Высокие статистические технологии

Форум сайта семьи Орловых

Текущее время: Вс мар 24, 2019 5:26 am

Часовой пояс: UTC + 3 часа




Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 365 ]  На страницу Пред.  1 ... 6, 7, 8, 9, 10
Автор Сообщение
 Заголовок сообщения: Re: Статьи Виктора Стефановича Кожемяко
СообщениеДобавлено: Ср фев 27, 2019 7:43 pm 
Не в сети

Зарегистрирован: Вт сен 28, 2004 11:58 am
Сообщений: 8154
Выражая правду своего времени
№22 (30809) 28 февраля 2019 года
4 полоса
Автор: Правда.

15 марта — 95 лет выдающемуся русскому, советскому писателю Юрию Бондареву

Мне выпало счастье за последние три десятилетия довольно много общаться с Юрием Васильевичем Бондаревым, беседовать с ним и некоторые из этих бесед публиковать на страницах «Правды».

Прямо надо сказать: время это для нашей страны оказалось труднейшим. Именно так воспринимал его вместе с абсолютным большинством народа и советский писатель-коммунист Юрий Бондарев. Именно так запечатлел годы предательской «катастройки» и буржуазных «реформ» в своём творчестве. И, конечно же, горькие размышления о времени небывалых народных бедствий буквально пронизывают его беседы для «Правды» этих лет, фрагменты из которых я здесь представляю.

Сейчас опять поднялась «сверху» волна восхваления 1990-х, чему служит и ширящееся сооружение так называемых Ельцин-центров — во славу одного из главных разрушителей великой Советской страны. Молодёжи, которая уже не застала тех катастрофических лет, внушают, что это было якобы самое благодатное и счастливое время в нашей истории.

Для кого-то — да. Но для кого? Для шайки предателей и мошенников, грабителей и убийц. Ну ещё, разумеется, для тех, кто их обслуживал, всячески поддерживал, развлекал, помогал новоявленным «хозяевам жизни». Вот у них (это так!) был сплошной и упоительный праздник.

Для честных же и праведных наступило время трагедий. Об этом новые поколения узнают не из Ельцин-центров, а из потрясающего романа Юрия Бондарева «Бермудский треугольник» и его же повести «Без милосердия», опубликованных впервые в журнале «Наш современник».

Нет сомнений, что у них будет долгая жизнь, как бы ни пытались определённые силы замолчать или оклеветать свидетельства совестливого художника. Людям нужна правда, а Юрий Бондарев её видит и говорит.

Он говорит её и в своей публицистике, и в своих «Мгновениях», ставших его каждодневным трудом, и в газетных, журнальных беседах, в том числе адресованных читателям «Правды».

Виктор КОЖЕМЯКО,

обозреватель «Правды».

Куда ведут под уздцы Россию

Виктор КОЖЕМЯКО. Дорогой Юрий Васильевич! Этот наш разговор на исходе ХХ века мне хотелось бы начать с последнего вашего романа, которым творчески вы завершили столетие. Уже само название романа — «Бермудский треугольник», напоминающее о том месте в Мировом океане, где загадочно и бесследно исчезали корабли, несёт в себе пронзительную тревогу. Понимаешь, конечно, что «бермудский треугольник» у вас — это символ случившегося с нами.

А как унижен народ! Не только материально — ещё более духовно. И вымирание его, физическое вымирание, идущее по нарастающей все последние десять лет, опережается уничтожением духовным. Вот у вас в романе, среди острозлободневных размышлений и споров, которые ведут самые различные персонажи, не случайно ведь возникают строки вашего и моего любимого поэта Николая Доризо:

Неужто тот день

на планету придёт

В своём безнадёжном исходе,

Тот день,

когда будет не русский народ,

А память

о русском народе?

Серьёзнейший вопрос, который бьётся, по-моему, в головах у многих, кому не безразлична судьба Отчизны!

Юрий БОНДАРЕВ. В одном письме внимательная читательница пишет мне: «Я прочитала ваш роман и почувствовала такую безысходность, так жалко стало ваших героев, которых я полюбила, что даже заплакала. Потом увидела заметку в «Независимой газете», где говорится, что вы описываете злых людей, а жизнь — «как бардак», и подумала: как глупы и ничтожны защитники ельцинской демократии! Все они лжецы».

В.К. Чувство безысходности. Не у одной читательницы оно возникло. Вы знаете, что «Правда» организовала на своих страницах заочную читательскую конференцию по вашему роману. Во многих письмах её участников говорится о том же. То есть чувство у них сходное.

Ю.Б. Вы хотите спросить, почему же такое впечатление, которое опечалило многих моих читателей? Я почувствовал, что Россия начала терять разум, в конце 1980-х годов, насыщенных горбачёвскими сладкоречивыми обещаниями, ложью и удручающим пустословием. Я будто постоянно находился в запретной лаборатории и видел и изучал недозволенные опыты, и сам был предметом для болезненных вивисекций. России были обещаны горбачёвское чудо процветания, яковлевская гласность, материальное изобилие и некая невиданная свобода. И люди поверили, как верят наивные простаки в дармовую манну небесную, в беззаботную лёгкую жизнь, подаренную кем-то всемогущим!

Впрочем, «пятая колонна», пунктуально подготовленная американскими наставниками, отлично знала, куда ведут под уздцы Россию. И власовского толка интеллигенция, соединённая с «демократической» журналистикой и телевидением, начала обезумелый погром всего святого: отстегнув запонки и засучив рукава, взялась за циничную торговлю всем национальным, русским, всеми прежними свободами и правами, которые дала Советская власть. А великий народ меж тем безмолвствовал, оглушённый «новизной всепозволенности». Девяностые годы уходящего века стали знамениты повальным разграблением России, так называемой приватизацией, то есть уничтожением первоклас-сной промышленности гигантской державы, разложением и растлением народа, которому под видом социального поведения теперь разрешалось всё: жестокость воли рыночного дельца, безоглядная спекуляция, проституция, разнузданный секс.

Наконец, мы стали свидетелями кровавой любви Ельцина к Отчизне, разумеется, из несравненного чувства патриотизма расстрелявшего Верховный Совет России. И расстрелял несколько тысяч тех, кто нашёл в себе мужество и верность справедливости, чтобы попытаться защитить этот последний очаг Советской власти. Они погибли возле «Белого дома» и в нём. А большинство москвичей, да почти вся Россия, обманутая, ограбленная, униженная, пребывали тогда в позе стороннего наблюдателя и тихого безразличия, равного предательству.

Несказанно поразил меня и 1996 год, когда народ, как зачумлённый, отупевший и бесчувственный к своей судьбе, отдал голоса пьяному «вождю», беспощадному рас-стрельщику — как бы в слепом мазохизме торопясь к бесславному концу нации. В нашей России оказалось множество нерадивых учеников истории: ни ошибки, ни даже преступления, ни предательство, ни унизительное обнищание, ни угроза краха Отечества — ничто не научило их и, видимо, долго не научит. Я сам себе задаю вопрос: неужели омертвело у людей чувство национальной принадлежности и духовной гордости за собственную ярчайшую историю, чувство справедливого разумения?

В.К. Действительно, будто околдовали наш народ. Будто в каком-то чаду, тумане, дурманной замороченности махнул он рукой и на себя, и на всю страну, которая была и остаётся пока его домом и за которую как-никак он в ответе.

Ю.Б. Несколько лет Россия находится в состоянии «непроросших зёрен» и «несобранного урожая». Она ещё дышит, но она дышит с усилием. Она на коленях, с дрожащей протянутой рукой умоляюще и слезливо смотрит в сторону Европы и Америки, ожидая подаяния, которое, кстати, мгновенно тонет в таинственных финансовых безднах.

Проклятие моей родной России и в том, что все теперь разобщены, расколоты — все против всех. Можно ли принять человеческую разобщённость как норму существования, напоминающего одичание? Сильных мира сего объединяют общее криминальное дело, договорённость политической вседозволенности, управляющей простодушными «наивняками», безвольной нетрезвой толпой, которую без оговорок трудно назвать сейчас великой нацией с её былым достоинством и доблестью.

В 1993-м я слышал крутой разговор двух перевозбуждённых «демократов» после расстрела Дома Советов. Один цинично говорил другому: «Свинье за два дня до убоя не дают есть. В первый день — немного воды. Так вот, наше славное население пьёт водочку не первый день, не первый год — и успокаивается. Или в буйстве режет своих жён кухонными ножами. Туземцы, трёх мыслей собрать не могут. Только единственное в голове: во-доч-ка». Другой ответил: «Наше счастье — пьяным народом легче управлять. Екатерина Вторая была неглупая баба. Спаивание народа — смазка рычагов власти».

Встряхнуть людей из оцепенелости

В.К. Алкоголя у нас потребляется сейчас в среднем на человека уже больше, чем почти в любой другой стране мира. Причём это ведь всячески поощряют — рекламой, телевидением, настырными шутками записных эстрадных хохмачей. Пьянство едва ли уже не возведено в ранг главного русского достоинства — начиная с заповеди, якобы идущей от предков, будто «веселие Руси есть пити», и до новейших «киношедевров» типа «Особенностей национальной охоты», «Особенностей национальной рыбалки» и т.д. и т.п.

Неужели не осталось в стране уважаемых и авторитетных людей, кроме ленинградского профессора Углова, которые всерьёз подняли бы голос против всего этого, против вырождения нации? Неужели, видя, что народ окончательно спаивают и он спивается, нельзя начать общенациональную акцию самоспасения, сделав образцом для молодёжи трезвого, а не пьяного героя?

Ю.Б. Да, когда страна в нескончаемом тумане алкоголя да ещё плюс наступление наркотиков, есть ли смысл говорить о вере в духовное возрождение, в моральное очищение, наконец — в экономический подъём... Всё неисправимо, пока народ не осознает, что в конце 1980-х годов ступил и побрёл в безнадёжную пустыню, а теперь падает в удушающий сумрак, где происходит отживание человеческих связей, нарастает ощущение ненужности и тщетности бытия, где экономические идеи и культура утратили энергию и прекращается движение интеллекта в бесцельности, подавленности, разброде.

Маркес в романе «Любовь во время чумы» пишет о беспросветности и разложении мира, в котором не слышно детских голосов, повсюду трупы погибших от болезней и нескончаемых бессмысленных войн. Не стоит ли и нам вспомнить о 8 миллионах умерших в годы «великой перестройки», не говоря уж о тысячах погибших в последних войнах? Не живём ли мы под чумным флагом, зловещим символом ухода в никуда? Быть может, это знак наступающих времён, а трижды обманутые вождением за нос россияне всё ещё простодушно верят, что завтра будут жить в самой лучшей из обещанных «демократами» цивилизаций, где каждый (по философии самодовольного вольтеровского болтуна Панглоса) будет «возделывать свой лучший из возможных садов»? Не чужой ли он, этот сад, будет? Не сомневаюсь нисколько. Сейчас мы кое-как живём за счёт созданного старшими поколениями, проедая хлеб наших внуков и правнуков в конце концов.

И тут я слышу возражения приспособившегося и не очень глупого мещанина, моего знакомого: «Не согласен, жизнь — это наслаждение! А в нелёгкой жизни спасает не политика — спасают удовольствия, развлечения и забавы. Надо выжить! К чёрту мучить самих себя! Они — мельница, мы — зерно. Перемелется — мука будет!»

Некий самозваный африканский пророк сказал, что молчание Бога — главный признак божественного существования. Я, грешный и смертный, не могу молчать потому, что не чувствую подземные толчки социальных перемен. Жизнь — река Вселенной, но во времени мы плывём против течения, в обратном направлении, не понимая, что внушаем себе миф — поймать призрак не существующего на земле рая. Иначе говоря, мы все идём по тонкой плёнке хрупкого льда, под которым чёрная непроглядная глубина.

В.К. Я понимаю так: вы роман свой написали с целью раскрыть глаза людям на самих себя, на положение, в котором они находятся. По-моему, вы хотели таким образом как следует встряхнуть их, дабы вывести из состояния некоей оцепенелости. Но... многим показалось, что их лишают всякой надежды. А без надежды плохо, без неё жить нельзя! Пусть она даже иллюзорная — всё-таки как-то в трудной жизни поддерживает. Вспомните, когда под гиканье, улюлюканье одних и равнодушное молчание других уничтожали социализм в нашей стране, а по существу — саму страну, чем утешали людей и чем они утешались, обнадёживая себя: фермер нас накормит, Запад нам поможет. Был создан восхитительный, соблазнительный, гипнотизирующий образ прекрасного Запада. Дескать, там, «за бугром», всё только хорошо и замечательно — вот заживём, как они, как в Америке...

Ю.Б. Мекка эмигрантов — «американский рай», куда нацелена «демократами» Россия, давно уже при внешнем благополучии на краю катастрофы. Он в преддверии распада, хотя ещё военной силой и долларом распространяет свой уклад жизни на многие страны мира, связанные после великой войны экономическими путами.

Японки делают себе пластические операции, чтобы их лицо приобрело американо-европейские черты, более того — исторические традиции меняют облик исконного национального, подражая американскому образцу, вульгарной моде, захватывающей мир, как та же наркомания, как раскрашенные майки с девизами разных штатов, университетов и сект.

Россия, подобно десяткам других государств, тоже сделала пластическую операцию на лице. И постепенно утвердилось почти метафизическое ощущение несвободы, модернизованных контрреволюцией нравов, анархии самых низких инстинктов и вместе — как неустранимое качество существования — страх за завтрашний день среди урбанистического безумия, асфальтовой шизофрении и грозовых туч массовой голодной безработицы. Где они, добрые и дивные мечты о всеобщем братстве? Порой мне кажется, что в моё сознание вместилась вся Россия и весь её исстрадавшийся народ, а я оказался плохим пророком, надеясь, что ко мне прислушаются на XIX партконференции, когда я выступил перед пятью тысячами делегатов, сказав, что мы подняли в воздух самолёт перестройки, подняли с восторгом фальшивого оптимизма, однако не построили для него посадочную площадку.

Что ж, самолёт уже полтора десятка лет блуждает в воздухе, растеряв запасы провианта, с подгнившими парашютами, и горючее на исходе. Но тогда к моим словам народ остался глух и нем. Яковлевская печать открыла по мне огонь залпами вперемежку с автоматными очередями. И чувство «многолюдного одиночества» до сих пор не исчезает в душе — чувство горькой непрекращающейся боли, которая ежедневно преодолевается только работой. Так, через боль, мы познаём жизнь. Способен ли я показать и помочь читателю понять трагедию нашей несчастной России?

Мой писательский характер — от Бога или его «испортила» война, научив отвергать евангельское непротивление и покорность, жалкое стояние на коленях? Время пытается меня переделать, втиснуть в новые правила. Но это вряд ли возможно в моём возрасте. У меня нет запасного «я», а моё «я», единственное, не в силах ничего изменить.

Политик способен фальсифицировать самого себя

В.К. Наверное, вы приуменьшаете силу и влиятельность вашего таланта. Хотя образумить народ — задача не для одного, пусть даже самого мощного дарования.

Ю.Б. Твёрдо уверен: все раздававшиеся доныне призывы власть имущих к сладкому западному, американскому благу есть политика лжи, прикрывающей низведение недавно сильнейшей и богатейшей державы к уровню безропотной колонии, к придатку глобальной экономики. Тем более в Европе и Америке у нас нет друзей. В письме поэту Якову Полонскому ещё в 1876 году Иван Сергеевич Тургенев, прекрасно знавший Запад, писал: «Европа нас ненавидит — вся без исключения; мы одни — и должны остаться одни». Знаменательные выводы русского писателя и философа, выводы мудреца, которые, разумеется, вызовут яростное неудовольствие у наших «вождей», назойливо и льстиво лезущих с объятиями к тайным недругам России.

В.К. Но что же в конце концов случилось с нашим народом? Ведь по существу, насколько я понимаю, вы осуждаете сегодня не только вождей, но и народ, что ещё недавно для любящего свою Родину русского писателя было немыслимо.

Ю.Б. Вот знаки наступивших времён: равнодушие — как близнец предательства, оно же сродни тупому безразличию; предательство порождается и тем и другим. Россия предала себя. Потому и не видно «светлого» будущего в этом «лучшем из всех возможных миров». Будущее забетонировано для большинства, вместе с тем оно сияет радужными лучами довольства и пресыщенности для единиц, всяческими неправдами сколотивших миллиардные богатства.

Я люблю Россию с её несравненной культурой, с её историей, с её снегами и серым дождичком, с её талантливыми людьми. Но меня до горчайшего недоумения поражают мои соотечественники, потерявшие волю и характер, ставшие «электоратом» — теми механическими избирателями, которые говорят «да», совершенно не думая. Не могу согласиться, что это неспособность к самостоятельному мышлению, к защите будущего, к сопротивлению волчьим желаниям честолюбцев. И это убеждает в том, что жизнь наша неблагополучна, что мы перестали слышать, понимать и верить здравомыслию друг друга. Нас — как слабоумных — приучили верить рекламе, дешёвой телевизионной пропаганде, пошлой политической мистификации. Даже силу интеллекта, как известно, можно заглушить, в худшем случае подавить политическим, психофизическим, социальным действом, и возникает хрупкость человеческого духа перед средствами массовой информации, перед ложью, которая является неким третьим состоянием между жизнью и смертью. Кроме того, когда ты нищ и слаб и что-либо просишь у сильного, твой дух зыбок. Ты проглатываешь бессилие, а потом оно съедает тебя изнутри.

Многие известные политики, стоящие у власти, способны, подобно актёрам, убедительно притворяться, создавать придуманную жизнь, театральную правду, а зрительный зал верит им, как верит в пьесу, принимая её за действительность. Потому-то на обеденный стол народа царственные официанты от «демократии» подают вместо блюд только меню.

В.К. Да, сплошь и рядом господствуют обман, подделка...

Ю.Б. Голландский художник Хан ван Меерхерен стал чрезвычайно известен благодаря подделкам в стиле знаменитого Вермеера, подделкам настолько великолепным, что они были признаны самыми лучшими работами самого Вермеера. Меерхерен не был талантливым живописцем, он был талантливым фальсификатором, алчным корыстолюбцем, смысл жизни которого был в достижении славы, денег посредством искусства. Художник дьявольским трудом может научиться воровать чужую манеру, чужое искусство, повторять его. Политик для достижения цели способен фальсифицировать самого себя, свой характер и волю...

Легкомысленно-ветреное действо государственных мужей, страдающих, мягко говоря, фальсифицированным укороченным разумением, нельзя разделить между всеми. Известно: когда виноваты все, то не виноват никто. Впрочем, как в «готическом романе» — за внешними событиями скрывается неуклонное свинцовое давление таинственных мировых сил. Может быть, в угодливом послушании закулисному диктату проступил первый круг преисподней, в которой пока ещё нет мученической боли, но ползёт жёлтая тоска в пространстве существования на обочине жизни и смерти.

В.К. А что же народ при всём этом? Что он может, на что способен и не способен, зависит ли хоть что-либо реально от воли его?

Ю.Б. Я теперь говорю так: в то же время вина лежит и на народе, безбурно, то есть преспокойно, взирающем на избранных им депутатов, на их непротивление злу, на их трусливо-позорные жесты согласия с обезумелыми разгромщиками России, изготавливающими долгую беду русской нации. Не-обыкновенная поспешность думских избранников рано ли, поздно ли жёстко осудится умными и дальновидными политиками, но всё же — как сегодня не везёт России! Неужели русский человек так бессилен, молчалив, вял и лишь ждёт божественное провидение, что оно спасёт Россию? А если не спасёт?

Огромный корабль России в самом деле как бы безжизненно потерял ход среди Бермудских островов в мистическом треугольнике Атлантического океана, где в течение века бесследно исчезали в небытие десятки кораблей и самолётов — в этой страшной ловушке природы. Винты машины моей любимой Отчизны едва работают, стрелка компаса неподвижна, приборы показывают на нуль.

Вот откуда невесёлое название моего романа и невесёлое настроение его.

Будут ли перемены? Они нужны, крайне нужны!

Советскую литературу подстрелили на лету

В.К. Помните, вы дали мне целую пачку записок, полученных за последнее время на встречах с читателями? Там много вопросов к вам. Немало вопросов, вам адресованных, и в почте «Правды», «Советской России». Я отобрал наиболее интересные, на мой взгляд, не только для автора конкретного письма или записки, но для многих. Вот первый вопрос: как вы сегодня относитесь к давним и широко известным своим романам «Тишина», «Горячий снег», «Батальоны просят огня»? Ведь прошло более 30—40 лет со времени их напечатания. А «Берег» был напечатан 25 лет назад... Может быть, сегодня вы написали бы их иначе?

Ю.Б. Наверное. Если бы сейчас я стал писать эти романы, написал бы их по-другому. Но это не значит, что написал бы лучше.

В.К. Вопрос тоже литературный, но спроецированный на сегодняшнюю жизнь: скажите, как относиться в наше тяжкое время к толстовскому «чуть-чуть» в искусстве? Не парадокс ли это? Толстой сам ведь писал прямо и резко.

Ю.Б. В искусстве есть удивительный и почти неуловимый инструмент художественности. Да, Лев Толстой называл это качество таланта и художественности «чуть-чуть». Чудодейственное «чуть-чуть» не утончает стиль и форму до изощрённости и изысканности, но оно не терпит громоздкой перегруженности материалом, внеисторичности, смещения законов времени и пространства, модернизации, насилия над историей. Грубая намеренность, истерический юмор, истина вкось делают современную литературу или непристойно орущей в мрачной общественной уборной с разбитой лампочкой, или весело-пошленькой, виляющей голым задом на авансцене, перед глазами тысячу раз оглуплённого зрителя и читателя.

Бесконечно жаль, что нашу величайшую в мире советскую литературу подстрелили на лету, и она, ломая строй, кружит, снижается, но ещё держится на высоте раздробленной стаей.

В.К. Несколько читателей спрашивают вас: может ли человек, не воевавший никогда, написать талантливо о войне?

Ю.Б. Возможно, и появится когда-либо такой роман. Но всё-таки я испытываю большое сомнение в реальности рождения сильной, яркой, правдивой прозы о войне, написанной отражённой энергией дальних зеркал, в которых нельзя увидеть своё лицо.

Человек, ни разу не ощутивший смертельный ветерок осколка возле щеки, ни разу не вдохнувший удушливый хищнически-чесночный запах тела, или ни разу не видевший огненный жар раскалённого до фиолетового свечения металла, вонзившегося в землю перед ногами, или не испытавший знобящего удара первого ранения, — написать о войне правду не сможет. Предполагаемый роман способен нести только «отражение отражённого отражения», бледную тень событий и характеров, заимствованных из знаменитых книг. В нём не будет главного — искреннего чувства, что и есть в конце концов правда.

Рациональная художественная идея вряд ли может нас покорить, хотя имеет право на существование и литература оголённых формул.

Вместе с тем хочу добавить, что в последнее время появились два прекрасных романа, связанных с чеченскими и афганскими событиями, — это «Чеченский блюз» Александра Проханова и «Тихая застава» Валерия Поволяева, книги писателей, которых обожгли недавние войны.

Печальное порождение антидуховной оккупации

В.К. Ваш нашумевший в своё время роман «Игра» вызвал очень много серьёзных мыслей и споров по поводу того, каким вы видите мир нравственных людей. В уста Крымову вы вложили фразу: «Подвижники и правдолюбцы устали, справедливцы притомились и надоели». Почему? На что же тогда можно надеяться? И в связи с этим тот же Крымов говорит: «В войну погиб цвет народа, а дети не стали лучше отцов». Простите, а среди детей, по-вашему, нет ни подвижников, ни правдоискателей, ни справедливцев?

Ю.Б. Писатель, рождая своего героя, вкладывает ему мысли, чувства, фразы, формулы, умозаключения, исходя из сущности того образа, который он рисует. То есть автор знает, что было, что есть и что будет с его персонажем. Великая книга «Жизнь Клима Самгина» — история предреволюционной интеллигенции. Много там высказано идей и суждений, раздражающих нас. Но это высказывают персонажи Горького, а не лично автор в своём дневнике. Было бы ошибочно полностью соединять в мыслях и поступках писателя с образами, им созданными. Уже обдумывая книгу, автор «проигрывает» роли всех будущих главных героев. Он становится и влюблённым, и ненавидящим, решительным и растерянным до заискивания, робким и гордо непреклонным, то есть переживает множество душевных состояний. Ведь в каждом из нас посеяны зёрна добра и зла, то, что я называю миром и антимиром, поэтому в воображении писатель может преобразиться по мере своего дара в другого человека, прожить чужую жизнь, родиться и умереть.

Что касается детей, то на этот вопрос я смог бы ответить более или менее точно через 10—15 лет. Я не хочу лгать, потому что знаю, какие наряды, какие окраски, какую проверенную парфюмерию имеет бессмертная госпожа ложь! Ложь — правдоподобная, оголённая, завистливая, злобная, опорочивающая, подобострастная, лукавая, святая, спасительная, убивающая, ложь, преподносимая как истина, а истина, подаваемая как ложь...

В.К. А что вы думаете о школьном воспитании сегодня? Ведь учебники и программы за последние годы претерпели радикальнейшие изменения.

Ю.Б. Что ж, если говорить о литературе, например, то многие авторы включены в учебники по программе всевозможных господ Соросов, злых недругов России — с целью извращения сознания нашей молодёжи. Разумное воспитание правдой истории изгоняется «демократами» из школы, искалечено безыдейностью, торгашеским прагматизмом. Понятие «воспитание» стёрлось, затаскалось по догматическим либеральным углам и стало отдавать отравляющей пылью. А между тем воспитание есть передача опыта разумных правил, норм жизни в обществе, прививание нравственных привычек, что в конце концов и сделало нас людьми.

Иначе сбудется страшное пророчество апостола Павла, высказанное в его послании: «Знай же, что наступят времена тяжкие. Ибо будут люди самолюбивы, сребролюбивы, горды, надменны, злоречивы, родителям непокорны, неблагодарны... Ибо будет время, когда здравого учения принимать не будут...»

Что ж, всё это уже заняло в России плацдарм и продолжает (да, пока продолжает!) овладевать господствующими высотами.

Выросшие на химическом навозе «демократических реформ» всяческие эротоманы в современной литературе, неисчислимые циники в кинематографе, величественные бездарности в театре и на телевидении, лжеакадемики разного рода, бойкие политики с незакрывающимися ртами — всё это порождение оккупации России антидуховной русофобствующей «культурой».

Известный определённому кругу «интеллектуалов» драматург Эжен Ионеско в одном из интервью определил задачу литературы как умение делать из слона муху или же как рассказ консьержки, которую занимает в жизни лишь одна правда: то, что подсмотрено в замочную скважину. Я понимаю напряжение Ионеско выказать себя сверхоригинальным, повторяя всех без разбора абсурдистов. Понимаю, почему герои его пьес изрекают не смысл, а бессмыслицу, разумея высокий смысл в каждом абсурде, где отсутствует политика. Что ж, он был бы прав, если бы отсутствие политики не было тоже политикой. Добавлю: искусство, лишённое общественных мотивов, рождает безмерную скуку.

Все творения бессмертных политизированы насквозь: Гомер, Данте, Сервантес, Бальзак, Толстой, Достоевский, Шолохов...

Когда писатель в нервозном ожидании, трепеща, раскрывает объятия навстречу массовому читательскому лобызанию, горя желанием любой ценой понравиться всем, когда любыми уловками он пытается стать кумиром всех, то он продаёт свой дар на «блошином рынке», убивает данный ему талант, которому призван служить до последнего часа. Есть некая тайна художника, а её он не имеет права нарушать, как таинство самовыражения наедине с чистым листом бумаги, где не должно быть места для фальши, предательства и продажности.


Вернуться наверх
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Статьи Виктора Стефановича Кожемяко
СообщениеДобавлено: Чт фев 28, 2019 9:21 pm 
Не в сети

Зарегистрирован: Вт сен 28, 2004 11:58 am
Сообщений: 8154
Перед народной глубиной в ответе наивысшем
№23 (30810) 1—4 марта 2019 года
6 полоса
Автор: Виктор КОЖЕМЯКО.

Поэт, публицист, главный редактор журнала «Наш современник» Станислав КУНЯЕВ в беседе с обозревателем «Правды» Виктором КОЖЕМЯКО

Сама жизнь требует сегодня продолжать разговор, начатый в №11 «Правды» от 1—4 февраля с.г. беседой с художником Геннадием Комольцевым. Названа она «По велению долга, совести и любви», а основной вопрос, сформулированный в рубрике, принадлежит Максиму Горькому: «С кем вы, мастера культуры?»

Больше всего нынешняя власть взывает к единству общества. Но ведь столь настоятельно взывает именно потому, что единства этого и близко нет, а раскол, материальный и духовный, достиг воистину небывалых, чудовищных масштабов.

В самом деле, ну какое может быть единство между олигархами – долларовыми миллиардерами и обслуживающим их чиновничеством, с одной стороны, а с другой — основной массой трудового народа? Пресыщенное богатство, упивающееся безграничными наслаждениями, противостоит нужде и неосуществлённым талантам, которые лишены возможности раскрыться в полной мере.

Резко противоположны и позиции мастеров культуры в современной России. Согласитесь, много значит, что журнал «Наш современник», который вот уже три десятилетия возглавляет выдающийся русский поэт и публицист Станислав Куняев, осудил антисоветский переворот 1991 года и кровавую расправу над Верховным Советом в 1993-м, а во время президентских выборов 1996-го активно поддерживал кандидата от КПРФ и народно-патриотических сил Геннадия Зюганова.

Критическое отношение к либерально-буржуазному властному курсу журнал под руководством своего главного редактора подтверждает и сегодня. Впрочем, беседа наша обрела более широкий исторический охват.

Сталин не выдержал: «Каста проклятая!»

— Давайте начнём, дорогой Станислав Юрьевич, с ключевого горьковского вопроса, о котором предварительно я вам уже говорил.

— Да, действительно, в 30-х годах ХХ века Горький задал вопрос: «С кем вы, мастера культуры?» И, я думаю, этот вопрос будет актуален, пока продолжается история народов, цивилизаций, история культуры. Не только на материках и в отдельных странах, но также в наших душах и сердцах.

Осмелюсь утверждать: мастер культуры, употребляя горьковское определение, не может жить в отрыве от истории своей страны. Вот не может он быть самостоятельным и независимым от веков прошедших, от традиций сложившихся, от катаклизмов исторических, которые живут в памяти народной и передаются из поколения в поколение.

— Вы впечатляюще заявили эту тему в своём автобиографическом двухтомнике «Поэзия. Судьба. Россия», который я считаю одним из самых замечательных свидетельств советского времени. После множества читательских откликов, включённых сюда, двухтомник превратился уже в трёхтомник и, насколько я знаю, не единожды переиздавался.

— Это так. Но осмысление прожитого и пережитого я не прекращаю. Сейчас усиленно работаю над книгой о «шестидесятниках»...

— Очень интересно! Определение это — «шестидесятники» — стало не столько хронологическим (люди 60-х годов прошлого века), сколько социологическим. Употребляемым, как правило, не ко всем, кто в те 1960-е жил, а только к представителям литературы и искусства, причём определённой направленности. Самые громкие имена — в поэзии: Евгений Евтушенко, Андрей Вознесенский, Белла Ахмадулина, Булат Окуджава...

— Можно и добавлять: Роберт Рождественский, Борис Слуцкий, Александр Межиров, Давид Самойлов. Всех их я хорошо знал, со всеми общался и даже вместе выступал. Вернувшись в Москву из Сибири, где после окончания МГУ три года проработал в районной газете и дышал совсем другим воздухом, я оказался именно в этой довольно специфической среде. Возможность быстрого эстрадного успеха и меня увлекла. Ведь, скажем, моя строка «Добро должно быть с кулаками» сразу широко разошлась и стала цитируемой, обсуждаемой.

Однако через некоторое время я от этих поэтов отошёл.

— И что же стало причиной?

— Прежде всего начал понимать несправедливость бурной славы, достававшейся лишь этой узкой группе лиц. Тогда, когда рядом работали другие таланты, не меньшие, но искусственно замалчиваемые или нагло принижаемые. Да и отношение моё к содержанию творчества тех и других стало меняться. Я разглядел, где истинная глубина и народность, а где — фразёрство и показуха...

— Ощутили свою близость больше к другим?

— В том-то и дело! Сперва по творчеству, а потом, как ни удивительно, и по происхождению.

— Это каким же образом?

— Не разбирался специально — само собой стало бросаться в глаза. Все новые мои друзья оказались, что называется, рабоче-крестьянской косточкой. Николай Рубцов и Анатолий Передреев, Василий Шукшин и Фёдор Сухов, Николай Тряпкин и Василий Белов — всё крестьянские сыновья. И рабочий навык приобрели, и почти все служили в армии...

— У прежних ваших, столичных кумиров иначе?

— Да, эти — не из простонародья. Как на подбор, из семей или партийных работников, или чекистов, или крупных чиновников. Отпечаток «избранности» был. Помню, Андрюша Вознесенский даже изобрёл для самовеличания «своих»: «Мы — творяне!» Под дворян ладил: дескать, особые. И Окуджава провозглашал: «Я — дворянин арбатского двора». Ну а позднее с удовольствием начали самоименоваться «элитой». Сталин однажды заслуженно и точно их предков припечатал.

— Что вы имеете в виду?

— Когда во время войны часть правительства переехала в резервную столицу — город Куйбышев (нынешняя Самара), начальники вздумали там обустраивать отдельные школы для своих детишек. Дабы не смешивать их с «простыми». Сталину доложили об этом, и он, не выдержав, с отвращением изрёк: «Каста проклятая!» Он-то сам был из простонародья и, в отличие от некоторых, этого не забывал и не стеснялся.

У них к предательству таинственная страсть

— Насколько важно для поэта или любого другого мастера культуры быть во всех испытаниях со своим народом, о чём писали и Пушкин, и Некрасов, и Анна Ахматова?

— Исключительно важно. Я вот сейчас, работая над темой «шестидесятников», всё более убеждаюсь в том, какую роковую, зловещую роль сыграли они в уничтожении Советской власти и Советского Союза — своей Родины.

— Увы, в общем и целом, я думаю, это уже достаточно известно.

— Не всё, ох, далеко не всё! Тайна сия велика есть. Как-то Горбачёв обронил нечаянно: мол, всего я вам никогда не скажу. Скрывают и будут скрывать многое очень тщательно. А наша задача — докапываться всё-таки до правды их чёрных дел. Хотите знать, как я назову свою новую книгу?

— Конечно, хочу.

— «К предательству таинственная страсть». Это из стихотворения Беллы Ахмадулиной, которая сама отметила такую особенность своих друзей. Правда, она подразумевала лишь предательство в личных отношениях — в любви, дружбе, быту и т.п.

— Василий Аксёнов, исходя из этого, напишет позднее книгу, оказавшуюся его последней: «Таинственная страсть». А телевизионщики под тем же названием сняли «жареный» сериал…

— «Жареного» в их личных отношениях было так много, что вполне хватит на несколько сериалов. Но беда в том, что «таинственная страсть» к предательству распространилась у них на весь образ жизни, на основное занятие и, самое главное, на отношение к своему народу и родной стране.

Евтушенко славил Сталина, что отразилось в первом сборнике его стихов. Даже про «врачей-отравителей», то есть на тему борьбы с космополитизмом, поспешил он написать, вызвав изумление в еврейском семействе, где прочитал этот свой опус.

Но вождь вскоре умер, и юный Евгений Александрович с готовностью выдаёт антисталинское «Наследники Сталина», а потом ещё и ещё в том же духе. По мере того, как политическая линия жизни менялась, он прославил Хрущёва, прославил Горбачёва, затем Ельцина…

— Когда конъюнктуру счёл особенно подходящей, написал «Казанский университет» — поэму о Ленине.

— А как же! В то время на все лады повторял: «Мои деды делали революцию, а я буду её защищать. Если умру, то считайте меня коммунистом». О Ленине и Вознесенский написал свою поэму «Лонжюмо», и Коротич, представьте себе, тоже отметился поэмой — «Ленин, том 54-й», а Олжас Сулейменов выдал «В апреле, именно в апреле»…

— Окуджава воспевал «комиссаров в пыльных шлемах», но пробил час — и предал их. Все они или почти все фактически предали революционное прошлое своих отцов, героическое прошлое, когда те ещё не стали «кастой проклятой».

— Предали, это факт. Первый свой сборник Окуджава выпустил в моей родной Калуге, поскольку в Калужской области он учительствовал, окончив пединститут. Открывался его сборник большим циклом стихов о Ленине, в верности которому Булат Шалвович горячо клялся. Особенно противно было после этого читать его «перестроечные» стихи, где он издевается над государством, управляемым кухарками.

— Как у них принято, извращая ленинскую мысль?

— Ну, конечно. Ленин ставил задачу научить миллионы так называемых простых людей, будь то хоть кухарка, управлять государством. И надо же признать, что в Советской стране это реально осуществлялось. Но враги, внешние и внутренние, были одержимы целью такую страну разрушить. К сожалению величайшему, те «мастера культуры», про которых я сейчас говорю (по крайней мере, большинство их), встроились в ряды разрушителей.

— Каждый по-своему?

— Да, но одинаково прибегая к хамелеонству, маскировке, двурушничеству, скрывая, кому и чему на самом деле принадлежит их душа.

От «комиссаров в пыльных шлемах» — к «американской мечте»

— Сейчас, во время работы над книгой о «шестидесятниках», раскрываете вы что-либо новое для себя?

— Раскрываю. Вот, например, в 1963 году много шума было, когда Евтушенко сразу в трёх странах — во Франции, Англии и Германии — опубликовал своё сочинение «Автобиография рано созревшего человека». Он потом в лакейских письмах каялся перед Хрущёвым: дескать, занесло, нечистая сила попутала.

Но от Хрущёва, да и от всей страны, постарались тогда скрыть, что было и ещё одно издание этой «Автобиографии» — американское. Причём предисловие к нему написал не кто-нибудь, а сам Аллен Даллес, глава ЦРУ и злейший враг нашей страны. Он давал Евтушенко весьма лестную характеристику как представителю нового литературного поколения в Советской России, на которое США могут возлагать самые смелые свои надежды.

— А где нашлось это издание?

— Тут целая история. Мне сперва сообщили только одно: что издание такое существует и хранится оно в каком-то полусекретном архиве, откуда выдают его лишь гражданам США.

— Чем объяснить необычную таинственность?

— Может быть, современные хозяева Штатов не хотят лишний раз демонстрировать, каким образом завербовывалась «пятая колонна» в Советском Союзе. Тем более что здесь видно личное участие начальника всемогущей спецслужбы, которое обычно скрывается.

— И как вам удалось до этого текста добраться?

— Через хорошего знакомого, имеющего американское гражданство. Он заплатил там положенные деньги и прислал мне ксерокопию. Какие-нибудь страницы в будущей своей книге я, наверное, воспроизведу.

— Вот он, их предательский путь — от «комиссаров в пыльных шлемах» к «американской мечте», к упоённому обожествлению Запада и всего западного, к готовности служить самым лютым врагам Родины. И результатом такого служения стала гибель великой державы. А они рванули в любимые страны, и прежде всего — в заветные Штаты.

— Одно из названий, которым в обиходе их нарекли уже с самого начала, звучало именно так: «штатники». Были они ещё и «детьми Арбата», «детьми ХХ съезда». Ну а мы — «деревенщики», «почвенники»: нам родная почва была дорога. Потому мы Родину и не покинули — не уехал никто из моих литературных друзей. Их же, уехавших за рубеж, не перечтёшь! Говорит кое о чём?

— Говорит. Я был поражён, как быстро отбыл в США тот же Евтушенко. Он ведь сразу после переворота в августе 1991-го организовывал захват Союза писателей, который вы вместе с Юрием Васильевичем Бондаревым и другими товарищами самоотверженно обороняли. Судя по всему, претендовал в будущем командовать писательским Союзом…

— Верно, верно! Он уж и кабинет себе там присматривал. А знаете, почему вдруг намерение изменил?

— Не знаю, но интересно узнать.

— Другой соблазн перевесил. Одновременно ведомство Козырева (российский МИД) оформляло дипломатические паспорта ему и его домочадцам. Потому что поступило приглашение из США, которым Евтушенко гарантировались и бесплатное путешествие по Штатам, и поездка на Гавайи, и много чего ещё сладостного и приятного. Видимо, это была форма расплаты за его услуги ЦРУ и прочим деликатным ведомствам США, которые в долгу теперь не остались. Вот и покатил в Америку…

— До чего легко типажи эти расставались и расстаются со своей страной!

— Ныне их уже больше, пожалуй, там, «за бугром», или имеющих двойное гражданство и готовых, как они выражаются, «свалить» в любой момент.

— И по-прежнему их там обхаживают, а они стараются, конечно, изо всех сил угождать. Разве не об этом свидетельствует, скажем, присуждение Нобелевской премии Светлане Алексиевич — за её русофобское и антисоветское сочинительство? Стремясь «соответствовать», она немедленно заявила в интервью «Деловому Петербургу», что «понимает» мотивы необандеровцев, убивших украинского писателя Олеся Бузину, и допускает на время запрет русского языка на Украине, чтобы «сцементировать нацию».

— О кровной связи с Родиной, которую для меня всегда немыслимо было порвать, я ещё в 1970-е годы написал стихотворение, и его сразу же напечатал тогдашний главный редактор «Комсомольской правды» Валерий Ганичев. Начиналось оно так:

Непонятно, как можно

покинуть

Эту землю и эту страну,

Душу вывернуть, память

отринуть,

И любовь позабыть,

и войну.

Нет, не то чтобы я

образцовый

Гражданин или там патриот —

Просто призрачный сад

на Садовой,

Бор сосновый да сумрак

лиловый,

Тёмный берег да шрам

пустяковый —

Это всё лишь со мною

уйдёт…

Между прочим, это стихотворение прочитал в то время и отметил, даже откликнулся на него великий русский композитор Георгий Васильевич Свиридов, с чего и началась наша многолетняя дружба.

Как же воспитывать патриотизм?

— По существу, мы говорим сейчас о чувстве патриотизма. Было время, начиная с горбачёвской «катастройки», когда само слово «патриотизм» сделали у нас чуть ли не бранным. Достаточно вспомнить, как назойливо повторялось и повторялось, в том числе на властном верху, что патриотизм — это последнее прибежище негодяев.

Теперь пластинку сменили. Патриотизм, можно сказать, введён в официоз и даже в моду, стал расхожим и казённым понятием. Однако ничто вас при этом не смущает?

— Смущает многое, а особенно — кричащая противоречивость того, что приходится видеть и слышать. Для ясности приведу хотя бы два факта.

В канун президентских выборов действующий глава государства на массовом митинге встречается с избирателями. И с чего же начинает он свою речь? Со стихов Есенина!

Если крикнет рать святая:

«Кинь ты Русь, живи в раю!»

Я скажу: «Не надо рая,

Дайте родину мою».

Сильный ораторский ход?

— Сильный, ничего не скажешь.

— Люди воспринимают кандидата на очередной президентский срок вместе с Есениным и через Есенина. Думают: «Вот настоящий патриот».

Но через какое-то время этот же президент приходит поздравить с юбилеем «правозащитницу» Людмилу Алексееву и вручает ей награду, а позднее посещает её похороны. Спрашивается: за что такие почести человеку, который всю жизнь положил на борьбу с нашей страной? Ведь в последний момент выяснилось, что она не захотела даже быть похороненной «в этой стране» и место ей уготовано на Арлингтонском кладбище в Вашингтоне. Как заслуженному ветерану «холодной войны», активной участницей которой она была на стороне США.

— Выходит, так.

— Именно так! Но совместимо ли это с воспитанием патриотизма в России, к чему власть ныне вовсю призывает?

Несовместимо и много чего ещё. Например, Ельцин-центр, превозносящий одного из главных разрушителей Советской страны и возводящий хулу на всё наше советское прошлое. Теперь такое же заведение, вслед за Екатеринбургом, рвутся устроить и в Москве. У нас иногда вроде бы официально осуждают «декоммунизацию», которая развернулась на Украине. Но сами-то занимаются тем же, в разнообразных проявлениях!

Я одно время записывал антисоветские и русофобские выходки, то и дело звучащие по официальному радио и телевидению. Не одна толстая тетрадка набралась! А радио «Эхо Москвы», которое финансирует «Газпром», — кого оно взращивает? Слушая их, поневоле можно стать ненавистником своей Родины. Наверное, власть надеется эту братию приручить, а я считаю, что у них ненависть ко всему русскому и советскому иррациональная.

— Они регулярно проводят и свои так называемые «Дилетантские чтения», посвящённые нашей истории. Недавно отличился здесь писатель Дмитрий Быков.

— Как же, слышал! Опять аналогия сталинизма и фашизма. Даже по Быкову получается, что уничтожение евреев началось не в Германии, а… в Советском Союзе. Власов же — истинный герой, и ему обязательно должна быть посвящена книга в серии «Жизнь замечательных людей».

— С упорством маньяков выворачивают всю нашу историю наизнанку. Предателей делают героями, а подлинных героев мажут грязью или замалчивают. Холокост не забыт, но не очень-то говорят о тех, кто спасал и спас еврейский народ от полного уничтожения. Наоборот, ещё и перекладывают вину с больной головы на здоровую…

— О, как мне хочется дать свой расширенный ответ всем этим «быковым»! Надо всё-таки собраться и написать. Здесь я обязательно сошлюсь на документальное свидетельство писателя Василия Гроссмана, который, будучи военным корреспондентом, вместе с нашими войсками в числе первых вошёл в освобождённый от фашистов концлагерь Треблинка. Потом, буквально по горячим следам, он напишет потрясающий очерк «Треблинский ад», выпущенный и отдельной книжкой, памятной мне ещё с той, военной поры.

Так вот что, кроме всего прочего, засвидетельствовал Гроссман, особо подчеркнув это. Когда еврейских юношей, обречённых на смерть, загоняли в газовые камеры, они шли туда с песней «Широка страна моя родная» и с возгласами «Сталин отомстит!».

Вправе ли извращать такое Дмитрий Быков или кто угодно ещё?

— Понятно, что никто не вправе.

— Значит, они совершают преступление, за которое ответ им держать не только перед живыми, но и перед мёртвыми. Перед правдой истории.


Вернуться наверх
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Статьи Виктора Стефановича Кожемяко
СообщениеДобавлено: Пн мар 04, 2019 7:37 pm 
Не в сети

Зарегистрирован: Вт сен 28, 2004 11:58 am
Сообщений: 8154
Ох, Шнур вам насоветует!
№24 (30811) 5—6 марта 2019 года
1 полоса
Автор: Виктор КОЖЕМЯКО.

Бывают новости, которые несут в себе символику времени. А уж какое время, такие и символы.

ВОТ ПРОЗВУЧАЛО сообщение, что Общественный совет при Комитете Госдумы по культуре расширил свой состав. Как самое главное при этом подчёркивается: среди новых членов — музыкант Сергей Шнуров.

Ну, конечно, это он, знаменитый Шнур. Чем знаменит? Только одним: ненормативной лексикой, а проще говоря — матом, без чего не обходится большинство его «произведений».

Но этого, оказывается, ныне вполне достаточно, чтобы обрести всероссийскую славу и огромный авторитет. В конце прошлого года я писал в «Правде» о двух знаменательных событиях, со Шнуром связанных. Мало того, что Первый канал ТВ посвятил ему грандиозную передачу «Сегодня вечером». Его ещё выдвинули на конкурс (представьте себе!) «Великие имена России», где он соревновался с Ломоносовым и Пушкиным (!) за право дать своё имя названию аэропорта Петербурга-Ленинграда.

Докатились, ничего не скажешь. Хорошо хоть потом образумились, что хватанули со Шнуром слишком высоко. Однако, как видим, интерес к этой скандальной персоне во властных сферах не исчез. И теперь за выдвижение ценного кадра на достойный его уровень взялась председатель Комитета Госдумы по культуре Елена Ямпольская.

В прошлом журналист «Известий» и редактор газеты «Культура», сама она, ставшая пламенной «единоросской», считается выдвиженцем Никиты Михалкова. А тот, хотя и называет себя «Бесогоном», убеждён: без мата русская культура существовать не может. И, коли так, может ли Общественный совет при думском Комитете по культуре жить без прославленного матерщинника Шнура?

«Ещё больше независимо мыслящих людей, ещё больше смелых, оригинальных суждений о жизни и культуре, — заявляет Е. Ямпольская. — Рада, что и Сергей (Шнуров. — Ред.) увидел для себя здесь любопытную перспективу».

Интересно бы поконкретнее узнать: какую? И в чём всё-таки состоят «независимые мысли» и «смелые, оригинальные суждения о жизни и культуре», которых якобы всё больше и больше в Общественном совете при думском Комитете по культуре? На состоянии культуры это, увы, пока не сказывается. Дела здесь всё хуже и хуже.

Где, например, новые хорошие песни, которые народу хотелось бы петь? Которые, как в советское время, помогали бы людям строить, жить и любить… Нет сегодня таких. А сочинения Шнура и ему подобных кого же вдохновят на что-либо доброе?

Комитету Госдумы по культуре обратить бы внимание на то, как насаждаемый в обществе мат (в том числе насаждаемый усилиями так называемых деятелей культуры!) всё шире расползается по стране, захватывая уже не только подростков, но и детей. Вспомните недавнюю зверскую схватку третьеклассниц в московской школе. Она ведь сопровождалась такой крутой руганью, какой раньше и в самых злачных местах не бывало. А теперь вы слышите это всюду, сплошь и рядом. Вот и новоявленный рэп с его «батлами» и «хип-хопами» возводит матерную мерзость в ранг искусства.

Театр тоже такую мерзость подхватывает. Стоило в МХАТ имени М. Горького сместить с должности художественного руководителя великую Татьяну Доронину, как сразу же к постановке принимается пьеса, где на сорока страницах — более девяти десятков матерных выражений.

Вот о чём думать надо в Думе. Вот что следует всеми способами преодолевать, если не хотим окончательно утонуть в нечистотах. И Шнур делу очищения никак не помощник.

Да Ямпольская и сама это, наверное, понимает. Потому завершила она своё заявление иронически, но бессильно:

«Такие у нас новости. Ждём дежурных атак с флангов. Левые, правые, крайние либералы, ультраконсерваторы, кричите быстрее! Нам надо расширяться дальше».

Но дальше-то — грязная пропасть помойки, куда вы тащите за собой всю страну.


Вернуться наверх
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Статьи Виктора Стефановича Кожемяко
СообщениеДобавлено: Ср мар 06, 2019 7:21 pm 
Не в сети

Зарегистрирован: Вт сен 28, 2004 11:58 am
Сообщений: 8154
Против уничтожения основ нашей сцены
№25 (30812) 7—11 марта 2019 года
4 полоса
Автор: Виктор КОЖЕМЯКО, обозреватель «Правды».

Тема МХАТ имени М. Горького, возникшая в связи с неожиданной и поразившей многих сменой руководства этого знакового для нашей страны театра, продолжает занимать большое место в почте «Правды».

Причина понятна. В условиях наступления на русский реалистический, психологический театр, которое особенно яростно развернулось с конца 1980-х годов, «Правда» неуклонно и твёрдо поддерживает творческие позиции коллектива, руководимого более 30 лет народной артисткой СССР Татьяной Дорониной.

За эти годы, с момента самого создания коллектива на обломках разрушенного МХАТ как главного театра Советской страны, была не одна ситуация, когда театр под руководством Т.В. Дорониной должен был прекратить своё существование. Казалось, всё и все — против него.

Но так лишь казалось. Некоторым. Фирменным ненавистникам Татьяны Васильевны, которые и прилагали все мыслимые и немыслимые усилия, дабы во что бы то ни стало похоронить Московский Художественный академический театр имени М. Горького. А его здание (ох какой манящий и соблазнительный кус недвижимости!) так хотелось им отобрать, скажем, под американизированные мюзиклы.

Конечно, это были очень сильные «некоторые». Театр мюзиклов устраивал в то время не кто-нибудь, а сам министр культуры Михаил Ефимович Швыдкой. Так что не случайно пошёл в прессе наглый, беспардонный, бандитский натиск на доронинский МХАТ с прямыми заявлениями: отнять здание!

Однако в защиту театра и Дорониной встали Валентин Распутин, Ирина Архипова, Виктор Розов, Николай Губенко и другие выдающиеся деятели отечественной культуры. Вместе с ними и массой возмущённых зрителей подняла свой голос «Правда».

Тогда захватчики вынуждены были отступить. Но вожделенная мечта «убрать» Доронину и «переформатировать» МХАТ, как всем стало ясно, дожила до конца 2018 года. И накануне объявленного в России Года театра (!) она была осуществлена.

Письма зрителей, которые к нам приходят, по-прежнему пронизывает острая боль в связи с тем, КАК всё это было сделано. В год двойного юбилея для Татьяны Васильевны она получила не награду от государства, а вот такой «подарок». «Это — вопиющее унижение и оскорбление», — возмущаются люди.

Но авторы писем не ограничиваются лишь этим. Уже видно, ЧТО предложат новоназначенцы в качестве новых спектаклей МХАТ. Подробно рассматривается в ряде писем пьеса «Последний герой», принятая к постановке, и вердикт выносится самый суровый: «На сцену великого театра вползают грязь, мат, мерзость, «чернуха»…

А отношение к той, которая этот театр спасла и выпестовала? Обратите внимание, читая публикуемые письма, как одна из театральных администраторов наставляет своих подчинённых: «Забудьте это имя — Доронина!»

Действительно, все, кто обращаются в «Правду», очень больно переживают за Татьяну Васильевну и за МХАТ. Но авторы писем смотрят и шире. В их страстных, прочувствованных, убеждённых строках — огромная тревога за весь наш отечественный театр, за всю нашу культуру, которая подвергается всё большему оскорблению и самому настоящему поруганию. Люди требуют: во имя будущего страны и народа поставить заслон против этого!

Ломают и театр, и Доронину
№25 (30812) 7—11 марта 2019 года
4 полоса
Автор: Екатерина ПОРЯЕВА, искусствовед, 24 года.

Здравствуйте, уважаемая редакция газеты «Правда»!

Хочется выразить благодарность вам за прекрасные статьи, освещающие нынешнюю ситуацию во МХАТ им. М. Горького!

Благодаря вам об этом чудовищном преступлении, о смене руководства театра узнали многие люди, увидев ситуацию с другой стороны. С ВЕРНОЙ стороны! Ведь тотальное молчание хранят многие СМИ и общественные деятели, а другие попросту говорят то, что «нужно» говорить для успокоения зрителей.

Между тем происшедшее по-настоящему шокировало и потрясло многих поклонников МХАТ и Татьяны Васильевны Дорониной. Такой итог многолетней борьбы и противостояния театра, возглавляемого Татьяной Васильевной, не мог присниться и в самом страшном сне. Самое ужасное и подлое, что они могли сделать с театром и лично с Татьяной Васильевной, — они сделали! Лишив тем самым всю страну Великого Театра, отдав его на поругание людям, которые не способны на созидание прекрасного, подлинного искусства, а пришли всё разрушить. Разрушить то, что создано не ими, а великой русской актрисой Т.В. Дорониной. В самые сложные для страны годы она сохраняла традиции великих учителей К.С. Станиславского и Вл.И. Немировича-Данченко; спасала театр, помогала артистам, оказавшимся за бортом «ефремовского» МХТ. Она создала для актёров, для народа, для России театр, который по праву называют ХУДОЖЕСТВЕННЫМ ТЕАТРОМ, — единственный в своём роде, сохранивший заветы отцов-основателей.

Малой доли заслуг Татьяны Васильевны достаточно, чтобы вписать её великое имя в историю России, гордиться им! И вот теперь у неё отбирается руководство театром. Словно забыв всё то, что она сделала и продолжает делать для сохранения русского реалистического театра. Созидательницу МХАТ им. М. Горького, хранительницу традиций русской театральной школы, подлинного патриота своей страны унизительно отстраняют от руководства, отказываясь тем самым от национального достояния нашей Родины.

Смотреть без слёз на то, как уничтожается последний форпост русского драматического театра, невозможно. Хочется кричать, чтобы эти люди остановились, одумались и не брали грех на душу. Их желание раздавить, стереть, уничтожить Художественный театр облекается ими в праздничную обёртку мнимого звания «президент театра», сопровождаемую лозунгами о патриотизме, вере в улучшение всего, что есть. Пользуясь доверчивостью людей, они идут к своей цели, попирая все законы морали. Подобное кощунство до крайности возмутительно!

Для нас, зрителей, существует только ДОРОНИНСКИЙ МХАТ! Всё то, что делала Татьяна Васильевна в театре, — это единственный вариант существования подлинного Художественного театра, и любое отклонение от заданного вектора творческого развития приведёт к потере духа, цели и главного предназначения этого коллектива.

Нельзя оставлять страну без духовно-нравственной опоры, коей является МХАТ им.

М. Горького под руководством народной артистки СССР Т.В. Дорониной!

С уважением


Это — вопиющее оскорбление и унижение
№25 (30812) 7—11 марта 2019 года
4 полоса
Автор: М.Ф. ДМИТРИЕВА. Москва.

Дорогая «Правда»!

Дорогой Виктор Стефанович Кожемяко!

Большое спасибо за поддержку Татьяны Васильевны Дорониной. Я постоянно хожу на её спектакли уже 50 лет (с сезона 1967—1968 годов). Смотрела всё на сценах, где она выступала: МХАТ, театр им. В. Маяковского, театр «Сфера», театр им. Ермоловой, Театр эстрады, Концертный зал им. Чайковского.

Это Она учила меня жить, любить, верить. Поэтому сейчас я очень переживаю за неё. Только фантазия сатаны могла придумать такое оскорбление и такое унижение, какие испытывает ныне великая русская актриса.

В конце ноября прошлого года вручали государственные награды артистам. Доронину обошли. Я написала письмо министру культуры, содержание которого здесь излагаю:

«Уважаемый господин В.С. Мединский! Смотрела по ТВ награждение артистов. Очень надеялась увидеть среди награждённых Доронину. Ведь в этом году театру, которым она руководит, исполнилось 120 лет, а ей самой — 85.

Но увы!

Татьяна Васильевна руководит театром более 30 лет, но у неё нет ни премии Станиславского, ни «Чайки». А ведь именно в этом театре идёт спектакль «Три сестры», поставленный Немировичем-Данченко в 1940 году; именно в этом театре идёт спектакль «Синяя птица», поставленный Станиславским, идёт с аншлагом и до сих пор учит детей добру, любви и мудрости. Думаю, что сам Константин Сергеевич с удовольствием вручил бы Татьяне Васильевне премию своего имени.

Подумать только: два юбилея отмечает великий театральный деятель Т.В. Доронина — и никаких ей государственных наград! Или вы решили наградить великую русскую актрису и руководителя прославленного театра позже, когда она уже не сможет узнать об этом?

Больно такое воспринимать и осознавать».

На это своё письмо получила ответ в духе памятных детских стихов: «Говорю я ей про птичку, а она мне про пальто» (А. Барто). Вот этот издевательский ответ под грифом министерства культуры Российской Федерации:

«Минкультуры России рассмотрело Ваше обращение по вопросу награждения государственной наградой в связи с юбилеем ДОРОНИНОЙ Татьяны Васильевны и сообщает.

Для рассмотрения вопроса о награждении необходимо представить наградные материалы, оформленные в установленном законодательством порядке.

В соответствии с Указом Президента Российской Федерации от 07.09.2010 №1099 «О мерах по совершенствованию государственной наградной системы Российской Федерации» ходатайство о награждении государственной наградой возбуждается по месту основной (постоянной) работы представляемого к награждению, оформляется документально и согласовывается с органами исполнительной власти субъекта Российской Федерации.

С процедурой представления и оформления наградных документов к государственным наградам Российской Федерации можно ознакомиться на сайте Минкультуры России mkrf.ru в разделе «Деятельность» подразделе «Награды».

Начальник Отдела государственной службы, кадров и наград О.С. Мазурова».

А буквально в эти же дни узнаю, что в МХАТ им. М. Горького назначили сверху «трёх богатырей из чужих волостей». И так стало горько и страшно! Что же будет с театром? Подумала, подумала — и написала президенту:

«Уважаемый Владимир Владимирович!

Написать Вам заставило меня известие об отставке Т.В. Дорониной. (Мне 80 лет, многие годы проработала в школе учителем, во МХАТ хожу с детства).

В этом году Татьяне Васильевне исполнилось 85 лет. Я думала, что ей дадут орден «За заслуги перед Отечеством» I степени или звание Героя Труда. Но ей приготовили совсем другой «подарок» — сняли с должности художественного руководства в её родном МХАТ!

За что можно было так унизить человека, да ещё в дважды юбилейный год? За то, что она беззаветно отдала более 30 лет своей жизни великому русскому театру?

Новое руководство обещает «осовременить» МХАТ им. М. Горького. Но далеко же не все зрители хотят видеть то, что под этим подразумевается.

А если мы не хотим слышать мат со сцены? Если не хотим, чтобы переиначивали тексты А.Н. Островского и А.П. Чехова?

Не хотим, чтобы Тузенбаха играла женщина, как в МХТ. Если бы Тузенбах был гомосексуалистом, то Чехов, будучи врачом, уж как-нибудь намекнул бы нам на это...

Куда мне и многим другим пойти, если мы хотим видеть настоящий русский, реалистический, психологический театр?

Владимир Владимирович, так уж повелось, что теперь по всем вопросам обращаются к Вам. Где-то трубу прорвало, у кого-то крышу снесло, кому-то зарплату не дают... Вот и я обращаюсь к Вам и прошу помочь великой русской актрисе Т.В. Дорониной. Очень надеюсь, что мы ещё увидим её спектакли на сцене МХАТ им. М. Горького».

Ответ на это письмо оказался вполне созвучен первому! Прочитала и подумала: «Ребята, нет на вас Ильфа и Петрова».

Чтобы вы поняли меня, приведу и этот текст под грифом управления президента Российской Федерации по работе с обращениями граждан и организаций:

«Ваше обращение на имя Президента Российской Федерации получено 17.12.2018 г. в письменной форме и зарегистрировано 17.12.2018 г. за №1204507.

В связи с тем, что в Вашем заявлении отсутствуют сведения о рассмотрении поставленных в обращении от 17.12.2018 г. за №1204507 вопросов Министерством культуры Российской Федерации, в компетенцию которого входит их решение, для обеспечения получения Вами ответа по существу поставленных Вами вопросов Ваше обращение направлено в Министерство культуры Российской Федерации.

Консультант департамента письменных обращений граждан и организаций Л. Воронина».

Словом, как видите, всё пошло по замкнутому кругу.

И что же делать после этого? Кто реально поможет в столь очевидной, на мой взгляд, несправедливости?

Только «Правде» спасибо за правду.

Нас нагло обманывают!
№25 (30812) 7—11 марта 2019 года
4 полоса
Автор: Иоанна БОГДАНОВА.

НЕСКОЛЬКО моих друзей, крайне возмущённых переворотом в руководстве любимого МХАТ им. М. Горького, направили свои письма на имя президента страны. Но ответы они получили… из министерства культуры, которое, как я понимаю, в первую очередь и ответственно за этот чудовищный переворот.

Причём все ответы — абсолютно одинаковые, под копирку! А главный смысл их — в духе известной песенки: «Всё хорошо, прекрасная маркиза». Судите сами:

«В настоящее время Татьяна Васильевна Доронина возглавляет Московский Художественный академический театр им. М. Горького (далее — театр) в качестве Президента, а также продолжает свою творческую деятельность в качестве актрисы. Структурные изменения в театре осуществлены в соответствии с действующим законодательством Российской Федерации, в т.ч. полномочиями руководителя в целях совершенствования организационно-хозяйственной деятельности театра. Данные меры не затрагивают творческой деятельности Т.В. Дорониной».

Ничего себе — «не затрагивают», когда ФАКТИЧЕСКИ шоковым переворотом она выбита из этой самой творческой деятельности. Да и звучное звание «Президент» на деле ничего не значит, поскольку важнейшие вопросы жизни театра решаются теперь без Татьяны Васильевны, которая якобы МХАТ по-прежнему «возглавляет». Нас всех просто нагло обманывают!

Не хотим опускаться в болото
№25 (30812) 7—11 марта 2019 года
4 полоса
Автор: Елена БУРМИСТРОВА, Евгения САВУШКИНА.

Здравствуйте, уважаемая редакция «Правды» и Виктор Стефанович Кожемяко!

Спасибо вам, что вы с чистой душой и пламенным сердцем откликнулись на трагедию, которая произошла с великим классическим русским театром — МХАТ им. Горького.

События продолжают развиваться в соответствии с концепцией г-на Боякова о продвижении так называемой новой драмы на сцену МХАТ. Что же это за «новая драма»? К постановке готовится пьеса «Последний герой» автора Ивана Крепостного (Тимофей Зиновьевич Ильевский). Режиссёр — Руслан Олегович Маликов, один из представителей движения «Новая драма». Актёры уже приступили к читке и репетициям. Премьера анонсируется на март 2019 г. (Ссылки www.mxat-teatr.ru — официальный сайт театра; m.vk.com — официальная группа театра).

На сцену великого театра вползают грязь, мат, мерзость, «чернуха». Посылаю несколько характерных фрагментов из этого «шедевра» (не для публикации, конечно, ибо такое в «Правде» печатать немыслимо, а просто для сведения вам).

Жалко несчастных актёров, поставленных в безвыходное положение, вынужденных произносить ВСЁ ЭТО со сцены, актёров, воспитанных на языке русской классики и высших идеалах Тургенева, Достоевского, Чехова, Горького. Особенно тяжело осознавать, что в постановке будут заняты артисты старшего поколения, для которых служение во МХАТ составляло и составляет смысл всей жизни.

Происходит дальнейшее планомерное разрушение русской культуры, русского самосознания, намеренное погружение русского народа в грязь, мерзость, похабщину. Скажите, как остановить это преступление? Ведь площадок, где каждодневно демонстрируется подобная «новая драма», вполне достаточно. Зачем же ещё и самобытный, благородный МХАТ превращать в такое же непристойное место? Неужели г-ну Боякову мало других площадок? Тот же созданный им — его детище! — театр «Практика». Да и совсем не верится этим людям, которые теперь вдруг публично распинаются о своём патриотизме. В чём он, их «патриотизм»?

Удивляет позиция многих театральных деятелей в связи со случившимся во МХАТ. В таком молчании чаще всего вершатся самые подлые дела. Надежда на то, что если промолчат, то их не тронут? Напрасные надежды…

Что делать? Как защитить наше национальное достояние от сокрушительной ломки этих «новаторов»? Как быть нам, зрителям нашего любимого МХАТ, не желающим опускаться в это болото?

Немыслимое и возмутительное приходит одновременно со вновь назначенным руководством. Так, на тумбах, которые стоят около подъезда МХАТ, долго висели афиши спектаклей Татьяны Васильевны Дорониной «Васса Железнова», «Вишнёвый сад», «Старая актриса на роль жены Достоевского». За всё время её руководства театром ни один хулиган или просто глупый человек не позволял себе разрисовывать эти фотографии скабрёзными рисунками. И только с приходом нового руководства афиши спектаклей Т.В. Дорониной с прекрасными фотографиями поразительно регулярно стали оскверняться непристойностями, грязными надписями и рисунками, которые оскорбляют не только достоинство великой актрисы и театрального деятеля, но и сам театр.

При нашем неоднократном (!) обращении в администрацию театра администраторы сохраняют высокомерное молчание и полное безразличие. Разрисованная афиша оставалась в таком состоянии целую неделю! До тех пор, пока негодующие от несправедливости зрители не сорвали её. Несколько дней тумба простояла ободранная, и только на днях афиши были восстановлены.

Администрация театра, выполняя установку нового руководства, делает всё возможное, чтобы побыстрее стереть из памяти зрителей имя великой актрисы, о чём свидетельствует и следующий факт. Администратор Надежда Михайловна, не стесняясь, неоднократно заявляет своим подчинённым — капельдинерам: «Забудьте это имя — Доронина!» С особым рвением были пресечены наши попытки распространения газеты «Правда» со статьями об истинном положении дел в театре — в антракте спектакля «Васса Железнова». К счастью, многие газетные экземпляры зрители всё-таки успели разобрать.

С глубоким уважением, благодарностью и надеждой, что Вы не оставите своего благородного дела в защите Правды

Очень больно от происходящего
№25 (30812) 7—11 марта 2019 года
4 полоса
Автор: Галина Ивановна ТУЛЯКОВА.

Здравствуйте, уважаемая редакция «Правды»!

Пишу вам ещё раз, потому что не могу молчать! Больно видеть, как наш любимый МХАТ им. М. Горького усилиями новоиспечённого руководства перелицовывается наизнанку, как в нём насаждаются чуждые нам и ему нравы, и в результате он перестаёт быть для нас родным домом. А потеря родного дома — это всегда очень горько.

Несмотря на то, что министерство культуры находится буквально наискосок от МХАТ, то есть в непосредственной близости, в театре происходят далеко не высококультурные события. Чего стоит, например, репетируемый и заявленный к премьере спектакль «Последний герой» по одноимённой пьесе И. Крепостного. К слову, очень показательно, что два премьерных спектакля при новом руководстве (вышеназванный и «Последний срок» по В. Распутину) настойчиво содержат в своих названиях слово «последний», как бы пророчествуя, кликушествуя, намекая нам: всё, что было и пока есть в театре, — это последнее, а вот дальше начнётся нечто новое, совершенно иное.

Вернёмся к «Последнему герою». Сказать, что это нечто низкопробное, — мало. Ненормативная лексика, куча трупов, надуманность и высосанность из пальца сюжета, крайне бедный, банальный и грубый язык, сплошная грязь и чернуха, отсутствие чего-либо светлого и благородного. Отсутствие внятного смысла, наконец. Похоже, что и репетирующий спектакль режиссёр Руслан Маликов, известный, кстати, как постановщик в других театрах Боякова таких «шедевров», как, скажем, «Большая жрачка», изобилующая непристойностями, скабрезностями и т.п., сам не понимает, что ему ставить, а потому и актёрам не может ничего внятного объяснить.

Более того, на репетициях спектакля царит нездоровая, нервозная обстановка, возрастным актёрам, репетирующим главные роли, становится плохо от кошмара происходящего, к ним вызываются врачи, но репетиции при этом не останавливаются. И такое — в стенах МХАТ! Одна за другой в театре открываются какие-то лаборатории, будто актёрам заняться совсем нечем. Ведущий одну из них режиссёр по имени Клим восседал перед актёрами в одних носках, без обуви. Полагал, видимо, что это — проявление высшей свободы. А по мне — так это просто бескультурье. И так — в очень многом. От руководства и приглашённых ими сомнительных личностей проистекает много пафоса, риторики, выспренних речей. А за всем этим — пустота, сильно попахивает аферой. Но изображается видимость кипучей деятельности: «Шумим, братец, шумим».

Новый худрук за время своего трёхмесячного правления успел побывать в отпуске (и не где-нибудь, а в Индии, увлекаясь тамошними буддистскими практиками, несмотря на то, что позиционирует себя как православный), несколько раз — в командировках: подумаешь, мол, огромный, только что принятый к руководству театр и без меня справится. И везде выспренне и фальшиво говорится о высоких материях!

А ведь господин Бояков уже успешно провалил культурные проекты в Воронеже и Перми, а теперь вот и Корпорация развития Крыма подала на него в суд за провал сроков принятия концепции проекта культурно-исторического и туристического центра «Коктебель». Разносторонний человек, этот господин Бояков, куда уж МХАТ до него, а ему — до МХАТ...

И вот что странно: все эти и другие его «успехи» прекрасно известны министерству культуры, но куда же оно смотрит?

Авторы «Правды» совершенно правы: необходимо срочно спасать МХАТ им. М. Горького! И это — дело не горстки честных, борющихся за него людей. Это — обязанность государства! Если оно у нас всё-таки российское.

С уважением


Вернуться наверх
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Статьи Виктора Стефановича Кожемяко
СообщениеДобавлено: Вт мар 12, 2019 7:38 pm 
Не в сети

Зарегистрирован: Вт сен 28, 2004 11:58 am
Сообщений: 8154
Вечные «Мгновения» Юрия Бондарева
№26 (30813) 12—13 марта 2019 года
4 полоса
Автор: Юрий Бондарев.

В огромном, глубоком и многогранном творческом наследии, созданном великими трудами Юрия Васильевича Бондарева за его поразительно плодотворную писательскую жизнь, есть и жанр художественной миниатюры, получивший от самого автора название «Мгновения».

Публикация их начиналась в семидесятые годы прошлого века, и они сразу же привлекли заинтересованное читательское внимание. Один за другим выходили фундаментальные романы Юрия Бондарева, печатались его злободневные повести и рассказы, так что с любимым автором мы не расставались. Но и среди гораздо более масштабных его произведений не суждено было затеряться удивительно притягательным «Мгновениям», взявшим в плен, казалось, одновременно и читателей, и самого писателя.

Я помню, что некоторые из бондаревских «Мгновений» при мне обсуждались людьми разного возраста столь же горячо, как и его романы. Ну а про то, что значат «Мгновения» для автора, более всего свидетельствует, пожалуй, такой факт. Ведь, начав работу над ними без малого пятьдесят лет назад, он все последующие полвека её не оставляет.

Почему же? В чём секрет? Однажды Юрий Васильевич написал так: «Жизнь есть мгновение, мгновение есть жизнь». Не в этом ли разгадка крепкой привязанности выдающегося романиста и к этому, казалось бы, предельно локальному жанру?

Задача писателя — останавливать жизнь, чтобы запечатлеть её на своих страницах. В романе или повести это выглядит развёрнуто и объёмно; в «Мгновениях», которые Бондарев пишет уже пять десятков лет, — почти моментально, как фотоснимок.

Да, это может быть мгновенный снимок душевного состояния, которое писатель хочет сохранить навсегда. Или снимок внезапного воспоминания, чем-то поразившего пейзажа, мимолётного разговора, даже мелькнувшей мысли… Говорят: «Остановись, мгновенье, ты прекрасно!» У Бондарева оно может быть и ужасно. Или, вызванное чем-то сугубо обыденным, может увести мысль и чувство путями неожиданных порой ассоциаций куда-то очень далеко или очень высоко…

А драгоценность для нас этой буквально каждодневной писательской работы именно в том, что мы получаем возможность вместе с автором снова и снова прочувствовать или продумать ушедшее время, миновавшую жизнь. И неназидательные уроки мгновений, запечатлённых талантливейшим писателем, для многих становятся уроками жизни и нравственности.

Виктор КОЖЕМЯКО,

обозреватель «Правды».

Пожар Венеры

В мартовские сумерки вышел в голый, весенний сад, и здесь сразу обдало горьким холодком свежести. Деревья стояли в фиолетовой предвечерней прозрачности. Было влажно, тихо и неподвижно. И вдруг я почувствовал какой-то брызжущий свет над головой, он подымался из-за тёмных вершин елей, разгорался всё ярче, всё ослепительней, всё настойчивее и, казалось, растягивался с востока на юг, пылал, рассыпался искрами, воинственно впивался в тёмную синеву, расходился тончайшими иглами к макушкам елей, к нагим ветвям берёз, остро сквозил меж ветвей — и была какая-то ярость в этом слепящем огне, в жарком свете, в этом неистовом небесном пожаре, какое-то торжество: победы, радости, любви...

Утром небо было серое, тихое, будто подёрнутое пеплом, как после пожара, но мне всё-таки казалось, что там, среди звёзд, случилось нечто важное: то ли война, то ли великое торжество любви.

Что же удовлетворяет душу

Если бы величайшие гении — Лев Толстой, Диккенс, Пушкин, Достоевский, Гончаров, Гоголь — проявили бы себя в нелёгкой жизни своей бесчестными, алчными, ложь возлюбившими, какое оправдательное искушение сладостно обрадовало бы треть соблазнённого человечества: стало быть, корысть совсем уж не грех, коли свойственна и великим...

И тут я вспоминаю слова мудрого из мудрых — Экклезиаста, который, будучи царём в Иерусалиме, предпринял большие дела: построил себе дома, посадил виноградники, собрал себе серебра и золота и сделался великим и богатым, но, когда оглянулся на жизнь свою, всё оказалось — суета сует и томление духа... И нет пользы для солнца, и всё оказалось для рта и тела человека, а душа его не насытилась. Что ж, даже несметное материальное благо не удовлетворяет душу. Благо одно — творить для других, отдавать другим, быть в родственной любви с людьми и родной землёй.

И здесь же я вспомнил Льва Толстого, который на людях, шумно не признавая себя патриотом, горько заплакал, когда узнал, что сдали Порт-Артур.

Заданная цель

Уродливые клеветнические позы в телевидении и прессе не всегда проявляют у людей разумных страстное желание полемизировать с так называемыми правдолюбцами, избравшими манеру всепозволительного, точнее — непристойного стиля. Тем более что охраняющие истину доказательства, несдержанная ответная брань или же спокойные аргументы могут глупцам всех мастей и тупицам, коим несть числа, показаться слабостью, оправданием, даже виной, а это унижает истинность реальности и удлиняет срок клеветы, которой предназначено умереть своей смертью.

Какими бы виртуозными ни были выпады и выходки, какой бы изощрённо-иезуитской ни была озлобленность в намерении как можно больнее ударить незаурядного политика, общественного деятеля, грош цена всем этим попыткам, ибо не такому уж тёмному нашему народу в конце концов становится ясно, что в мути ненависти мельтешит пакостная физиономия лжеца и льстеца, бесстыдно извращающего истину на потребу господ, властью овладевших. Таковы многие программы российского телевидения и таковы в подавляющем числе средства массовой информации (исключение редко), торгующие моралью, совестью и правдой. Давно уже нет сомнения, что заданная цель купленной, перекупленной и заложенной серо-желтоватой прессы и аморального «голубого экрана» — это подвергнуть идиотизации повально всё в нашем великом прошлом, в первую очередь духовные и народные ценности, то есть вырвать героические страницы из человеческой летописи, приговаривая, что у славян не было и нет своей истории. После этого на безжизненном пустыре, обработанном «пятой колонной» и американскими бульдозерами, вырастить бумажные розы завезённого колониального образца и придумать не третий, а четвёртый слаборазвитый мир с людьми, на шее которых будут висеть колокольчики, как у прокажённых в средние века.

Постоять в одиночестве

В последние годы она всё чаще снится мне...

Я вижу себя в радостной поре детства, а её молодой, красивой, какой была она в далёкие-далёкие тридцатые годы в Замоскворечье, в дни безоблачной любви её с отцом. Почему-то вижу её гладко причёсанную, в бархатном платье с высоким воротником, облегавшим её белую нежную шею, с закрытыми рукавами до тонких запястий, тоже нежных, родных, которые я поцеловал раз в жизни, когда она болела. Чуть повернув голову, она смотрит на меня тёплым светлым взором, таким же любящим, как в ту пору незабвенного детства, и без слёз, глазами, спрашивает меня о чём-то, обеспокоенная чем-то... И я просыпаюсь со сдавленным стоном в горле, проклиная свою суетную одинокую жизнь, с неизбывной потерей сознания, что её нет на свете уже много лет, моей верной матери. И тогда, не прощая себе ничего, я думаю: это она там вспоминает обо мне и просит прийти туда, где я навечно простился с ней, и постоять там, и поговорить, и молча рассказать о своём одиночестве.

Ненаглядный

Она спросила его:

— Тебе хорошо с ней?

— Да.

— А со мной?

— Нет.

— Мне больно. Вот здесь. — Она показала на грудь. — Если бы ты знал, как мне больно.

Он вяло поморщился. Она взяла нож со стола и протянула ему:

— Ударь сюда. Может быть, боль пройдёт.

— Что за мещанская мелодрама! — вскричал он. — Ты с ума сошла. Я не убийца!

— Но ведь ты предал меня.

С ласковой покорностью глядя ему в лицо, она тихонько прижала его дрогнувшую руку к своей груди.

— Ты слышишь, как у меня стучит сердце?

— Нет.

— Очень стучит. Что бы ни было, оно тебя любит.

— Я не слышу, как стучит твоё сердце, — сказал он раздражённо, почти жёстко. — И зачем все твои сантименты? Надоело! Скучно!

Она опустила глаза.

— Но почему ты предал меня? Разве я заслужила это?

Он с прежним раздражением пожал плечами:

— Всё проходит, милая.

— Нет, не всё, — возразила она, обращаясь к нему улыбающимся взглядом. — Ты читал... или слышал о вечном возвращении?

— Какая ерунда! Я не верю, что вечность вечна! Это слишком многозначительно! Впрочем, хватит этой болтовни! Было и прошло, понимаешь? Хватит! Давай не устраивать сцены, а разойдёмся мирно! Пойми, мне тяжело с тобой, я не могу себя насиловать! Я не люблю, не люблю тебя! Надоели твои сю-сю!

Он не был умён, поэтому кричал, некрасиво исказив своё красивое лицо. Она молчала. Она почувствовала духоту невыносимой тоски и слабо, беспомощно заплакала. Ей было трудно дышать, и тогда она со всей возможной сдержанностью сказала еле слышно:

— Уходи, милый. Прощай, ненаглядный...

Она выговорила это и сквозь слёзы тихо засмеялась от страха перед тем последним, утоляющим муку, что после его ухода она решила сделать с собой.

Птенец выпал из гнезда

Птенец выпал из гнезда и, оглядываясь, увидел незнакомый двор, пёстрых хохлатых кур, вокруг которых, как страж, бдительно вышагивал красавец петух с гордым малиновым гребнем и рыцарскими шпорами. А возле ворот конюшни жевала сено белая сытая лошадь и лениво помахивала роскошным хвостом, отгоняя суетливую стаю воробьёв, радостно возившихся под её ногами в сладко пахучей куче навоза, во всё горло чирикающих восторженно. И птенец зачарованно заковылял к навозной куче, растопыривая ещё не совсем отросшие крылья.

— Кто ты? Зачем ты здесь? Где ты жил? — всполошились воробьи, с тревожным любопытством окружив чужестранца. — Откуда ты?

Но птенец, зарываясь клювом в пахучую кучу, уже не помнил, из какого гнезда он выпал.

Теоретик

Разумеется, он знает, что надо писать так-то, а не этак. Его советы звучат вихрем фейерверков, звонкими пощёчинами литературе, он постоянно пребывает в самообольщении сумасшедшего восторга перед собственным гением. Он мастер декораций. Он купается в баритональном звуке своего голоса, в волнах заёмного остроумия, цитат, афоризмов, среди парабол взятого в кредит интеллектуального злоречия. Чаще всего его фразеология — закамуфлированный косметический кабинет литературного торгашества. Подчас в упоении борьбы с противником он клевещет, забывая, что клеветники слизывают мёд с острия иглы. Подчас в его речах ошеломляет бесстыдное проституирование понятиями во имя скандальной известности.

Его статьи не лишены (для психиатра) некоторого интереса в смысле изучения словесной брани, в которой разлит гнилой запах разврата, тления и садизма, но в нём торжествует злобная насмешка над древним символом: впереди убитого грека не понесут копьё в знак того, что оставшиеся в живых будут мстить бездарным теоретикам. Они обласканы безнаказанностью.

Однако перевозбуждённый критик яростен до умопомрачения, взъерошен до бешенства от бессилия, он мстит советской литературе за то, что она осмеливается быть высочайшей литературой, и его статьи — это даже не статьи, а плохо скрытая ненависть, дурное дело, как выразился бы Достоевский. У этих теоретиков в редкие минуты сомнений физиономия напоминает выставку пустоты и глупости, но едва они взлезают на трибуну, всё в их облике внушительно преображается (жесты, лоб, голос, вращение грозных или иронических глаз), всё весомо, всё оплетает и опутывает простаков, будто сетью. Их главный лозунг чрезвычайно прост: кто с нами, тот велик и бессмертен, и только он, наш непревзойдённый, должен зажигать спички первым, иначе разожгут пожар в литературе жалкие бездарности, в ослеплении не подозревая, что имя их бранным опусам — слава ругаемых гениев.

Не только брать...

— Мы живём в таком мире, где нет друзей! Нет их, нет, никому не верю, никому, все сволочи!

— Ты тоже сволочь.

— Кто-кто? Я?

— Если все сволочи, значит, и ты... А ты забыл свою мать — она тоже сволочь?

— Замолчи! Это святая женщина!

— У тебя нет друзей? А ты сам способен быть другом, а?

— Да, да, я способен, я могу...

— Ой как сомневаюсь я. Это ведь не только брать, но и отдавать.

Далёкое лето

В тот благословенный день замоскворецкого лета, после грозового тёплого дождя, обильно пролившегося над переулками, она, застигнутая где-то ливнем, худенькая, смуглая, в бесстыдно облепившем её ситцевом платье, прошла мимо, с удовольствием ставя босые ноги на дымящийся асфальт, мотая в руке промокшими сандалиями. А он в компании сверстников сидел тогда на перилах крыльца, с крыши которого то и дело шлёпались в солнечные лужи последние капли, и с сочным треском грыз зелёные яблоки, сворованные в саду знаменитого «Великана», крошечного кинотеатра, расположенного за соседним забором.

— Эй ты, босая курица! — крикнул он без всякой причины грубо. — Ты откуда? В канаве купалась?

— Привет, воришки, — ответила она весело.

И окатила его до того насмешливо засиявшим взглядом чёрных глаз, что он быстро не нашёл ответа и запустил ей вслед огрызком яблока.

Так она и запомнилась ему на всю жизнь — гибкая, в облепившем её до колен платье, с сияющими насмешкой глазами из-под слипшихся ресниц. Ему и ей было в то лето по двенадцать лет.

Ощущение времени

Всё чаще приходит мысль, что мир обманывает нас, вселяет в душу надежду на бесконечность жизни, затушёвывает понятие времени, отсоединяя его от пространства и памяти.

Всё ли имеет форму на земле и вне земли? Имеет ли форму солнечный свет, воздух, запах? Есть ли смысл утвердительно говорить о форме Вселенной?

Познать форму зрительно и объяснить её, находясь в самой форме, вряд ли полностью возможно, так как зрению нашему даны границы и видимость становится относительной, и подчас бесформенность представляется формой, а форма — бесформенностью.

Чем ближе к концу жизни, тем яснее, что время не имеет формы, то есть чёткого, реально ощущаемого измерения пройденного пространства, прожитых и пережитых лет, их начала, середины и предполагаемой границы перед исходом. Чаще всего время ощущается как пространство вне границ. И оно в этом случае непознаваемо. Быть может, поэтому в преклонные годы каждое утро кажется оторванным от всей жизни, которой вроде бы и не было, а был только полузабытый вчерашний и наступил сегодняшний день, отъединённый от грядущего завтра. Оно, грядущее, мнится ложно бесконечным: по причине личного везения и счастливой судьбы, «навечное отсутствие» со мной случится в туманном далеко. Это обманное чувство не признаёт категорию пространства, непреложно имеющего завершение и конец.

Самый надёжный инструмент измерения времени — это память, подкреплённая воображением. Но у большинства людей в свой срок память и воображение гаснут, притупляются длительность и краткость времени и чувство формы жизни: начала и её законченности. Это и есть старость.

То, что я люблю
№26 (30813) 12—13 марта 2019 года
4 полоса
Автор: Юрий Бондарев.

ДЕРЕВЬЯ РАСТУТ НОЧЬЮ. Познание это поразило меня, и, уходя от реальности, я попытался объяснить странную тайну природы особой застенчивостью зелёных гигантов, скрывающих увеличение своей красоты, дабы не вызвать чувство превосходства над мало одарёнными чудесной силой соплеменниками. И я спрашиваю себя: не домыслы ли это праздного стороннего миросозерцателя?

Но как ни покажется невероятным, с детства я знаю, что деревья чувствуют прикосновения человеческих рук, ласковое поглаживание пальцами по коре, по листьям, отвечающим вам шелковистым шелестом, нежным теплом. Но они, наши братья и сёстры, чувствуют и насилие над собой, жестокое острие топора, грызущие древесную плоть зубья пилы, пытку железом, которая заканчивается лишь тогда, когда с криком боли в сердцевине — да, я слышал, как кричат умирающие зелёные гиганты, — валятся на землю, разбросав в стороны предсмертно вздрагивающие ветви, так падает, раскинув руки, сражённый пулей человек.

Я часто думаю, что деревья — явные свидетели человеческой истории: сколько же они видели людских судеб, бед, радостей, ненависти, счастливых и скорбных слёз. И не однажды они были свидетелями предательств, заговоров властолюбцев, буйства народных восстаний, революций, попрания правды, злорадного торжества лжи, низкого падения человека, наконец, его величия и его ухода в вечность.

Вместе с тем сколько раз алеющий воздух майского рассвета омывал гордо-прямые стволы сосен, сколько раз перед восходом солнца затихшая листва золотисто пылала на вершинах берёз, сколько раз перед холодами осенние ветры укладывали толстые таинственно похрустывающие ковры под ногами в городских парках.

В первые осенние дожди происходит неизъяснимое секретное общение между землёй и небом: лепет, шуршание капель в листве, стук ещё не сильных струй по железному навесу крыльца, нервная скороговорка воды в водосточных трубах — это особый код, некий разговор, некое сообщение, недоступные нам звуки самой истории, напоминающие человеческое общение.

Июльский сад, весь в солнечном жару, весь в блеске, бликах, тенях — неподвижен, объят зноем, утомлённый избытком солнца, света, горячих испарений. И в этот сонный час, безмерно подчинённый солнцу, больно смотреть на его драгоценный блеск, от которого простая жизнь чудится сказочной.

Лето быстротечно так же, как звонкая осень, в сердитом веселье мотающая среди туч верхушки деревьев, гоняющая по земле обесцененное золото. Потом недолгое успокоение ограбленных ветвей в преддверии долгого, скучного зимнего сна под толщиной белых мохнатых халатов.

И вдруг слепящая радость, нескончаемой глубиной, обещанием любви февральская синева меж ещё голых макушек сада. И особенный сладковатый запах снега, и обилие света, оглушающий крик ворон. И какая-то счастливая сила тянет смотреть в необозримую лазурь неба, на танцующие в её выси под верховым ветерком обнажённые ветви берёз, смотреть в ожидании нескончаемых светлых дней, непотухающих закатов, прелестных птичьих голосов, как если бы впереди с надеждой засияла радужная пора возвращающейся юности.

Придёт время святого беспокойства
№26 (30813) 12—13 марта 2019 года
4 полоса
Автор: Юрий Бондарев.

ВПОЛНЕ можно предположить, что идеалисты, исполненные возвышенного оптимизма, наскоро придумали в энный период истории ветхую декорацию, названную справедливостью, чтобы украсить и успокоить легковерное человечество. Они заменили реальность приблизительно такой сверхизящной формулой: всё идёт к лучшему в прекрасном из всех возможных миров.

Далёкие от прекраснодушия жрецы мировой скорби (пессимисты), обладая внутренней волей, выразили отношение к реальности грубее и глубже: мир идёт от плохого к худшему. Мы все лежим в водосточной канаве, но некоторые из нас видят звёзды там, наверху. Идеалисты не учли, что звёзды эти не зависят от пышных формул, они — истина, как и божеское сострадание и вместе надежда, которые пока ещё удерживают мир в состоянии зыбкого равновесия…

Зло меняло одежды, цвета и оттенки, сущность же оставалась прежней, как и тысячу лет назад. Добро почасту пребывало в непоколебимом и безмолвном нейтралитете и преступно бездействовало, словно бы не желая тратить энергию на недостойного или мелкого противника. Когда оно, добро, вступало в действие, то не доводило дело до конца, нередко останавливалось на половине пути. Не потому ли зло и добро стоят на одном фундаменте, только на разных его краях?

Лишь два раза добро совершило невиданно глобальные прорывы, сотрясая земной шар волей идеи, мужеством и верой миллионов людей. Это были Великая Октябрьская революция и Великая Отечественная война, решившие и судьбу России, и судьбу мира. Октябрьская революция породила строгую справедливость, совестливость, трезвое равенство и разумение с золотой моралью братства наций. Отечественная война утвердила победу, мощь и величие народного государства, хотя уже не было потом на Земле феноменального гения Сталина, и пустота без него ощущалась, точно обломилась часть континента. Но всё же это был благополучный для человечества период не зыбкого, а прочного равновесия, длившегося до начала восьмидесятых годов.

Равновесие надломилось в последующих уродливых зигзагах истории — в предательстве и подлости власть имущих, совершивших неслыханные преступления, поставивших окровавленную Россию в поклонную позицию униженной «подражательной страны». Потому в конце века реформируемая так называемыми демократами и реформаторами страна наша достигла ошеломляющих показателей в антиразвитии экономики, в коварной и беспомощной политике, в разврате идей и растлении молодого поколения, жестокосердии, бесстыдстве и аморальности. И сейчас, как многие соотечественники, я чувствую, что в моё сознание вместилась целая Россия с её болью и страданиями, и я испытываю мучительное состояние душевной тяжести, будто моя Родина стала чужой мне.

Когда я вижу, что исчезает нравственность, то есть люди действуют не по совести, когда любовь стала элементом физическим, то есть превратилась в удовлетворение физических потребностей и переродилась в механическую любовь на обочине любви, когда узаконены в странах Европы, в том числе и в России, сексуальные аномалии, когда омертвляют несравнимую русскую культуру, а школьникам вместо любви к гениям своего Отечества прививают умение раскавычивать и запоминать цитаты из пособий и руководств по порнографии, когда в разбитые окна России дуют ледяные сквозняки, несущие могильные запахи тлена, голода и вымирания недавно самой здоровой и сильной нации, — то я в невесёлые минуты спрашиваю себя: наступит ли наконец пробуждение России, кончатся ли оцепеняющий сон моих современников, их сказочное долготерпение, их как бы усталое безразличие к собственному позору, малодушию, бессилию, кончится ли наше душное погружение во тьму блаженного рабства? Где же предел унижения?

Но в благословенные минуты надежды я всё твёрже и убеждённее прихожу к мысли, что в пришедшем XXI веке произойдёт глобальное изменение на Земле: катастрофы одних политических систем и счастливое возвышение других государств. Я не провидец и всё-таки вижу неминуемый крах сытомещанского монстра за океаном — с его гигантской долларовой паутиной, окутывавшей земной шар многие годы, лопнувшего и сгоревшего во всемирном гневе. И предчувствую его жалкую беспомощность и немощность перед экологической катастрофой, ибо неукротимое обогащение, стремление ненасытно потреблять и владеть всеми ценностями природы, всеми мировыми богатствами всегда заканчивалось в истории гибелью воинственного корыстолюбия.

И вместе с этим падением я вижу возрождённую мою Россию — её пробуждение от дьявольского сна, от наваждения, вижу её в одержимом упорстве обретения былой силы, свободы, одухотворённости и некичливого величия. Это произойдёт не завтра. Россия не сразу, наверное, откажется от положения «подражательной страны», не сразу придёт к решительному осознанию народом собственного пути в XXI веке, собственной идеи и собственной цивилизации, совершенно не совпадающих с задачами цивилизаций чужих.

Но приходит время святого беспокойства. Это значит, что каждому познавшему путь на Голгофу надо кричать «устами своей раны»... Недруги всего русского никогда не услышат похоронного колокольного звона на Руси!


Вернуться наверх
 Профиль  
 
Показать сообщения за:  Сортировать по:  
Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 365 ]  На страницу Пред.  1 ... 6, 7, 8, 9, 10

Часовой пояс: UTC + 3 часа


Кто сейчас на форуме

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 3


Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете добавлять вложения

Найти:
Перейти:  
cron
Powered by phpBB © 2000, 2002, 2005, 2007 phpBB Group
Русская поддержка phpBB