Высокие статистические технологии

Форум сайта семьи Орловых

Текущее время: Вс июн 25, 2017 6:43 pm

Часовой пояс: UTC + 3 часа




Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 118 ]  На страницу Пред.  1, 2, 3  След.
Автор Сообщение
 Заголовок сообщения: Re: Приглашаем к дискуссии по проблемам управления наукой
СообщениеДобавлено: Вс июл 27, 2014 9:15 pm 
Не в сети

Зарегистрирован: Вт сен 28, 2004 11:58 am
Сообщений: 7007
Пр-1362
Президенту Российской Федерации В.В. Путину

Уважаемый Владимир Владимирович!

Несмотря на существенное увеличение бюджетного финансирования науки начиная с 2002 года и ряд принципиально важных шагов, сделанных за последние два года (реорганизация академического сектора науки, выделение и поддержка группы ведущих университетов, ориентированных на научные исследования, создание полноценного института грантового финансирования — Российского научного фонда), российская наука по-прежнему не оказывает заметного влияния на развитие страны.

Интеграция российской науки в мировое научное пространство, вопреки ожиданиям, не сделала ее более эффективной. Более того, если в советское время, несмотря на активные действия наших конкурентов по сдерживанию развития науки в СССР, мы оставались конкурентоспособными по целому ряду направлений, то в настоящее время Россия практически полностью отказалась от собственных новых амбициозных проектов. Сохраняется зависимость от иностранной приборной базы, промышленная политика базируется в основном на зарубежных технологиях и оборудовании, большинство академических ученых в своих исследованиях ориентируются на приоритеты, сформулированные за рубежом, соглашаясь на вторые роли в международных проектах. (Такие проекты, как термоядерный реактор ITER, рентгеновский лазер на свободных электронах XFEL, большой адронный коллайдер LHC, — редкие исключения, не меняющие общую картину.)

Описанная ситуация возникла из-за исторически сложившейся инерционности отечественной науки, системных ошибок при выборе приоритетов развития науки, а также в связи с тем, что институциональные изменения, реализованные в последние годы, не были подкреплены проектными решениями, переводящими эти изменения в практическое русло.

Всё это существенно увеличивает риски влияния внешних факторов на стабильность социально-экономического развития страны.

В первую очередь риски связаны с тем, что у нас могут перестать покупать то, что мы производим (от продуктов до знаний), и нам могут перестать продавать то, в чем мы нуждаемся.

Качественно изменившаяся в течение нескольких месяцев международная обстановка в полной мере подтвердила реальность этих угроз и требует незамедлительных изменений в организации российской науки.

При этом современная научно-техническая политика должна выстраиваться исходя из принципов независимости и конкурентоспособности.

Принцип независимости подразумевает наличие ресурсов, обеспечивающих нормальное функционирование государства и общества, высокую обороноспособность страны, обеспечение минимальных жизненных стандартов (образование, здравоохранение, питание и жилье), наличие современной информационной и транспортной инфраструктуры, базовых промышленных технологий.

Принцип конкурентоспособности означает наличие новых перспективных идей, наличие прорывных технологий и возможность их реализации, высокую производительность труда и высокие жизненные стандарты.

В качестве проектов, соответствующих указанным принципам, можно рассмотреть:

создание новых поколений лекарств для борьбы с инфекциями, что особенно актуально сегодня в связи с возникшей во всем мире устойчивостью к антибиотикам;
развитие отечественных технологий поиска, добычи и переработки углеводородов, что позволит обеспечить технологическую независимость экономически наиболее значимого сектора российской экономики;
развитие высокоэффективных мобильных энергоустановок и способов хранения энергии, без чего невозможно ускоренное освоение Арктики и Дальнего Востока;
создание и развитие отечественных информационных и коммуникационных технологий, что гарантирует высокое качество и стабильность систем управления и предоставления услуг в экономической и социальной сферах.

Есть все основания полагать, что в случае создания эффективной системы организации и управления перечисленными проектами, они будут успешно реализованы, а российские научные коллективы займут место среди мировых лидеров.

Одновременно должен быть пересмотрен список технологий, критически важных для сохранения независимости и конкурентоспособности российской экономики, улучшена система государственного прогнозирования развития науки, система мониторинга глобальных трендов научно-технологического развития и анализа потенциала российского участия в них, система независимой научно-технической экспертизы, система оценки влияния научно-технической сферы на социально-экономическое развитие.

Для решения поставленных задач предлагается осуществить ряд мер.

Начать реализацию указанных выше пилотных проектов на базе создаваемой в настоящее время технологической долины МГУ.
До конца 2014 года структурировать подведомственные ФАНО институты, выделив группы, которые обеспечивают реализацию приоритетных направлений в научно-технической сфере (медицина и науки о жизни, энергетика, агронаука и продукты питания). В случае обоснованной необходимости создать по ряду направлений национальные исследовательские центры.
Обеспечить приоритетное финансирование перечисленных проектов через механизм Российского научного фонда и Государственную программу развития науки и технологий в Российской Федерации.
Поручить координацию работы по выбору основных направлений развития научно-технической сферы, а также координацию перечисленных выше мер Президиуму Совета при Президенте Российской Федерации по науке и образованию, возложив техническое обеспечение на Управление Президента Российской Федерации по научно-образовательной политике.

Соответствующие предложения могут быть представлены на заседании Совета при Президенте Российской Федерации по науке и образованию 23 июня 2014 года.

Прошу Вашего решения.

С уважением,
Помощник Президента Российской Федерации
А. Фурсенко

11 июня 2014 г.

На документе виза В.В. Путина:

Согласен. Дорабатывайте и в Правительство РФ и АН РФ 8.06.2014 г.

http://trv-science.ru/2014/07/15/dokument-8/

Иностранные агенты возмущаются:

Михаил Гельфанд
доктор биологических наук, профессор, член Academia Europaea
Читайте подробнее на Forbes.ru: http://www.forbes.ru/mneniya-column/ver ... kuyu-nauku

Зачем в Кремле придумали «суверенную» российскую науку | Forbes.ru

Чиновники по-прежнему надеются, что научный прорыв можно организовать методом штурма и натиска

Четырехстраничное письмо помощника президента Андрея Фурсенко президенту Владимиру Путину о пересмотре научной политики, опубликованное на прошлой неделе в газете «Троицкий вариант — Наука», вызвало резкую критику со стороны ученых. На самом деле, это очень поучительный документ — но только если рассматривать его с точки зрения того, как в России принимаются важные решения. Содержательно же письмо действительно оставляет удручающее впечатление — и как стратегический план, и как набор тактических действий.

Письмо начинается с констатации того, что «интеграция российской науки в мировое научное пространство, вопреки ожиданиям, не сделала ее более эффективной».

Большинству комментаторов не ясно, где помощник президента углядел указанную интеграцию.

Скажем, цель увеличить долю российских публикаций в международных журналах была поставлена в майских указах президента чуть более двух лет назад, а до того сама идея, что российская наука может успешно развиваться только как часть международной, пробивалась с большим трудом. Впрочем, Фурсенко тут же оговаривается, что есть и удачные примеры; по счастливой случайности все это — проекты, курируемые Курчатовским институтом и лично Михаилом Ковальчуком, который недавно доложил президенту о том, что «наше присутствие на международном ландшафте знаковое».

Далее Фурсенко делает вывод о том, что, в силу изменений в международной обстановке, российская наука должна стать «независимой и конкурентоспособной». Второй пункт в этом плане, казалось бы, не зависит от международной обстановки, первый же темен, поскольку последующая его расшифровка перечисляет очень достойные и важные государственные задачи: нормальное функционирование государства, обороноспособность, обеспечение минимальных стандартов в образовании и здравоохранении, развитие транспортной и информационной инфраструктуры и т. п. — далеко выходящие за рамки организации науки и, опять же, верные в любой ситуации.

Каким образом все это может мотивировать необходимость научной автаркии, остается за кадром, и напрашивается мысль, что этот модный по нынешним временам зачин интересует автора не сам по себе, а нужен для следующего, ключевого пункта, в котором предлагаются несколько приоритетных направлений. На моей памяти это не то третий, не то четвертый такой список, и всякий раз эти направления выскакивают как черт из табакерки, не только без содержательного профессионального и общественного обсуждения, но и без какого-либо внятного, конкретного обоснования: почему именно эти, а не другие, казалось бы, столь же важные? В письме Фурсенко упоминает прошлые «системные ошибки при выборе приоритетов науки», но не сообщает, в чем они состоят, а жаль: как бывший министр образования и науки, занимавший этот пост восемь лет, а ныне помощник президента по научным делам, он мог бы сказать про это что-то интересное.

Как обычно, за каждым направлением торчат уши конкретных фигурантов-исполнителей, которые и должны выиграть от очередного нововведения; а когда ничего не получится, потому что фундаментальная наука в принципе не делается методом штурма и натиска, — переключиться на очередной приоритет. В письме Фурсенко проблема усугубляется еще и тем, что из четырех направлений лишь одно — поиск новых антибиотиков — может считаться хоть сколько-то относящимся к фундаментальной науке; три других — это чисто технологические проекты, которые должны функционировать по совершенно другим принципам. Скажем, почему «развитие технологий поиска, добычи и переработки углеводородов» должно финансироваться напрямую государством, а не нефтяными и газовыми корпорациями? Никак не мотивируется, каким образом именно указанные направления обеспечат «независимость» российской науки, даже если на полминуты предположить, что такая цель имеет смысл.

На самом деле, это не просто аппаратные игры.

Здесь таится серьезная опасность, потому что Фурсенко предлагает перенаправить на эти приоритеты средства Российского научного фонда, который создавался вовсе не для этого, а для грантовой поддержки тех самых конкурентоспособных на мировом уровне научных групп. Более того, под эти направления предлагается переформатировать академические институты, перешедшие в ведение Федерального агентства научных организаций. Предлагается создать национальные исследовательские центры, как будто примера Курчатовского центра, показывающего ничтожную эффективность в сравнении с находящимися в его распоряжении средствами, недостаточно, чтобы понять, что в современной России любая сверхцентрализация науки приносит непосредственный вред.

Письмо Фурсенко полностью извращает то, как должны действовать государственные институты поддержки науки — и фундаментальной, и прикладной. Набор предлагаемых им приоритетов произволен, набор мер по их достижению неточен, опасен для еще существующих сильных научных коллективов и тоже произволен, и лишь одно ясно и прозрачно: руководство всей этой благодатью Фурсенко хочет замкнуть на себя, полностью выведя из игры Минобрнауки и РАН и оставив за ФАНО и РНФ (председателем попечительского совета которого он, кстати, является) чисто исполнительские функции. Письмо завершается предложением «поручить координацию работы по выбору основных направлений развития научно-технической сферы, а также координацию перечисленных выше мер Президиуму Совета по науке при Президенте Российской Федерации по науке и образованию, возложив техническое обеспечение на Управление Президента Российской Федерации по научно-образовательной политике». В структуре администрации президента именно Андрей Александрович Фурсенко курирует эти подразделения.

22 июля в 10:25

http://www.forbes.ru/mneniya-column/ver ... kuyu-nauku


Вернуться наверх
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Приглашаем к дискуссии по проблемам управления наукой
СообщениеДобавлено: Ср авг 20, 2014 7:04 pm 
Не в сети

Зарегистрирован: Вт сен 28, 2004 11:58 am
Сообщений: 7007
Данные РИНЦ по Г.Я. Перельману (доказавшую гипотезу Пуаннаре):
публикаций - 15,
цитирований - 334,
индекс Хирша - 6,
Средние показатели для математиков.
Современной науке не нужны гении вроде Г.Я. Перельмана.


Вернуться наверх
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Приглашаем к дискуссии по проблемам управления наукой
СообщениеДобавлено: Пт сен 12, 2014 11:47 am 
Не в сети

Зарегистрирован: Вт сен 28, 2004 11:58 am
Сообщений: 7007
СМИ: российским ученым отказывают в публикациях и грантах за рубежом

РБК 12.09.2014, Москва 10:26:22 Российским ученым начала отказывать в публикациях и грантах ведущие научные издания США и Европы, сообщает газета «Известия» со ссылкой на ученых РАН и издателей российских журналов.

По словам ученых, их работам отказывают в публикации, не отправляя ее на рецензирование, ряду специалистов отказали в зарубежных грантах. Больше всего сложностей возникло у Института проблем химической физики РАН. Сотрудник этого института Павел Трошин заявил, что с такими же проблемами российские научные работники сталкивались в 2008 году во время войны в Южной Осетии. Он рассказал, что в 2009-2013 годах были опубликованы сотни его публикаций, в то время как за последние три месяца уже пришло 6-7 отказов.

Сегодня вступили в силу новые санкции Евросоюза против России. Они затронули нефтяную отрасль, авиастроение и оборонный комплекс. Расширение новых секторальных санкций страны — члены ЕС согласовали еще в минувший понедельник.

Сегодня же санкции против России введут США. Как ожидается, новые ограничительные меры затронут финансовый, энергетический и оборонный сектора российской экономики.

http://rbc.ru/rbcfreenews/20140912102622.shtml#xtor=AL-[internal_traffic]--[rbc.ru]-[lenta_body]-[freenews]


Вернуться наверх
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Приглашаем к дискуссии по проблемам управления наукой
СообщениеДобавлено: Пт сен 12, 2014 11:54 am 
Не в сети

Зарегистрирован: Вт сен 28, 2004 11:58 am
Сообщений: 7007
Российским ученым отказывают в публикациях и грантах за границей


Научные сотрудники уверяют, что то же самое было в 2008 году, после нападения Грузии на Южную Осетию
Российским ученым отказывают в публикациях и грантах за границей

Ведущие научные издания Европы и США начали отказывать в публикациях ученым из России. Об этом «Известиям» рассказали пятеро ведущих ученых из РАН и издатели российских журналов, работающих в области физики и химии. По словам ученых, тенденция связана с антироссийскими санкциями: работы посылаются обратно автоматически, без рецензирования — обычно лишь после него решается, будет ли опубликована работа или нет. Появились и свои хитрости: если есть иностранный соавтор, лучше отправлять статью с его IP-адреса. Более того, ряду ученых, по их мнению, на фоне санкций необоснованно отказали в зарубежных грантах.

Больше всего отказов получили ученые из Института проблем химической физики РАН. По их словам, число необоснованных отказов резко подскочило с июня этого года.

— Общая ситуация такая. Статью должны направить рецензентам, на основе их рецензий принимается решение. Сейчас же — кстати, то же самое было в 2008 году, когда разразилась война в Южной Осетии, — основные издательства не отправляют статьи рецензентам, а отправляют нам отказ, — рассказывает ведущий научный сотрудник Института проблем химической физики РАН (ИПХФ РАН) Павел Трошин. — В отказе пишут, что к ним приходит много статей и отбор, дескать, очень жесткий. Но у меня было больше сотни публикаций с 2009 по 2013 год — и ни одного письма, а сейчас за три последних месяца уже 6–7 писем с отказами, последнее пришло две недели назад. При этом часть статей написаны совместно с зарубежными учеными.

Ту же тенденцию заметил целый ряд его коллег из института. Как отметил главный научный сотрудник ИПХФ Сергей Чапышев, материалы отклоняют по довольно формальным признакам.

— Я отослал статью в журнал Beilstein Journal of Organic Chemistry (издатель — немецкий Институт Бейльштейна), где меня раньше публиковали. Обычно редактор направляет материал рецензентам, на экспертизу по новизне и прочему. В этом случае направлять не стали, сразу же сказали, что статья неинтересна для журнала, что странно: журнал по органической химии, статья о ней же, — удивлен ученый. — При этом соавторы той статьи не были удивлены этому, сказали, что многие их знакомые из других отделений РАН также стали получать отказы от журнала.

В немецком Beilstein Journal of Organic Chemistry сказали «Известиям», что роста числа отказов не наблюдают.

— Каждая из присылаемых нам работ индивидуальна, и отметить единую причину отказов мы не можем, — указала научный секретарь журнала Гретта Берн.

Важным фактором, который часто определяет будущее статьи, является наличие соавторов из-за рубежа. По словам ученых, у таких статей шансы быть напечатанными намного выше, но даже такие исследования попали под сокращение.

— По опыту 2008 года совместная с заграничными авторами статья отклоняется автоматически, если отправлена с российского сервера, а вот если, к примеру, с австрийского — то берется, — говорит Трошин.

Еще один формальный выход для западного издателя — признать статью не соответствующей импакт-фактору издания, то есть его рейтингу, рассчитываемому из среднего показателя цитируемости за год. Так, ряд ученых, получив отказы от журналов с высокими рейтингами — более 6, — пришли к выводу: публиковать в них не будут точно. Среди них — журналы крупнейших издательств Европы и США, таких как Wiley (Biophysical Chemistry, Chemical Physics Letters, Journal of America Chemical Society), RSC (Chemical Communications), Elsevier (Tetrahedron letters) и ASC (Organometallics). Ученые считают, что эти журналы ни много ни мало вступили в заговор. Редакции перечисленных изданий не смогли дать оперативный комментарий «Известиям».

Тенденцию подтверждают в российских естественно-научных журналах. Как сообщила Ирина Махова, завредакцией научного журнала Mendeleev Communications (выпускается на английском языке с 1991 года РАН совместно с Королевским химическим обществом Великобритании), многие авторы приносят статьи, изначально писавшиеся в зарубежный журнал. Она говорит, что часть статей всё же доходили до рецензентов.

— Даже по рецензиям иностранных рецензентов (один из двух рецензентов любого материала журнала — иностранец) видно, что подход формальный, не говоря уже о том, что зарубежные ученые и так не любят ссылаться на работы российских, — сказала Махова. По ее словам, у редакции сложились непростые отношения и с ее партнером — издательством Elsevier, в котором Mendeleev Communications издает все свои выпуски с частотой раз в два месяца.

Махова добавила, что ученые, если их не пустили в зарубежный журнал, обязательно придут в российский — таким образом они нарабатывают и подтверждают свои гранты. Mendeleev Communications старается часто публиковать зарубежных ученых — за авторами из Великобритании, Китая, Индии и Ирана здесь четверть номера. Приток авторов из Азии Махова объясняет возросшим импакт-фактором журнала — в прошлом году он стал больше 1.

В другом научном издании тоже знают, что западные журналы уже давно затягивают с публикациями россиян, но раньше проблема тоже была.

— Это появилось не в последнее время, достаточно часто были ситуации, когда статьи долго рассматривались, получали обтекаемые отказы и при этом были напечатаны похожие материалы, но уже зарубежными авторами, — отмечает Мария Аксентьева ответственный секретарь журнала «Успехи физических наук» (издается Физическим институтом имени П.Н. Лебедева РАН). — При этом своим низким рейтингом российские издания обязаны ошибкой западных систем международного цитирования, таких как Web of Science и Scopus (разработана издательским домом Elsevier). До 2001 года ссылки на работы наших ученых фиксировались в них только на русском языке. При том что статьи всегда имели свой вариант на английском языке. Таким образом, за это время системами было учтено порядка 20 тыс. ссылок, неучтенными остались около 40 тыс.

Кроме того, в научных кругах отмечают, что ограничили ученым не только возможность публиковаться, но и доступ к западным грантам.

— Недавно мои коллеги должны были получить международные научные гранты, но после конфликта с Украиной гранты были заморожены, — отмечает заведующий кафедрой фармакологии фармацевтического факультета МГМУ имени Сеченова Вадим Тарасов. — Некоторые вопросы научного сотрудничества тоже приостановлены.

В Минобрнауки отрицают распространение антироссийских санкций на распространение отечественных научных трудов. Как пояснили в пресс-службе ведомства, увеличение числа отказов может быть связано с тем, что российские ученые в преддверие отчетного периода стали направлять больше научных трудов (ученые в октябре–ноябре отчитываются о публикациях перед Федеральным агентством по науке). Кстати, министерство, как писали «Известия», с будущего года возьмет курс на увеличение доли научных публикаций российских исследований. На вывод российских журналов на международный уровень будет выделено порядка 120 млн рублей.

Читайте далее: http://izvestia.ru/news/576607#ixzz3D5cntqkW

Источник: http://izvestia.ru/news/576607


Вернуться наверх
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Приглашаем к дискуссии по проблемам управления наукой
СообщениеДобавлено: Вс сен 28, 2014 8:59 pm 
Не в сети

Зарегистрирован: Вт сен 28, 2004 11:58 am
Сообщений: 7007
901. Орлов А.И. О строительстве науки в отдельно взятой стране // Электронный журнал «Biocosmology – neo-Aristotelism». – 2014, Summer. – Vol.4 – No. 3. – Pp. 203 – 223. [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://www.biocosmology.ru/elektronnyj- ... istotelism (дата обращения 28.09.2014).

О СТРОИТЕЛЬСТВЕ НАУКИ В ОТДЕЛЬНО ВЗЯТОЙ СТРАНЕ

Александр Иванович ОРЛОВ


ON THE CONSTRUCTION OF SCIENCE IN A PARTICULAR COUNTRY
Alexander I. ORLOV


РЕЗЮМЕ. Наука рассмотрена как отрасль народного хозяйства. Обсуждается взаимоотношение областей человеческой деятельности, прикладной науки и фундаментальной науки. В качестве примера рассмотрено развитие теории принятия решений и экспертных оценок в ходе выполнения прикладных научных работ в авиации и ракетно-космической промышленности. Подчеркнуто, что основное в науке – новизна результатов. Обсуждается проблема оценки эффективности научной деятельности. Рассмотрены достоинства и недостатки оценок на основе библиометрических баз данных и индексов цитирования, показана основная роль экспертных технологий. Рассмотрена роль глобализации и патриотизма в развитии науки. Показано принципиальное отличие получения знания и продвижения научного результата. Обоснована необходимость проведения развернутых исследований в области науковедения и разработки на их основе научно обоснованных рекомендаций по управлению наукой.

КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: наука, управление, прикладная наука, фундаментальная наука, принятие решений, экспертные оценки, прогнозирование, библиометрические базы данных, индексы цитирования, наукометрия, глобализация, патриотизм, научный результат, маркетинг в науке

ABSTRACT. Science is considered as a branch of the national economy. We discuss the relationship of areas of human activity, applied science and fundamental science. As an example, the development of the fundamental theory of decision-making and expertise are considered in the implementation of applied researches in the aviation and rocket-space industry. Is emphasized that the major achievement in science - the novelty of the results. We discuss the problem of estimation the effectiveness of scientific activity, the advantages and disadvantages of estimates based on bibliometric databases and citation indices, we show the basic role of expert technologies. Is examined the role of globalization and patriotism in the development of science. Is substantiated the principal difference between acquiring knowledge and promote research results. We consider it necessary to conduct detailed studies into the science of science and development based on these science-based recommendations for the management of science.

KEYWORDS: science, management, applied science, fundamental science, decision making, expert estimates, forecasting, bibliometric database, citation indexes, scientometrics, globalization, patriotism, scientific results, marketing in science

Содержание

Введение
1. Наука как отрасль народного хозяйства
2. Области человеческой деятельности, прикладная наука и фундаментальная наука
3. Основное в науке – новизна результатов
4. Принятие решений и экспертные оценки в авиации и ракетно-космической промышленности
5. Проблема оценки эффективности научной деятельности
6. Библиометрические базы данных и индексы цитирования
7. Глобализация и патриотизм в развитии науки
8. Получение знания и продвижение научного результата
Заключительные замечания



Введение
Наука и научное обслуживание – крупная отрасль народного хозяйства, число работников – сотни тысяч. От результатов работы этой отрасли зависит будущее страны. Очевидно, проблемы управления научной деятельностью заслуживают тщательного обсуждения. В статье (Мухин, Орлов 2014) выделена новая область контроллинга – контроллинг научной деятельности – и рассмотрены некоторые проблемы развития этой области. С целью разработки подходов к научно обоснованному управлению научной деятельностью обсудим особенности науки как объекта управления.
Научно-организационной деятельностью автор настоящей статьи занимается с 1970-х гг. Были и отдельные публикации по различным проблемам управления наукой (см.: Орлов 1979, 1984, 1987а, 1990, 1993, 1994; Гнеденко и Орлов, 1988; Орлов, Нечаева и Соколов, 1995аб, и др.). Интерес к применению статистических методов при анализе научной деятельности у меня возник после знакомства с монографией В.В. Налимова и З.М. Мульченко «Наукометрия» 1969 г. (Налимов, Мульченко 1969). Наукометрические соображения я использовал, в частности, в отчетах о конференциях (см., например, Орлов 1987бвг), в статьях общего характера (Орлов 1990, 2005) и др.
В последние годы в управлении наукой появилось много новшеств. Необходим объективный анализ внедряемых изменений.
Попытки административного управления научной деятельностью зачастую опираются на неверные предположения, а потому приносят вред развитию науки. Этой теме был посвящен наш доклад на XIII Международной научной конференции «Модернизация России: ключевые проблемы и решения» (декабрь 2012 г.), в котором разобраны некоторые методологически ошибочные методы анализа и оценки результатов научной деятельности. Статья по докладу (Орлов 2013а) была опубликована осенью 2013 г., уже после появления Специального выпуска УБС и тезисов конференций, рассмотренных ниже.
На заседании секции «Математические методы исследования» редколлегии журнала «Заводская лаборатория. Диагностика материалов» в декабре 2012 г. у меня возникла дискуссия с Д.А. Новиковым по рассматриваемым проблемам. В электронном научном периодическом издании Института проблем управления им. В.А. Трапезникова РАН «Управление большими системами» (входит в «список ВАК») по предложению главного редактора член-корр. РАН Д.А. Новикова нами (д.ф.-м.н. П.Ю. Чеботаревым, к.т.н. М.В. Губко и мною) была организована дискуссия по проблемам наукометрии, оценки и управления научной деятельностью (Управление большими системами 2013). Специальный выпуск сборника «Управление большими системами», подготовленный по итогам дискуссии, был выпущен также на бумажной основе (Наукометрия и экспертиза в управлении наукой 2013).
С целью «запуска» дискуссии мною была подготовлена «затравочная» статья (Орлов 2013б). Итоги дискуссии подвел в статье (Орлов 2013в). Полученные результаты были отражены в двух докладах на научных конференциях (Орлов 2013ге). Основные идеи, касающиеся выбора показателей эффективности научной деятельности, развиваются в наших статьях (Орлов 2013ж, 2014а).
Следующий шаг – констатируем появление новой области контроллинга – контроллинга научной деятельности (см.: Мухин и Орлов, 2014; Орлов 2014б).
Продолжают появляться многочисленные публикации по вопросам управления наукой. К сожалению, многие из них посвящены второстепенным вопросам, например, связанным с т.н. индексом Хирша (Бугаченко 2014, Михайлов 2013, Чудова 2014, и др.), в то время как основополагающие вопросы управления наукой обсуждаются явно недостаточно. Распространены неверные утверждения, на основе которых, к сожалению, принимаются решения, вредные для отечественной науки и нашей страны в целом.
Например, в (Чеботарев 2013) утверждается: «мировая наука – единый живой организм, а изоляционизм есть полная или частичная закупорка кровеносных сосудов, соединяющих «нашу» часть организма с другими. Хорошо известно, к чему такая закупорка приводит: к гангрене и отмиранию. Если при разработке методов оценки ученых мы будем это учитывать, то у российской науки остается шанс выжить и воспрянуть духом». Из подобных неверных утверждений вытекают вредные для страны решения, например, о нацеливании научных работников на публикацию статей в зарубежных «высокорейтинговых» научных журналах. Поскольку такие решения подкреплены финансовыми стимулами, научное сообщество начинает двигаться во вредном для страны направлении (это наше заключение подробно обосновано ниже).
На приведенное утверждение отвечает С.Н. Гринченко: «Чтобы считаться «организмом», мировая наука, прежде всего, недостаточно автономна. В рамках такой аналогии она скорее «орган» единой системы Человечества, которую как раз следует уподобить «организму». Другими такими «органами» являются «мировое производство», «мировое образование», «совокупность мировых языков» и т.п. Итак, «мировая наука» не является «организмом» (Гринченко 2014).
В работе К.С. Хруцкого (Хруцкий 2013) подвергается острой критике тезис «провинциализма», который в отдельных статьях дискуссии на страницах сборника «Управление большими системами» (2013), озаглавленного «Наукометрия и экспертиза в управлении наукой», приводится как «диагноз» (объяснение) текущей «болезни» российского научного организма. Напротив, К.С. Хруцкий обосновывает Трехмерный (Триединый) подход к развитию института отечественной науки (и ее наукометрической составляющей). Он предлагает формулу «60 – 10 – 30» – для утверждения и развития трех автономных сфер научной деятельности (Позитивизм – Органицизм – Интегрализм), включая и их собственные наукометрические оценочные системы. В качестве выводов своего исследования К.С. Хруцкий обосновывает формы поддержки развития научной деятельности в российской провинции; а также доказывает, что ценные наукометрические предложения (прозвучавшие в ходе дискуссии) заработают именно в выдвигаемых автономных научных сферах, с основаниями в научном Органицизме и Интегрализме.
Из сказанного вытекает необходимость тщательного обсуждения, в том числе в настоящей статье, базовых положений науки о науке (науковедения), из результатов которого должны вытекать рекомендации по управлению научной деятельностью. Для подготовки таких рекомендаций естественно использовать статистические (наукометрия, библиометрия) и экспертные методы оценки эффективности научной деятельности (Управление большими системами 2013).

1. Наука как отрасль народного хозяйства
Что такое наука? Этот вопрос можно обсуждать долго. Например, выделять естественные, неестественные и противоестественные науки, а также общественные и антиобщественные. Разбирать реформы относящихся к науке структур, таких, как Российская академия наук и Высшая аттестационная комиссия. Рассматривать роль науки в народном хозяйстве, в частности, в образовательной сфере. Мы не будем это делать в настоящей статье – нельзя объять необъятное. Станем исходить из реальности – из существования в народном хозяйстве разветвленных структур, которые принято относить к науке и ее обслуживанию. Это научно-исследовательские институты, научные журналы, система защит диссертаций, научные общества, соответствующие органы государственного управления, и т. п. Совокупность таких реально существующих структур и будем называть наукой. Для целей настоящей статьи более точно определять границы науки нет необходимости.
Несмотря на некоторую неопределенность объекта рассмотрения настоящей статьи, бесспорно, что наука как отрасль народного хозяйства весьма объемна (включает тысячи организаций и сотни тысяч, если не миллионы, работников) [см., в частности, Орлов 2006, с.35–51]. Естественно обсудить проблемы управления наукой. И тут мы сталкиваемся с довольно парадоксальной ситуацией – отсутствием научно проработанных подходов к управлению рассматриваемой отраслью народного хозяйства. К такому выводу приводит анализ действий органов государственного управления. Впрочем, хаос наблюдаем и в головах работников науки, высказывающихся по вопросам управления наукой.
Целесообразно попытаться применить научный подход к анализу проблем управления такой специфической отраслью народного хозяйства, как наука и научное обслуживание. С позиций теории стратегического управления (стратегического менеджмента) естественно начать с обсуждения миссии науки. Т.е. – для чего предназначена наука?
Отвечая на этот вопрос, мы сразу наталкиваемся на двойственность миссии науки.
С одной стороны, наука призвана отвечать на запросы практики, решать задачи, поставленные государством и обществом. Например: разработать автоматизированную систему прогнозирования и предотвращения авиационных происшествий (Бутов и др., 2012), методы обеспечения безопасности полетов воздушных судов (Орлов и Шаров, 2014), организационно-экономическое обеспечение решения задач управления космической деятельностью (Орлов 2014в) и т.п. Эта сторона миссии науки обычно отражается термином «прикладная наука».
С другой стороны, наука призвана производить новое знание, обнаруживать новые явления, закономерности и т.п., независимо от того, позволяет ли это новое знание получать в настоящее время что-либо полезное для практики. Эта сторона миссии науки обычно отражается термином «фундаментальная наука».
Из сказанного следует, что неверны (если угодно, неполны) следующие довольно распространенные определения: «Наука – сфера человеческой деятельности, направленная на выработку и систематизацию объективных знаний о действительности. Основой этой деятельности является сбор фактов, их постоянное обновление и систематизация, критический анализ и, на этой базе, синтез новых знаний или обобщений, которые не только описывают наблюдаемые природные или общественные явления, но и позволяют построить причинно-следственные связи с конечной целью прогнозирования». Эта формулировка, очевидно, может быть пригодна лишь для описания части фундаментальной науки (т.н. «естественных наук»). Игнорируются науки, изучающие формальные (умственные) структуры (математика, кибернетика). Прогнозирование – не конечная цель, а предварительный этап подготовки решения. И т.д. Здесь не будем далее обсуждать содержание термина «наука», констатировав необходимость такого обсуждения в будущем.

2. Области человеческой деятельности, прикладная наука и фундаментальная наука
Обсудим взаимоотношение «прикладной науки» и «фундаментальной науки».
Непосредственную пользу приносит прикладная наука. Можно сказать, что фундаментальная наука – это та, которая никому не нужна (вне науки). Ведь если она кому-то нужна, то является – по определению – прикладной. Как же возникает потребность в фундаментальной науке? При решении прикладных задач выясняется, что еще не всё известно из того, что следовало бы знать для успешной работы в конкретной области человеческой деятельности. Само присутствие зоны неизвестности отличает прикладную науку от инженерного дела, лечения больных или управления организациями и территориями. Обратим внимание, что наряду с лечебной деятельностью существуют «медицинские науки», наряду с обучением в школе – «педагогические науки», наряду с инженерной деятельностью (например, проектированием станков, самолетов или заводов) – «технические науки», наряду с художественной литературой – литературоведение, наряду с управлением организациями – наука об управлении людьми (менеджмент), и т.д. Короче говоря, наряду с любой конкретной областью человеческой деятельности существует соответствующая отрасль науки, в которой аккумулируются нерешенные вопросы рассматриваемой области человеческой деятельности и предпринимаются усилия по их решению.
Таким образом, рассматриваем три понятия: область человеческой деятельности – прикладная наука – фундаментальная наука. Осталось обсудить переход от прикладной науки к фундаментальной. Дело в том, что с некоторыми нерешенными вопросами, возникшими в ходе конкретного прикладного исследования, удается справиться быстро, в ходе самого этого исследования, другие же требуют трудоемкого рассмотрения узкими специалистами фундаментальной науки.
В качестве примера рассмотрим числа. Они постоянно применяются инженерами, управленцами, бухгалтерами в различных областях деятельности. Соответствующая прикладная наука – это вычислительная математика, в которой разрабатываются методы, алгоритмы и программные продукты, например, для численного решения задач статистического анализа данных или нахождения решений дифференциальных уравнений в частных производных. Фундаментальная наука здесь – это теория чисел. Некоторые постановки фундаментальной науки порождены прикладной наукой, другие возникли при рассмотрении внутриматематических проблем, в том числе порожденных любопытством исследователей. Так называемая «великая теорема Ферма» – типичная проблема фундаментальной науки (в данном случае – теории чисел). Формулировка проста, но доказать или опровергнуть это утверждение не удавалось в течение более чем трехсот лет. И вот объявлено, что она доказана. И на этом история великой теоремы Ферма закончена – никому она не нужна. Впрочем, объем доказательства - сотни страниц, изучить этот предназначенный для специалистов текст затруднительно (а главное – незачем), следовательно, вполне возможно, что какой-нибудь энтузиаст найдет ошибку в доказательстве (как уже бывало в прошлом), и «великая теорема Ферма» снова будет бросать вызов математикам.
Известно ироничное высказывание: «занятие фундаментальной наукой – это способ удовлетворять свое любопытство за государственный счет». Человек (как и кот) по своей природе любопытен, поэтому вполне естественно, что желающих работать в фундаментальной науке вполне достаточно. Вопрос в желании и возможностях государства и налогоплательщиков предоставлять свои ресурсы для удовлетворения любопытства научных работников.
Фундаментальная наука способна поглотить любые ресурсы. Говорят, что академик Мальцев (алгебраист) говорил, что может за час составить программу научных исследований, для выполнения которых понадобится привлечь все население Земли в течение 100 лет. Наши эксперименты подтверждают это утверждение.
Следовательно, объем финансирования фундаментальных исследований определяется прежде всего лоббистскими возможностями научного сообщества. Вспомним историю профессиональных организаций научных работников. Начиная с организации Лондонского королевского общества (основано в 1662 г.) фундаментальная наука была сосредоточена в академиях наук в разных странах, каждая из нескольких десятков членов. Фундаментальные исследования вели также профессора университетов, которые, впрочем, получали доход в качестве вознаграждения за преподавание. Но вот фундаментальная наука продемонстрировала свое значение для человечества – созданная на основе десятилетий оторванных от практики работ ядерная бомба практически мгновенно убила сотню тысяч человек. И сразу финансирование фундаментальной науки выросло на порядки. В СССР к концу 1980-х годов в науке и научном обслуживании работало 5 миллионов человек. Даже сейчас, в 2014 г., после сокращения числа научных работников в разы, в Российской академии наук числится около 50 тысяч ставок – на два порядка больше, чем было в Императорской академии наук век назад.
Почему же тратятся средства на удовлетворение любопытства десятков и сотен тысяч работников фундаментальной науки? Имеется стойкое убеждение, что некоторые результаты фундаментальной науки, пусть и немногочисленные, по прошествии достаточного времени дадут значительные практические эффекты. Убедительным примером является история создания ядерной бомбы. Естественно, это убеждение лоббируется научным сообществом. Нам вполне обоснованным представляется иное утверждение – подавляющее большинство ныне ведущихся фундаментальных исследований не даст ничего полезного для практики. Достаточно взглянуть на длинные библиотечные полки с номерами математических журналов, выпущенных за последние столетия. Впрочем, некоторая часть лиц, занимающихся фундаментальной наукой, старается ориентироваться на запросы практики, которые, однако, удастся удовлетворить лишь в перспективе.
Видимо, верны оба сформулированных в предыдущем абзаце утверждения. К сожалению, выяснить, дает ли современная фундаментальная наука полезный практический эффект или же приводит лишь к бесполезной растрате средств налогоплательщиков, удастся лишь в далеком будущем.
Необходимость прикладных научных исследований нет необходимости доказывать. Примем для дальнейшего обсуждения сложившееся мнение о необходимости выделения определенного финансирования для проведения фундаментальных научных исследований. Вопрос о распределении этого финансирования весьма актуален для научного сообщества.

3. Основное в науке – новизна результатов
Как оценивать эффективность (результативность) научных исследований? Для прикладной науки основной показатель эффективности - удовлетворенность заказчика. А как убедить заказчика, что работа выполнена качественно? Необходимо обосновать новизну исследования, поскольку именно наличие новизны – отличительная черта науки по сравнению с другими отраслями деятельности. Следовательно, специалист прикладной науки должен основательно знать, что делается в стране и мире в соответствующей области. Отсюда получаем критерий оценки результатов НИР – если нет информации о работах последних лет в стране и мире, то качество НИР нельзя признать удовлетворительным.
Результатом НИР может быть изобретение. Для фиксации права на интеллектуальную собственность оформляют патент на изобретение с фиксацией формулы изобретения: что предлагается – чем отличается от предложений предшественников – какие задачи позволяет решать. При оформлении патента проводят «патентный поиск» с целью обнаружения аналогов – предшественников. Отметим, что зачастую изобретения делают одни работники, а патентный поиск проводят другие.
Важно, что какие-либо научные публикации по итогам прикладной НИР, вообще говоря, не требуются. Более того, с целью сохранения коммерческой или государственной тайны зачастую публикации в открытой печати прямо запрещаются.
В фундаментальной науке запрета на публикации нет. Видимо, из-за отсутствия видимой прикладной пользы. Научная статья – аналог патента, защищает авторские права и демонстрирует новизну результатов.
Подчеркнем, что новые научные результаты – результат творческого поиска, а не изучения чужих публикаций. (Хотя чтение работ предшественников, сопоставление их взглядов и подходов может помочь исследователю в получении новых результатов.) Из этого достаточно очевидного утверждения вытекает целый ряд следствий.
1. Вполне оправдана распространенная рекомендация начинать исследование, не проводя детальный поиск работ предшественников. Преимущество – свобода от чужих подходов. Вероятность повторения чьих-либо результатов положительна, но мала (по нашему опыту – не более 0,01). Зато независимо выработанный подход почти наверняка будет оригинальным.
2. Обычно задача поиска предшественников не может быть корректно решена из-за огромного количества потенциальных предшественников. Еще 30 лет назад автор настоящей статьи оценил число публикаций по статистическим методам – миллион. Из них остаются актуальными – сто тысяч. За всю жизнь научный работник может изучить несколько тысяч статей и книг, т.е. единицы процентов от того, что относится к его области (Орлов 1987бвг).
3. Обзоры читаются и цитируются чаще, чем статьи, посвященные новым результатам (по некоторым данным, в 3 раза чаще (Налимов и Мульченко, 1969). Одна из причин сформулирована в предыдущем пункте. Однако этот вид публикаций надо считать вспомогательным, поскольку в них нет новизны.
4. Роль ссылок на недавние отечественные и зарубежные исследования состоит в создании у читателей впечатления о том, что автор публикации знает предшественников. Отнюдь не всегда эти ссылки используются при получении оригинальных результатов.
5. Анализ предшественников может быть нужен в начале цикла исследований. После получения новых самостоятельных результатов исследователь (или исследовательский коллектив) опережает других, и его новые работы опираются на ранее созданную им базу, а не на работы со стороны. Другими словами, для дальнейших статей «посторонних предшественников» попросту нет. А вот ссылок на собственные предыдущие работы объективно становится много. Следовательно, отрицательно относиться к самоцитированию нет оснований. Наоборот, большое число ссылок на собственные работы – свидетельство глубины исследования и значительного прорыва на «научном фронте».
6. Поиск предшественников, более широко, определение места нового результата на фронте научных исследований, может осуществляться вспомогательной структурой, как и патентный поиск в случае изобретений.

4. Принятие решений и экспертные оценки в авиации и ракетно-космической промышленности
Как пример взаимоотношений прикладных и фундаментальных научных исследований рассмотрим новые фундаментальные результаты в области принятия решений и экспертных оценок, полученные в ходе выполнения прикладных НИР, посвященных разработке автоматизированной системы прогнозирования и предотвращения авиационных происшествий при организации и производстве воздушных перевозок и созданию организационно-экономического обеспечения решения задач управления в аэрокосмической отрасли.
В 2011–2014 гг. с нашим участием выполнен ряд прикладных работ в области авиации и космонавтики. Оказалось необходимым разработать новые методы принятия решений, сбора и анализа принятия решений. Дадим сводку основных полученных научных результатов.
Автоматизированная система прогнозирования и предотвращения авиационных происшествий. Группа компаний (ГрК) «Волга-Днепр», являющаяся крупнейшим авиационным грузоперевозчиком РФ и контролирующая более 50% мирового рынка авиаперевозок негабаритных грузов, уделяет особое внимание внедрению передовых методов управления безопасностью полетов. В 2010 г. ГрК совместно с Ульяновским государственным университетом инициировала инновационный проект по разработке автоматизированной системы прогнозирования и предотвращения авиационных происшествий при организации и производстве воздушных перевозок (АСППАП), который был поддержан Правительством РФ в рамках выполнения Постановления № 218 от 9 апреля 2010 г. Цель проекта – повышение безопасности полетов воздушных перевозок за счет перехода в авиакомпаниях ГрК (а затем и в других авиакомпаниях) к превентивной системе управления рисками безопасности полетов на основе их количественной оценки с использованием программных средств и математического моделирования (Бутов и др. 2012). Для решения поставленных задач оказалось необходимым разработать новые (по сравнению с рассмотренными в (Новиков и Орлов, 2013; Орлов 2011, Орлов 2013и, и др.)) методы сбора (путем опроса летного состава) и анализа экспертных оценок вероятностей редких событий (Орлов, Савинов и Богданов, 2014) и соответствующие методы оценки эффективности управленческих решений (Хрусталев, Орлов и Шаров, 2013). Метод выявления отклонений в системе контроллинга с помощью контрольных карт Шухарта и кумулятивных сумм был применен для модернизации системы мониторинга уровня безопасности полетов (Орлов и Шаров, 2014).
Организационно-экономическое обеспечения решения задач управления в аэрокосмической отрасли. Наш подход к разработке организационно-экономического обеспечения решения задач управления в аэрокосмической отрасли развернут в программной статье (Орлов 2014в). Организационно-экономическим подходам к оценке реализуемости проектов по созданию изделий ракетно-космической техники, в том числе на основе управления требованиями, посвящены работы (Волков и Орлов, 2014) и (Волков, Баев, Орлов и Фалько, 2014). Аддитивно-мультипликативная модель оценки рисков применена для управления жизненным циклом создания изделий ракетно-космической техники (Орлов и Цисарский, 2013).
В докладе (Орлов 2014б) и статье (Мухин и Орлов, 2014) разработаны основы новой области контроллинга, которую называем «контроллинг научной деятельности». В нее включаем как задачи выбора методов оценки эффективности деятельности в фундаментальной науке, так и задачи контроллинга в прикладной науке (например, в НИИ из космической отрасли).
Организационно-экономическое обеспечение решения задач управления в аэрокосмической отрасли должно базироваться на соответствующей математической основе, в качестве которой предлагаем системную нечеткую интервальную математику (Луценко и Орлов, 2014).

5. Проблема оценки эффективности научной деятельности
При управлении научными структурами возникает проблема оценки эффективности деятельности научных работников и их объединений (лабораторий, НИИ и т.п.). Возникает она, в частности, при формировании коллективов исполнителей той или иной научной программы, при распределении финансирования.
Из сказанного выше ясно, что эта проблема должна решаться по-разному для прикладной науки и фундаментальной науки.
Для прикладной науки основное – результаты предыдущих разработок, оцененные как по объективным характеристикам, так и на основе мнений экспертов. Важно, что число публикаций, число ссылок на них в других публикациях, и даже само наличие публикаций в открытой печати не являются существенными критериями. Однако важно знакомство с достижениями других специалистов и коллективов в стране и мире в соответствующей области. Это знакомство может опираться на информацию соответствующих структур. С учетом, конечно, разработок в области защиты информации – весьма разветвленной и бурно развивающейся научно-практической дисциплины, рассматривающей также и методы распространения дезинформации.
Чтобы не возвращаться далее к прикладной науке, констатируем, что она обречена развиваться независимо в условиях каждой отдельно взятой страны и даже в условиях отдельно взятой корпорации. Взаимоотношения с аналогичными зарубежными центрами прикладной науки происходят в условиях борьбы собирающих информацию и занимающихся защитой информации структур. Публикации в открытой печати зачастую желательно минимизировать, в то же время стараясь получить возможно больше сведений о зарубежных соперниках (конкурентах).
Для фундаментальной науки ситуация принципиально иная. Оценка эффективности научной деятельности – всегда субъективна, поскольку полезные для практической деятельности результаты отсутствуют в принципе. Приходится применять те или иные методы экспертных оценок. Необходимое условие – новизна результатов. Есть и другие критерии - сложность получения результата (например, сложность доказательства теоремы), красота результата, стройность упорядочения знаний и объяснения явлений, возможность построения прогнозов. Экспертные оценки – всегда субъективны.
Практика показывает, что для проведения фундаментальных исследований не требуется обширный багаж знаний. Именно поэтому составляющие часть фундаментальной науки работы Аристотеля, Платона, Евклида, Диофанта, Ньютона, Эйлера, Канта, Лобачевского, Гегеля, Менделеева и многих других актуальны и в настоящее время, в то время как для проведения прикладных научных разработок, как правило, необходимы знания последних лет.
Ясно, что успешность деятельности в фундаментальной науке определяется поддержкой сообщества ученых. Проявляется эта поддержка, в частности, в виде публикаций в престижных журналах, выступлений с пленарными докладами на международных конференциях, выборов в научные общества, присуждения наград и т.д. Совершенно ясно, что социальная успешность научного работника отнюдь не всегда соответствует его заслугам в развитии науки. Достаточно в качестве примеров рассмотреть судьбу Менделеева и Лобачевского. О полученных ими результатах сейчас рассказывают в средней школе, в то время как ни тот, ни другой в свое время не были поддержаны научным сообществом, в частности, не были избраны в Академию наук.
Мнение сообщества ученых выявляют с помощью тех или иных экспертных технологий. Недостатки экспертных оценок очевидны: мнения опрошенных не всегда объективны, опираются на неполную информацию, не могут быть полностью свободны от групповых пристрастий.

6. Библиометрические базы данных и индексы цитирования
Экспертные оценки – всегда субъективны. Естественным является желание найти объективные оценки эффективности научной деятельности. На первый взгляд представляется, что такие оценки можно получить методами наукометрии, опираясь на библиометрические базы данных. Например, Российский индекс научного цитирования (РИНЦ) использует электронную библиотеку научных публикаций http://elibrary.ru для расчета большого числа показателей, основными из которых являются число публикаций, число цитирований и h-индекс (индекс Хирша).
Обсудим эти показатели. Ясно, что число публикаций демонстрирует прежде всего активность и трудолюбие научного работника. При этом сам факт появления научной публикации свидетельствует о поддержке научного сообщества (например, поддержке рецензентов научного журнала и его руководства). Число цитирований – более объективный показатель, поскольку сам факт цитирования означает, что цитируемая публикация оказалась полезной для подготовки другой работы, в конечном счете, для развития науки. Индекс Хирша позволяет увязать между собой два только что рассмотренных показателя. Его популярность в научном сообществе несколько загадочна, поскольку с содержательной точки зрения он близок к более простому показателю – средней цитируемости, т.е. к отношению числа цитирований к числу публикаций.
Библиометрические базы данных и надстройки над ними, позволяющие проводить анализ публикационной активности научного работника, несомненно, полезны для развития науки. Они позволяют быстро получить представление о том, какие вопросы изучал конкретный специалист, а часто – дают возможность знакомства с текстами его публикаций. Можно установить потребителей его продукции, наиболее часто цитируемые работы.
Несомненно, что результаты формально-статистического анализа на основе библиометрических баз данных сильно коррелируют с гораздо более трудоемкими экспертными оценками. Много печатающийся и широко цитируемый научный работник хорошо известен профессиональному сообществу, многие сотоварищи его поддерживают, а потому и экспертная оценка высока.
Однако отсюда не следует, что можно эффективно управлять наукой, используя результаты анализа на основе библиометрических баз данных (это хорошо понимал В.В. Налимов еще 45 лет назад (Налимов и Мульченко, 1969)). Необходимо учитывать реакцию управляемых на административно введенные критерии эффективности научной деятельности. Как отдельные научные работники, так и их объединения (лаборатории, организации) могут значительно увеличить наукометрические показатели. Нужно больше статей – разошлем в сотни редакций журналов практически одинаковые тексты (если варьировать названия, аннотации и списки литературы, то обнаружить повторы при формальном анализе практически невозможно). Нужно больше цитирований – будем ссылаться друг на друга в одной лаборатории и на сотрудников дружественных структур. Известно, что главный редактор одного из научных журналов заставлял всех авторов журнала ссылаться на несколько его публикаций. Тогда и индексы Хирша будут расти. Можно подробно обсуждать различные варианты ответов массы научных работников на административно введенные критерии эффективности. Ясно, что преимущества получат социально активные деятели, прежде всего администраторы разного уровня. Реальное развитие науки, естественно, замедлится, поскольку время и силы будут расходоваться на имитацию.
Применительно к настоящему моменту большое значение имеют недостатки существующих библиометрических баз данных и основанных на них методов анализа публикационной активности, прежде всего неполнота информации, неадекватность методов анализа и интерпретации полученных числовых значений (подробнее см.: Орлов 2013абж, Орлов 2014а).

7. Глобализация и патриотизм в развитии науки
Из сказанного выше, а прежде всего из опыта проведения научных исследований ясно, что главное – интеллектуальный процесс познания нового, решения поставленной задачи, а идет он в голове научного работника. Знакомство с результатами предшественников происходит прежде всего в процессе обучения. В начале исследовательского проекта знакомство с результатами других исследовательских групп в стране и мире полезно, чтобы выявить новизну своего проекта. Однако не является необходимым. И проводить сравнение может другое подразделение (типа патентного отдела). На следующих стадиях, когда установлено, что проект опережает аналоги, то использование результатов других исследовательских групп становится излишним (хотя отслеживать их продвижение целесообразно).
Следовательно, прикладная наука может успешно развиваться в отдельно взятой стране, без всякой связи с зарубежными странами. Так и было в нашей стране в атомном и космическом проектах. Первые встречи с зарубежными специалистами были проведены уже после получения основных результатов. Дальнейшие контакты развивались, по нашей оценке, прежде всего в политических, социальных (туризм за счет государства) и коммерческих целях.
Фундаментальная наука также может успешно развиваться в отдельно взятой стране. Насколько мне известно, древние греки не очень-то стремились к зарубежным контактам (хотя Платон ездил в Египет). Как и великие философы Гегель и Кант. В течение нескольких десятилетий ХХ в. контакты отечественных ученых с заграничными специалистами были затруднены, в то время как фундаментальная наука бурно развивалась.
Говорят, что нобелевский лауреат физик-теоретик Л.Д. Ландау никогда не читал научные публикации. Он говорил: «Если будет получено что-либо ценное, кто-нибудь расскажет». Проанализируем этот исторический факт:
1) Л.Д. Ландау занимался фундаментальной наукой и внес в нее вклад, оцененный высшей в мире премией;
2) Л.Д. Ландау не тратил время на чтение научных публикаций – ни зарубежных, ни отечественных;
3) Л.Д. Ландау получал информацию от специальной службы, занимающейся просмотром и анализом публикаций.
На наш взгляд, ситуация типичная. Вырвавшемуся вперед исследователю чужие публикации практически не нужны. Аспиранту – наоборот.
Однако в фундаментальной науке распространено внимание к зарубежным публикациям, к налаживанию международных контактов. Связано это прежде всего с социальной стороной научной деятельности. Вставить в статью ссылки на зарубежные источники – значит продемонстрировать свой высокий научный уровень. Это особенно важно, когда администраторы или известные специалисты настаивают на наличии таких ссылок. Опубликовать статью на английском языке за рубежом – это возможность продемонстрировать, как ценят автора этой статьи во всем мире. И совсем неважно, что для соотечественников знакомство с этой статьей будет затруднено. Зато специалисты в странах, являющихся геополитическими конкурентами нашей страны, совершенно бесплатно получают в свое распоряжение результаты научных работ, выполненных на деньги российских налогоплательщиков.
Кому выгодна глобализация? В современных условиях – геополитическим конкурентам нашей страны. Патриотизм означает, что заботиться следует прежде всего о своей стране, а не о геополитических конкурентах.




8. Получение знания и продвижение научного результата
Получение нового знания (открытие явления, существующего независимо от исследователя, или создание изобретения, которого ранее не было) и продвижение научного результата необходимо рассматривать по отдельности.
Получение нового знания вполне возможно в изоляции. Герцог Генри Кавендиш так и делал. Большинство научных работ Кавендиша не публиковалось вплоть до второй половины XIX века, когда Джеймс Максвелл занялся разбором архивов Кавендиша. И даже сейчас не разобраны несколько ящиков, заполненных рукописями и приборами, назначение которых не поддается определению. Примерно за 11 лет до Кулона закон взаимодействия электрических зарядов был открыт Г. Кавендишем, однако этот его результат не был опубликован, а потому долгое время оставалось неизвестным первенство Кавендиша. В результате мы изучаем в школе закон Кулона, хотя его следовало бы называть законом Кавендиша по фамилии первооткрывателя.
Продвижение научного результата можно сравнить с завоеванием рынка, причем рынка капиталистического типа. Маркетинг на этом рынке могут осуществлять специальные структуры, отделенные от исследователя, как это предлагается в (Милек и Шмерлинг, 2013).
Бесспорно требование о первоначальной публикации в российских журналах результатов исследований, выполненных на деньги российских налогоплательщиков. Тот, кто делает первую публикацию за рубежом, наносит экономический ущерб нашей стране.
Очевидна коммерческая основа многих популярных лозунгов и принятых под их влиянием решений. Искусственное стимулирование роста числа публикаций, погоня за числом цитирований, большими значениями индексов Хирша и импакт-факторов журналов привела к созданию коммерческих структур, паразитирующих на науке.
В нашей стране стало обычным взимание платы с авторов за опубликование статьи, в то время как еще 10–15 лет назад публикация была бесплатной, а 25 – 30 лет назад авторы получали гонорары за статьи. Помню, как гонорары за переводы статей помогали в «лихие 90-е». Широкое использование зарубежных библиометрических баз данных и соответствующих индексов цитирования приносит значительный доход фирмам, которым принадлежат эти информационные системы. Административно организованный натиск на научное сообщество, требующий управления наукой на основе указанных систем – это всего лишь деятельность по захвату российского социально-научного рынка соответствующими зарубежными фирмами (а поддержка РИНЦ – это поддержка отечественного производителя информационных услуг).

Заключительные замечания
Самостоятельная творческая работа – первична, естественна, а глобализация науки – вторична, искусственна, а потому не является необходимой. Прогноз С. Лема в «Сумме технологии» – в будущем нас ждет наука районного масштаба, искусство районного масштаба... (Лем 1996). И этот прогноз уже осуществляется – в каждом областном центре формируется самодостаточное научное сообщество со своей инфраструктурой (вузами, НИИ, издательствами, журналами, диссертационными советами... ).
Как пишет К.С. Хруцкий: «В целом, наш Триадологический подход как раз и утверждает равенство (значит – Триединство) всех Трех основных (супер)систем познания: противоположных Позитивизма (математического физикализма) и Органицизма (функционалистского антропокосмизма); и промежуточного (и аксиального) Интегрализма (системного и холистического знания). Применительно к обсуждаемой теме наблюдаем триединство, в котором противостоят друг другу Глобальная наука и Ученый, творящий новое знание, а промежуточная Интегральная система соответствует их взаимодействию». Это научное положение заслуживает подробного развития.
Мировую (глобальную) науку С.Н. Гринченко как «орган» единой системы Человечества сопоставляет с другими такими «органами» - «мировым производством», «мировым образованием» и др. (Гринченко 2014). Организации будущего управления хозяйством (т.е. будущей глобальной и региональной экономики, экономики и организации производства на предприятиях и их объединениях) посвящена развиваемая нами функционалистско-органическая информационная экономика, опирающаяся на взгляды Аристотеля (ее называют также солидарной информационной экономикой или неформальной информационной экономикой будущего) [Орлов 2012, Орлов 2013зк, Orlov 2013, и др.]. В ней разрабатываются процедуры принятия согласованных решений. Аналогичные процедуры могут использованы, апробированы и внедрены доя решения различных задач управления наукой.
Подведем итоги. Развитие науки в отдельно взятой стране возможно и целесообразно. И прикладной, и фундаментальной. Но при этом надо отслеживать, что делается в других странах, и заниматься пропагандой своих достижений. Это могут делать не исследователи, а специально организованные службы. Печатать новые результаты следует сначала в России.
Управление прикладной наукой и фундаментальной наукой осуществляется по разным принципам. Для прикладной науки критерий -= практический результат. Оценка эффективности научной деятельности в области фундаментальной науки должна осуществляться на основе экспертных технологий, как это делается, например, в Великобритании (Миркин 2013). Библиометрические базы данных и рассчитанные по ним наукометрические индексы могут играть лишь вспомогательную роль.
Необходимо проведение развернутых исследований в области науковедения и разработка на их основе научно обоснованных рекомендаций по управлению наукой.



Литература

Бугаченко А.Л. Почему Хирш плох? // Вестник Российской академии наук. – 2014. – Т.84. – № 5. – С.461 – 461.
Бутов А.А., Волков М.А., Макаров В.П., Орлов А.И., Шаров В.Д. Автоматизированная система прогнозирования и предотвращения авиационных происшествий при организации и производстве воздушных перевозок // Известия Самарского научного центра Российской академии наук. – 2012. – Т. 14. – № 4 (2). – С. 380 – 385.
Волков В.А., Баев Г.О., Орлов А.И., Фалько С.Г. Требования и оценка реализуемости проектов создания изделий ракетно-космической техники // Научный журнал КубГАУ. – 2014. – №05(099). – С. 124 – 136. [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://ej.kubagro.ru/2014/05/pdf/08.pdf (дата обращения 30.07.2014).
Волков В.А., Орлов А.И. Организационно-экономические подходы к оценке реализуемости проектов по созданию ракетно-космической техники // Экономический анализ: теория и практика. – 2014. – № 11 (362). – С. 41 – 47.
Гнеденко Б.В., Орлов А.И. Роль математических методов исследования в кардинальном ускорении научно-технического прогресса // Заводская лаборатория. Диагностика материалов. – 1988. – Т.54. – № 1. – С. 1 – 4.
Гринченко С.Н. Является ли мировая наука «организмом»? // Электронный журнал «Biocosmology – neo-Aristotelism». – 2014, Winter / Spring. – Vol. 4. – No. 1. – Pp. 115 – 122. [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://www.biocosmology.ru/elektronnyj- ... istotelism (дата обращения 30.07.2014).
Лем С. Сумма технологии: Собр. соч. Т.13 (дополнительный). – М.: Текст, 1996. – 463 с.
Луценко Е.В., Орлов А.И. Системная нечеткая интервальная математика. – Краснодар, КубГАУ. 2014. – 600 с.
Милек О.В., Шмерлинг Д.С. О продвижении университета на международном академическом «рынке» // Управление большими системами / Сборник трудов. Специальный выпуск 44. Наукометрия и экспертиза в управлении наукой / [под ред. Д.А. Новикова, А.И. Орлова, П.Ю. Чеботарева]. – 2013. – С. 139 – 143. [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://ubs.mtas.ru/archive/search_resul ... n_id=19055 (дата обращения 30.07.2014).
Миркин Б.Г. О понятии научного вклада и его измерителях // Управление большими системами / Сборник трудов. Специальный выпуск 44. Наукометрия и экспертиза в управлении наукой / [под ред. Д.А. Новикова, А.И. Орлова, П.Ю. Чеботарева]. – 2013. – С. 292 – 307. [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://ubs.mtas.ru/archive/search_resul ... n_id=19064 (дата обращения 30.07.2014).
Михайлов О.В. Нужна модификация самого популярного индекса цитируемости // Вестник Российской академии наук. – 2013. – Т.83. – №10. – С. 943–944.
Мухин В.В., Орлов А.И. О контроллинге научной деятельности // Научный журнал КубГАУ. – 2014. – № 06 (100). – С. 256 – 275. [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://ej.kubagro.ru/2014/06/pdf/13.pdf (дата обращения 30.07.2014).
Налимов В.В., Мульченко З.М. Наукометрия. Изучение развития науки как информационного процесса. – М.: Наука, 1969. – 192 с.
Наукометрия и экспертиза в управлении наукой: сборник статей / Под ред. Д.А. Новикова, А.И. Орлова, П.Ю. Чеботарева. – М.: ИПУ РАН, 2013. – 572 с.
Новиков Д.А., Орлов А.И. Экспертные оценки – инструменты аналитика // Заводская лаборатория. Диагностика материалов. – 2013. – Т.79. – № 4. – С. 3–4.
Орлов А.И. Статистика объектов нечисловой природы в экспертных оценках // Прогнозирование научно-технического прогресса. Тезисы докладов III Всесоюзной научной школы (Минск, 10-16 марта 1979 г.). – Минск: Изд-во Белорусского научно-исследовательского института научно-технической информации и технико-экономических исследований Госплана БССР, 1979. – С. 160–161.
Орлов А.И. Организационные методы управления наукой и статистика объектов нечисловой природы // Тезисы докладов Всесоюзного симпозиума «Медицинское науковедение и автоматизация информационных процессов» (Москва, 27-29 ноября 1984 г.). – М.: ВНИИ медицинской и медико-технической информации Министерства здравоохранения СССР, 1984. – С. 215–216.
Орлов А.И. Союз науки и производства // Стандарты и качество. – 1987а. – №10. – С. 107–109.
Орлов А.И. Первый Всемирный конгресс Общества математической статистики и теории вероятностей им. Бернулли // Заводская лаборатория. Диагностика материалов. –1987б. – Т.53. –№ 3. – С .90–91.
Орлов А.И. Всемирный Конгресс Общества им. Бернулли // Стандарты и качество. – 1987в. – № 5. – С. 105–106.
Орлов А.И. Первый Всемирный конгресс Общества математической статистики и теории вероятностей им. Бернулли // Надежность и контроль качества. – 1987г. – № 6. – С. 54–59.
Орлов А.И. О перестройке статистической науки и её применений // Вестник статистики. – 1990. – № 1. – С. 65–71.
Орлов А.И. Социологический прогноз развития российской науки на 1993-1995 гг. // Наука и технология в России. – 1993. – № 1. – С. 29–30.
Орлов А.И. Прикладная статистика - «Золушка» научно-технической революции // Наука и технология в России. – 1994. – № 1 (3). – С. 13–14.
Орлов А.И. Статистические методы в российской социологии (тридцать лет спустя) // Социология: методология, методы, математические модели. – 2005. – № 20. – С. 32–53.
Орлов А..И. Теория принятия решений. – М.: Экзамен, 2006. – 573 с.
Орлов А.И. Организационно-экономическое моделирование: в 3 ч. Ч.2. Экспертные оценки. – М.: Изд-во МГТУ им. Н.Э. Баумана, 2011. – 486 с.
Орлов А.И. Аристотель и неформальная информационная экономика будущего // Электронный журнал «Biocosmology – neo-Aristotelism». – 2012, Summer. – Vol. 2. – No. 3. – Pp. 150–164. [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://www.biocosmology.ru/elektronnyj- ... istotelism (дата обращения 30.07.2014).
Орлов А.И. О некоторых методологически ошибочных методах анализа и оценки результатов научной деятельности // Россия: тенденции и перспективы развития. Ежегодник. Вып. 8. / РАН. ИНИОН. Отд. науч. сотрудничества и междунар. связей; Отв. ред. Ю.С. Пивоваров. – М., 2013а. – Ч. 2. – С.528–533.
Орлов А.И. Два типа методологических ошибок при управлении научной деятельностью // Управление большими системами / Сборник трудов. Специальный выпуск 44. Наукометрия и экспертиза в управлении наукой / [под ред. Д.А. Новикова, А.И. Орлова, П.Ю. Чеботарева]. – 2013б. – С.32–54. [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://ubs.mtas.ru/archive/search_resul ... n_id=19050 (дата обращения 30.07.2014).
Орлов А.И. Наукометрия и управление научной деятельностью // Управление большими системами / Сборник трудов. Специальный выпуск 44. Наукометрия и экспертиза в управлении наукой / [под ред. Д.А. Новикова, А.И. Орлова, П.Ю. Чеботарева]. – 2013в. – С. 538–568. [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://ubs.mtas.ru/archive/search_resul ... n_id=19078 (дата обращения 30.07.2014).
Орлов А.И. Примеры методологических ошибок при управлении научной деятельностью // Чрезвычайная конференция научных работников РАН (29-30 августа 2013 г., Москва) «Настоящее и будущее науки в России. Место и роль Российской академии наук». Тезисы участников. – М.: 2013г [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://rasconference.iitp.ru/search.html (дата обращения 30.07.2014).
Орлов А.И. Примеры методологических ошибок при управлении научной деятельностью // Проблемы наукометрии: состояние и перспективы развития. Международная конференция. – М.: Ин-т проблем развития науки РАН, 2013е. – С.107 – 109.
Орлов А.И. Критерии выбора показателей эффективности научной деятельности // Контроллинг. – 2013. – №3(49). – С.72–78.
Орлов А.И. Проблемы методологии государственной политики и управления в неформальной информационной экономике будущего // Научный журнал КубГАУ. – 2013з. – № 04 (088). – С. 592–618. [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://ej.kubagro.ru/2013/04/pdf/41.pdf (дата обращения 30.07.2014).
Орлов А.И. Теория экспертных оценок в нашей стране // Научный журнал КубГАУ. – 2013и. – № 09 (093). – С. 1652–1683. [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://ej.kubagro.ru/2013/09/pdf/114.pdf (дата обращения 30.07.2014).
Орлов А.И. Солидарная информационная экономика – инструмент реализации национальных интересов // Национальные интересы: приоритеты и безопасность. – 2013к. – № 33 (222). – С. 2–10.
Орлов А.И. О показателях эффективности научной деятельности // Экономический анализ: теория и практика. – 2014а. – № 7 (358). – С.21–29.
Орлов А.И. О развитии контроллинга научной деятельности // Контроллинг на малых и средних предприятиях (Прага, 25 апреля, 2014, Высшая школа финансов и управления). Сборник научных трудов IV международного конгресса по контроллингу. Под научной редакцией д.э.н., профессора Фалько С.Г. – Прага – Москва, НП «Объединение контроллеров», 2014б. – С. 227 – 23. [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://controlling.ru/files/56.pdf (дата обращения 30.07.2014).
Орлов А.И. О подходах к разработке организационно-экономического обеспечения решения задач управления в аэрокосмической отрасли // Научный журнал КубГАУ. – 2014в. – № 05 (99). – С. 73–100. [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://ej.kubagro.ru/2014/05/pdf/05.pdf (дата обращения 30.07.2014).
Орлов А.И., Нечаева Е.Г., Соколов А.В. Статистика объектов нечисловой природы и анализ данных о научном потенциале // Социология: методология, методы, математические модели. – 1995а. – №№ 5 – 6. – С.118–136.
Орлов А.И., Нечаева Е.Г., Соколов А.В. Перспективы применения современных статистических методов в выборочных исследованиях научных организаций // Наука и технология в России. – 1995б. – № 2 (8). – С. 8–9.
Орлов А.И., Савинов Ю.Г., Богданов А.Ю. Экспертные технологии и их применение при оценивании вероятностей редких событий // Заводская лаборатория. Диагностика материалов. – 2014. – Т.80. – №3. – С. 63–69.
Орлов А.И., Цисарский А.Д. Особенности оценки рисков при создании ракетно-космической техники // Национальные интересы: приоритеты и безопасность. – 2013. – №43 (232). – С. 37–46.
Орлов А.И., Шаров В.Д. Метод выявления отклонений в системе контроллинга (на примере мониторинга уровня безопасности полетов) // Национальные интересы: приоритеты и безопасность. – 2014. – № 26 (263). – С. 54–64.
Управление большими системами / Сборник трудов. Специальный выпуск 44. Наукометрия и экспертиза в управлении наукой / [под ред. Д.А. Новикова, А.И. Орлова, П.Ю. Чеботарева]. М.: ИПУ РАН, 2013. – 568 с.
Хрусталев С.А., Орлов А.И., Шаров В.Д. Математические методы оценки эффективности управленческих решений // Заводская лаборатория. Диагностика материалов. – 2013. – Т.79. – № 11. С. 67–72.
Хруцкий К.С. Триадический биокосмологический подход к вопросам развития науки России // Электронный журнал «Biocosmology – neo-Aristotelism». – 2013, Summer. – Vol. 3. – No. 3. – С. 375–390. [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://www.biocosmology.ru/elektronnyj- ... istotelism (дата обращения 30.07.2014).
Чеботарев П.Ю. Оценка ученых: пейзаж перед битвой // Наукометрия и экспертиза в управлении наукой / Сборник трудов. Специальный выпуск 44. Наукометрия и экспертиза в управлении наукой / [под ред. Д.А. Новикова, А.И. Орлова, П.Ю. Чеботарева]. – 2013. – С. 506–537. [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://ubs.mtas.ru/archive/search_resul ... n_id=19077 (дата обращения 30.07.2014).
Чудова Н.В. Помериться «хиршами», или о новом цивилизационном вызове // Вестник Российской академии наук. – 2014. – Т.84. – № 5. – С.462–464.
Orlov A. I. Functionalist-Organic Information Economy – the Organizational-Economic Theory of Innovation Development // Электронный журнал «Biocosmology – neo-Aristotelism». – 2013, Winter. – Vol. 3 – No. 1. – Pp. 52 – 59. [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://www.biocosmology.ru/elektronnyj- ... istotelism (дата обращения 30.07.2014).


Вернуться наверх
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Приглашаем к дискуссии по проблемам управления наукой
СообщениеДобавлено: Сб окт 04, 2014 7:13 pm 
Не в сети

Зарегистрирован: Вт сен 28, 2004 11:58 am
Сообщений: 7007
Сергей Шаракшанэ. Анализ итогов года реформы РАН

03.10.2014 г.

Предисловие
Год назад законопроект о реформе Российской академии наук поступил из Правительства в Государственную Думу, далее последовал каскад драматичных событий, не будем их пересказывать, затем Дума приняла закон в сильно измененном варианте по сравнению с первоначальным.
Та взволнованность, тревога, напряжение научной общественности, да и всей российской общественности, которые сопровождали принятие закона — переносятся и в день сегодняшний, в то, как оценить итоги года реформы РАН.Она — получается? Не получается? Итоги, разумеется, не в том, что ФАНО разослало по институтам столько-то писем и заполнило в аппарате столько-то вакансий. Было и много существенного. Судьба российской науки обязывает: все это надо тщательно взвесить (потому и объем предлагаемого анализа большой).

ran_prezidiun.jpgРазобьем текст на шесть разделов.

Первый раздел (с.4) — о крупном шаге ФАНО: о попытке выработать оценку эффективности институтов, предпринятой в мае с.г. Экспертной сессией ФАНО. На ней прозвучало так много интересного и разнообразного, что не сложилось впечатления — можно ли свести материал к компактной формуле, а, соответственно, можно ли делать оценку эффективности, и, если делать, то какую. Проблема столь важна для науки, так что разговор будет подробным.

Второй раздел (с.9) указывает, что реформа Академии не была изолированным событием, а произошла в контексте большого процесса: государственного осмысления необходимости инновационного развития, а также его пробуксовок, мер преодоления — все это отражено в группе принятых в разные годы стратегических документов государства. Как наработанный в них смысловой материал соотносится с замыслом реформы? Сопоставим также и с иным процессом: все двадцать лет внутри самой академической среды вырабатывался большой перечень мер, которые могли бы спасти, а затем и возродить отечественную фундаментальную науку, обескровленную недофинансированием. Итоги года реформы РАН в таком панорамном ви́дении позволят сделать ключевые выводы.

Третий раздел (с.16): рассказ о цепочке рождающихся одна за другой весь постсоветский период в околоправительственных кругах более десятка схем реорганизации Академии наук. Обосновывается (новая) версия рождения замысла реформы, поскольку до сих пор это держат в тайне.
Четвертый раздел (с.21) о неожиданных событиях, произошедших также в течение года — не внутри реформы, а вовне ее — которые способны повернуть ход ее реализации: тревожное падение макроэкономического показателя ВВП и появление установки «тотального импортозамещения» как следствия обострения международной обстановки.

Пятый раздел (с.24): рассказ о других событиях года — о движении научной общественности за рождение Второй палаты Общего собрания РАН; разговор о законопроекте о возрастных ограничениях.

Шестой раздел (с.26) — заключительный: угроза вероятного залпового отъезда ученых за рубеж; вклад реформы в двадцатилетний спор с неолибералами о том, что есть «государственное».

х х х

Об основном русле, в каком стартовала реформа Академии наук.

Напомним: предыдущие три столетия, еще с Петра I, Академия наук никогда не была органом исполнительной власти, а всегда — институтом гражданского общества: приоритеты и направления исследований определялись самим научным сообществом, а ресурсное обеспечение давало государство из бюджетных средств. Такая концептуальная основа обеспечила Академии жизнеспособность на крутых поворотах истории как, между прочим, никакому другому государственному институту России.

И предыдущее двадцатилетие, когда Академия фактически не развивалась, а вела борьбу за выживание — она сохранила способность проводить широкий спектр исследований на современном уровне, а также репутацию в мировом научном сообществе.

Но — завершилась эта концептуальная основа Академии в прошлом, 2013 году двумя громкими залпами, затмившими тогда все теленовости. А именно, принят Закон о реформе РАН, что сопровождалось в СМИ небывалой дискредитацией Академии, словно за ней числилась вина перед народом и ей надо за это расплачиваться, слово же «ликвидация» из законопроекта вообще привносило мотив публичной казни. Обоснование реформе давалось лишь в фразе: освобождение ученых от управления имуществом улучшит условия их исследовательской работы.

И — встречный залп: ученые развернули на дистанции принятия Закона беспрецедентную против него борьбу. Нет даже аналогов таких массовых протестов во всех крупных городах страны за всю постсоветскую историю (а уж, тем более — в советскую эпоху). Но, ученых не послушали — Закон принят, создано Агентство научных организаций (ФАНО), ему подчинены все научные институты, пошла будничная работа.

Русло этой будничной работы определено высказанными позициями на заседании Совета по науке и образованию (20.12.2013) — прочтем внимательно, здесь основа. Позже из этих же слов последуют главные выводы. В.В. Путин: «Никакого командования научными исследованиями быть не может, не должно и не будет». В.Е. Фортов: «За Академией наук закрепляется научно-организационное руководство научными исследованиями и институтами, а за Агентством — хозяйственно-административные и финансовые компетенции. Это прямо написано в законе. Без этого ясного понимания духа и буквы закона мы обречены на перманентные конфликты, взаимное перетягивание одеяла, нестыковки, от которых уже сейчас начинают страдать наши ученые и тормозиться реализация этих реформ». М.М. Котюков: «Думаю, что будут найдены в будущем механизмы эффективного взаимодействия».

Что здесь сказано? Во-первых, задан курс — РАН и ФАНО искать механизмы как взаимной кооперации, так и размежевания функций. Во-вторых, нельзя не видеть некой растерянности сразу всех сторон: ничего не сказано конструктивного, постановочно-позитивного, только предостережения да предположения — что-то в будущем будет найдено. Как будто не за плодотворную работу берутся, засучив рукава, а, образно говоря, разговаривают вокруг мины — одно неосторожное движение и, не дай Бог… Эта «мина», в самом деле, есть — но о ней позднее.

С таким напутствием «корабль пошел в плавание».

Отсюда и первый итог года реформы: ничего здесь не изменилось — все то же отсутствие конструктивных видов на плодотворную работу, все те же интонации некой растерянности.

А что с процессом взаимной кооперации и размежевания функций? Он идет, это бесспорно, но очень сложен. Ведь научное управление институтами почти невозможно оторвать от организационного управления. Соответственно, научно-организационное управление тесно переплетается с финансовым и имущественным управлением. — Где провести межевание? И, тем более, трудно провести линию разграничения, с одной стороны, рабочих текущих функций между РАН и ФАНО, а с другой — разграничения (и объединения!) их ответственности перед страной за решение кардинальных задач.

Эта сложная ситуация будет проанализирована на двух высоких слушаниях в предстоящие осенние месяцы (2014) — в Госдуме по поводу законопроекта о возрастных ограничениях (законопроект № 540253-6 «О внесении изменений в Трудовой кодекс Российской Федерации в части совершенствования механизмов регулирования труда научных работников, руководителей научных организаций и их заместителей»), а также на заседании Президентского Совета по науке и образованию, который обсудит итоги года проходящей реформы РАН.

Мы же проведем публицистический анализ этих итогов. Не будет критики ни Академии, ни ФАНО — сделаем обзор объективной ситуации, в которой мы все оказались. Используем цитаты из высказываний ученых (сказанных в разное время в разных текстах или мероприятиях). Просим ученых-медиков и ученых-аграриев простить — автор ограничится анализом обстоятельств академических учреждений фундаментальной науки.





Раздел I. Об оценке эффективности



Есть правота в создании ведомства, каким является ФАНО! Наверное, это будут сходу отрицать многие ученые, оскорбленные реформой РАН, но изначально заявим твердо: место встречи государства и науки должно быть! Прошли времена, когда чудак-ученый в башне из слоновой кости разглядывал звезды в трубу и ставил опыты, сливая в колбе жидкости. Сегодня для правительств ведущих стран наука — основной фактор преодоления глобальных экономических и финансовых кризисных явлений, решающий фактор в конкурентной гонке государств. Отсюда —астрономические суммы на науку. И потому наука впредь не может быть замкнутой системой — лишь системой тайного голосования академиков — непременно должно быть ведомство, представляющее в диалоге с наукой интересы государства, его перспективы и бюджетные обстоятельства.

Но на этом прервем хвалу замыслу ФАНО. Потому что восторжествовал оптимизм по поводу быстрых сроков управленческих преобразований в фундаментальной науке, но оптимизм этот беспочвенный и опасный. О том говорит опыт США: там, по тем же соображениям необходимости места встречи науки с государством, была создана структура — Научно-консультативная служба при Президенте США с полномочиями функций как административных, так и консультативных. Казалось бы — вот аналог, т.е. мы идем по правильному пути. Рано радоваться! Путь становления этого американского ведомства — тридцать лет адаптации и притирки. Потому что все оказалось сложным — и специфика науки, как объекта управления, управленцы «открыли», что научному сообществу надо давать право самостоятельно определять направления фундаментальных исследований, а также, что нельзя вмешиваться в процесс распределения выделенных средств; и остальной госаппарат плохо воспринимал, что решения по науке, в том числе финансовые, принимаются помимо него.

Готовы ли наши инициаторы реформы настроиться на 30 лет становления ведомства? Между тем первое же крупное мероприятие ФАНО — Экспертная сессия «Оценка эффективности деятельности научных организаций и перспективы развития» —сразу стало подтверждением, как сложно управлять наукой. Подробный рассказ о сессии обязателен при любом подведении итогов года реформы.

ФАНО, к его чести, выдерживая стиль «советоваться с учеными», организовало на сессии дискуссию с участием руководителей более ста академических научных организаций. Цель сессии, как сказал руководитель ФАНО М.М. Котюков — провести реструктуризацию организаций по определенным принципам и критериям, чтобы правильно определить программы развития институтов.

Холодок пробегает от слова «структуризация», но пока планы использования «оценки эффективности» еще неведомы никому. На сессии, во взволнованных и аргументированных речах ученых по поводу «эффективности» было сказано столько, что даже краткий обзор оказывается длинным. Процитируем лишь фрагменты.

Какова должна быть «оценка эффективности»?

Академик В.Е. Фортов: ситуация в Российской академии наук сильно отличается от того, что нам известно по Германии, Франции, США, другим странам. Не существует универсальной модели организации науки — не существует и универсальной модели оценки деятельности институтов. А, кроме того, надо учесть — материальные условия работы ученого в нашей стране и в развитых странах несоизмеримы.

Академик А.Н. Паршин: Математический институт им. В.А.Стеклова РАН разослал письма в тридцать математических институтов разных стран, в том числе самых известных в мире, с вопросом об использовании наукометрических показателей. Большая группа ответов из Германии, Италии, Швеции, Англии, США — категорическое отрицание такого использования. Интересно решение Британского парламента — по всем наукам не использовать импакт-фактор; библиометрика — вспомогательный, но не основной параметр оценки; считать важным что сделано, а не где опубликовано; допускается оценка даже неопубликованных материалов; данные по цитированию можно представлять и не представлять; общее число публикаций за пять лет значения не имеет, имеет значение то, что английские ученые считают своим лицом — именно это оценивается, по этому выносится решение.

Многие эксперты на сессии призывали учесть сугубо российские структурные особенности научного комплекса:

И.В. Аржанова, исполнительный директор Национального фонда подготовки кадров: интеграционные проекты, которые объединяют либо разные организации, либо разные дисциплинарные области — во многом эффективнее и интереснее, чем то, что каждый институт запишет о себе, их надо отражать при разработке программ стратегического развития.

Н.Г. Куракова, директор Центра научно-технологического прогнозирования: целесообразнее оценивать не ученых, а коллаборацию.

Поясним: коллаборация в данном случае — процесс совместной научной деятельности нескольких ученых или организаций с общими целями, обменом знаниями, процедурами достижения согласия. Коллаборацию усиливает процесс создания научно-исследовательских центров двух типов: либо там, где сосредоточено мощное оборудование, либо виртуальные центры, куда по конкурсу отбираются лаборатории без перемещения с места, где работают, но с дополнительным финансированием.

С.В. Сысолятин, д.х.н. директор института проблем химико-энергетических технологий СО РАН: учреждения, работающие на ОПК, своим присутствием в этом списке доказали полезность и должны быть в отдельной референтной группе. Надо делать технологии и их внедрять. Чтобы вычислять число публикаций — реформа не нужна, она нужна, чтобы сделать страну богаче и сильнее.

О.Н. Павлова, зам. директора Лимнологического института СО РАН: если цель оценки — разделение институтов на три группы, тогда нельзя подходить с одной меркой к институтам центральных регионов и к институтам в регионах, поскольку те являются важным звеном в региональном экономическом развитии.

А.С. Кулагин, главный научный сотрудник Института проблем развития науки РАН: референтные группы — институты фундаментальных исследований, и прикладных — разные, т.к. результативность разная. Проведение десятка тысяч оценок по всем подразделениям всех институтов затруднительно — поэтому важнее анализировать научные направления, поскольку каждый институт и есть их совокупность. Оценка почти ничего не скажет о проблемах в институтах — а нужна система, которая носит диагностический характер, выявит «точки заболевания»: что мы хотим с «оценкой эффективности» — формально выполнить постановление правительства или «лечить» наши институты? Давайте разберемся, чья вина в «неэффективности» — самого института или финансирующей стороны? Считаю, присвоение категорий может быть лишь начальным этапом действий по улучшению дел по данному институту. Кстати, в международном опыте нет присвоения категорий.

Прервемся: как видим, идея рассматривать фундаментальную науку как совокупность «атомизированных» институтов с вердиктом по каждому о степени его «эффективности» — является упрощенной. Казалось бы, проще сократить «неэффективное» учреждение («гильотина — лучшее средство от головной боли») — но так можно и ошибиться: вина, может быть, не этого учреждения, а многолетнего недофинансирования, или — институт даже в таком виде важен и перспективен для государства, а сокращениями нанесем вред.

Допустим, обнаружили «неэффективность» института — кто будет ее преодолевать? Раньше это было делом всей Академии, поскольку проблемы, как правило, являются общими для множества институтов. А сейчас — порознь? Каждый директор института будет действовать самостоятельно под угрозой отнесения в третью категорию?

Почему-то в замысле сессии не прозвучала оценка эффективности российской академической системы в целом, хотя она поразительная. По ходу законопроекта о реформе РАН высокие чиновники по теленовостям обвинили Академию в неэффективности: мол, на долю российских ученых приходится только 2% от глобального числа научных публикаций. И сами не поняли, что это похвала. В США две сотни независимых университетов, и каждый (!) финансируется лучше, чем все вместе взятые российские академические институты, т.е. наши 2% публикаций — хороший показатель.

В Минобрнауки подсчитали, что статья российских ученых в журнале, индексируемом в системе Web of science, обходится нашему государству в пять с половиной раз дешевле, чем статья американских ученых. В самой же России на долю РАН приходилось 16% научного бюджета страны и — 55% публикаций. Воспитанники наших научных школ, покинувшие страну из-за скудного финансирования, быстро показали в зарубежных университетах, на что способны — и это также показатель эффективности РАН. Выживаемостью Академия предотвратила в предшествующее двадцатилетие полный распад научного комплекса страны — вот это эффективность! Мы сейчас живем, опираясь на этот результат.

И что же: закрыть на все это глаза, выработать некий индикатор, и тех, кто ему не отвечает — «структурировать»?

Небесспорна сама идея — искать эффективность в фундаментальной науке.

«Эффективность» — экономический термин, он может относиться к прикладной науке. Целью же фундаментальной науки не может являться повышение эффективности экономики, извлечение прибыли — только наращивание знаний о законах природы. Государству от фундаментальной науки нужно, чтобы ученые были такой квалификации, чтобы понимали, что делает мировая наука, и сами могли работать на этом уровне. И — все! Практической пользы — не предусмотрено!

В реальности, конечно же, между фундаментальной и прикладной наукой нет жесткой границы, а есть взаимопроникновение. И четвертая часть новейших технологий рождается непосредственно в лабораториях академической науки — не целенаправленно, а как попутный результат, но экономический эффект его огромен. Только уравнения Максвелла, объяснившие природу электричества, уже окупили фундаментальную науку на сотни лет вперед. И такая «эффективность» ежедневно рождается в лабораториях.

Кстати, когда (три года назад) Академию наук допекли упреками, что от нее, якобы, нет практической пользы, Академия направила руководящим органам 165 крупных инновационных проектов РАН, полностью готовых к внедрению. И это поставило тогда критиков в неловкое положение, поскольку никто не знал, как дальше проекты реализовывать — инновационная цепочка не работала.

Другая типовая ошибка в теме «эффективности» — когда говорят о «концентрации усилий и финансов на прорывных направлениях». Опять же — это верно, но в отношении прикладной науки. В фундаментальной же науке в предсказаниях приоритетов и точек прорыва ошибаются и чиновники, и сами ученые. Поэтому целью фундаментальной науки в развитых государствах считается разнообразие исследований — иначе страна оказывается неготовой к новым технологическим направлениям.

Интересно, что управлять фундаментальной наукой можно, вообще не вычисляя эффективность. В развитых странах обнаружили интегральный показатель: единица научной продукции стоит одинаково независимо от страны — т.е. конкурентоспособность предопределяется финансированием. Другой подход: Д.Р. Белоусов, директор центра макроэкономического анализа и краткосрочного прогнозирования Института прогнозирования РАН, в докладе на сессии обрисовал панораму вызовов для нашей страны, на которые предстоит отвечать именно науке. Если бы такие поручения науке, действительно, были даны государством, они бы стали насколько подъемными для научных организаций, что в ряде случаев труды по скрупулезной оценке на данный момент стали бы почти излишними.

Для чего оценка эффективности — для подъема науки? Тогда в качестве главной меры нужен подъем престижа науки, чтобы в нее шли талантливые школьники и студенты — но об этом речи нет. Или цель, все-таки — сокращения?

Фундаментальная наука, как известно, традиционно является в России ядром национальной культуры, интегратором национальной идентификации, и это важно для политического будущего страны — такая «эффективность» также, не учтена.

Итак, для чего мы все это перечисляли? Приглашаем любого попробовать, в качестве самостоятельного упражнения, вогнать всю названную гору смысла в простую формулу «оценки эффективности»? Получится? ФАНО же обязано это сделать в рамках дисциплины: сверху приказано — сделано. Но не будет ли так отброшено существенное, и, соответственно, будет ли верен инструмент «структуризации»?

«Оценка эффективности» — объективно нужна, это нельзя не признать, рычаг управления наукой обязан быть. Тогда, тем более, интересно — какой же она была до реформы Академии? Ведь, в самом деле, сложности немалые! И с изумлением переоткрываем: сам многоуровневый механизм Академии, где каждый уровень формировался тайным голосованием — и был громоздким, но работающим механизмом как раз этой самой оценки, соединявшим экспертизу, компетентность, доверие, конвенциальность, да еще и устремленный на работу в десятилетиях. Получается: перед ФАНО поставлена задача найти этому механизму замену в виде компактной исчисляемой процедуры. Главное, при ее выработке — «посоветоваться с учеными».

Российская наука открыла таблицу Менделеева и лазер, сделала множество других великих открытий — так была организована работа три столетия. Ее проверенные механизмы — больше не нужны? А новые — будут ли работать, появятся ли вследствие их научные открытия? Вот один из итогов года реформы: эти вопросы не сняты, а поставлены!

Чем обернется «реструктуризация» — покажет следующий год. События же, происходящие на этот момент, вызвали в академической среде дискуссии с предельной интонацией тревоги.

Быстро, в плотном темпе ФАНО проводит по регионам встречи (экспертные сессии) с директорами институтов, где им предлагаются невероятные схемы объединения в кластеры, например, знаменитый ФИАН им. Лебедева с Институтом металлургии — потому, что они территориально рядом расположены. Или — объединить вместе все институты Кольского научного центра. Региональные научные центры национальных республик — якутсткий, бурятский, республики Коми, северокавказских республик и другие — жалуются, что буквально под давлением им предлагают объединение вообще всех институтов на их территории в один институт, т.е. с превращением их в «комплексные институты» модели начальной советской эпохи 30-х годов.

На экспертной сессии в Санкт-Петербурге предлагалось создать консорциум, который включает в себя, только вдумайтесь, Физико-технический институт им. Иоффе, Институт химии силикатов, Пулковскую обсерваторию, сельскохозяйственный институт — что в них общего?

Или, например, идея: присоединять маленькие институты к большим. Но какой смысл? Есть немало примеров, когда маленькие по численности институты ведут исследования мирового уровня и их присоединение к кому бы то ни было ничего в смысле улучшения исследований не даст.

Суммарная позиция Академии наук. 1. Нельзя проводить никакие реформы или реструктуризации, если не определена цель — для чего это делается, и если не показано, чем новая система будет лучше старой. 2. Академия наук призвана вести фундаментальные исследования, которые вообще не требуют реструктуризации, поскольку каждый институт уже имеет программы, в которых сбалансированы ресурсы и организационные формы до 2020 года. 3. За всем ходом этих обсуждений, по сути, проводится неуклонная политика отстранения Академии наук, а, по большому счету, ФАНО фактически строит «параллельную Академию». 4. С Российской академией наук планы и сама концепция реструктуризации не определялись, а по закону нельзя проводить объединение институтов, не согласовав это с тем, кто осуществляет научно-методическое ими руководство — т.е. с Академией наук.

И все же, запретить действия ФАНО Академия не может. Потому что патовая ситуация. Ибо, запретить — что? Мероприятия, на которых ФАНО хочет послушать голос ученых? ФАНО имеет полное право собирать людей и слушать их мнения, в том числе послушать предложения — как оптимальнее было бы объединить институты. ФАНО, по закону — учредитель институтов и Академия юридически не вправе запретить учредителю выявлять мнения коллективов.

И все же, есть грань, которая делает Академию неуступчивой. При переходе в крупные кластеры институты немедленно теряют юридическое лицо, а, следовательно, в точном соответствии с буквой закона, теряют и научное руководство Академии наук. С этого момента далее с институтом можно на бюрократическом уровне управления делать все, что угодно, больше не согласуя с Академией, например, превращать его из института фундаментальных исследований в прикладной институт. А дальше начинает работать логика приоритетов, сроков, логика управляющих компаний, «эффективных менеджеров» и т.д. — Вот чем это опасно.

Очень непростые согласования Академии с ФАНО привели к тому, что на словах руководство ФАНО заявило, что для Агентства Российская академия наук — стратегический партнер, и что будет предпринимать действия только в согласовании с Академией. Что будет дальше? — покажет ближайшее будущее.


Раздел II. Проблемы научно-технического комплекса страны и реформа: связь есть?



Невозможно верно ответить на вопрос «каковы итоги года реформы Академии?», если не увидеть реформу как частное в общем: т.е. увидеть реформу в обстоятельствах всего инновационного развития страны и создания научно-технологического комплекса.

В инновационном развитии все непросто. Переход России на этот курс декларирован более 15 лет назад, но буксует. Положение это серьезно анализировалось в целом ряде основополагающих документов государства: Федеральных Законах, Программах, Стратегиях, Докладах, Основах политики, Основных направлениях (точные названия общеизвестны, их опускаем) — в них констатировалось, что сложившееся научное и технологическое отставание создает реальную угрозу экономической и технологической безопасности государства, снижения его обороноспособности. Намечены пути — как в условиях рыночной экономики сформировать национальную инновационную систему и целостную структуру научно-технического комплекса. Признана необходимость долгосрочного на 15-20 лет прогноза научно-технологического развития, налаживания всей цепочки: «фундаментальные исследования – прикладные исследования – НИОКР – опытное производство – серийное производство – реализация продукции».

В вольном пересказе обрисуем картину — по поводу какой ситуации, какого отставания, какой пробуксовки родились названные документы государства. А как иначе сделать анализ итогов года — ведь закон о реформе, по логике, должен был стать очередным государственным документом в том ряду, т.е. еще одним шагом в преодолении пробуксовки инновационного курса, мерой, выводящей всех нас к прорыву.

Рассказ о серьезности отставания — увы, потребовал бы монографии: число проектных институтов за постперестроечное время уменьшилось в 12 раз, на долю отечественного производства теперь приходится 1% станков, закупаемых российским бизнесом, поступления от экспорта технологий свелись к доходам от экспорта вооружений, прозвучал сигнал вероятных крупных техногенных катастроф — и т.д. и т.п., факты один страшнее другого. Страна, десятилетиями бывшая лидером в науке и технике, скатилась до статуса сырьевого придатка иных держав.

И при этом последовательная научная и инновационная политика — отсутствует. Низок уровень планирования, «дорожных карт» инвесторов и разработчиков, не прописаны механизмы взаимодействия сторон, нет мониторинга и корректировки. Не консолидируются финансовые, кадровые и организационные ресурсы на реализации крупных научно-технических проектов и введении в хозяйственный оборот результатов исследований и разработок, не определена роль госзаказа в системе их финансирования. 35 министерств и ведомств распределяют деньги на науку — единого общего отчета нет. В большинстве федеральных органов отсутствуют структурные подразделения, отвечающие за научное обеспечение основной деятельности. Нет закона об инновационной системе, не предусмотрена система наказаний и требований — чиновники отвечают лишь за распределение средств, а за конечный инновационный результат в рамках стратегической цели не отвечает никто.

Такая «научная и инновационная политика» породила три мощных провала, они известны, обозначим их лишь вкратце

Прикладную науку нужно создавать заново, поскольку она на 80% уничтожена в «лихие» 90-е и потому мы живем на покупных иностранных технологиях. В околоправительственных кругах предлагали передавать функции прикладной науки вузовскому сектору, но это утопия, поскольку такое под силу лишь нескольким университетам, что системы в стране не создаст. Многие ученые утверждают: правильный подход — повторить опыт начальной советской эпохи, когда прикладные подразделения создавались внутри институтов фундаментальной науки (как сейчас — есть прекрасный образец: Троицкий технопарк ФИАН), а затем отпочковывались — так тогда появились три тысячи прикладных НИИ. Кто сейчас ответственный за проблему — не определено, и это как раз один из итогов года реформы: мы в этом вопросе не продвинулись.

Российский бизнес не восприимчив к инновациям, необходимо «принуждение». Большинство банков и рубля не дадут под привлекательный и прошедший экспертизы инновационный проект. Расходы частного сектора на НИОКР всего лишь 0,4% ВВП, т.е. корпоративной науки фактически нет. Следовательно, создание исследовательской базы на предприятиях необходимо стимулировать, чтобы для них тратить деньги на инновации было выгодно.

В США в 30-х (Великая Депрессия) был принят закон о налоге на прибыль крупного бизнеса для финансирования науки и технологий и через десятилетие США стали мировым лидером в ключевых технических отраслях. Сегодня в США сумма налоговых льгот корпорациям, ведущим НИОКР — треть средств, вообще направляемых на науку и технику. В Канаде, Австралии, Ирландии, Голландии, Бельгии «налоговые расходы» на НИОКР превышают бюджетные ассигнования. Потому и в предвыборной программе академика В.Е.Фортова, тогда претендента в президенты РАН, был пункт о направлении 1–1,5% выручки предприятий от реализации товаров (работ, услуг) на финансирование НИОКР и инноваций. Словом, способы инициирования государственно-частного партнерства в научной политике уже найдены — и нам нужно приводить свое налоговое, таможенное и бюджетное законодательства, систему адресных государственных преференций и льгот в соответствие с международным правом в сфере инноваций.

Пока же, увы, соотношение расходов государственного и частного сектора на НИОКР в России — 2,5:1, хотя в развитых странах это соотношение 1:3 и даже 1:4, т.е. механизм не работает.

Наконец, еще провал — слабое формирование рынка интеллектуальной собственности. Понятно, почему это условие является базовым для инновационной экономики — рынок будет, если ученые, инженеры и владельцы наукоемких предприятий будут знать, что существует закрепленный законом способ распределения прибыли между ними от массового производства созданного итогового продукта.

Мы говорили, что четвертая часть технологических открытий (попутно) рождается из фундаментальных исследований, а это значит, что при развитом рынке интеллектуальной собственности фундаментальная наука России купалась бы в золоте — только Массачусетский Технологический Институт (США) на таких продажах зарабатывает в год столько, сколько до реформы наше государство выделяло всей Российской академии наук.

Перечень мер известен. Создать сеть центров трансферта технологий. Решить проблему государственной регистрации научных открытий, создать фонд финансовой поддержки (оплата расходов на патентование) международной защиты интеллектуальной собственности российских ученых, убрать ведомственные барьеры, лишающие возможности получать и использовать доход от продажи патентов и лицензий (академик В.Н. Чарушин). И в целом: необходим прорыв в законодательстве — по некоторым данным в Госдуме «зависло» порядка 140 законодательных актов, описывающих защиту и правила торговли в сфере интеллектуальной собственности.

Очень плохо, что Академия наук продолжает быть исключенной из законодательной практики, касающейся инновационной деятельности — и это также один из итогов года. А ведь кто в стране более своевременно и более компетентно может предложить законодателям систему адресных государственных преференций и льгот для инновационных предприятий и учреждений! Тем более, что такое право Академии соответствовало бы духу и букве закона о реформе РАН, наделяющего Академию статусом эксперта государственных решений.

Увы, пока рынок интеллектуальной собственности отсутствует — развивается «теневой рынок», т.е. несанкционированная передача за рубеж конкурентоспособных отечественных технологий, что идет вразрез с установкой о тотальном импортозамещении.

Таков схематичный пересказ ситуации с отставанием отечественного научно-технического комплекса, описанной в государственных стратегических документах последнего десятилетия. Теперь расскажем о другом процессе — о выработке в самой академической среде большого перечня мер, которые могли бы спасти и возродить отечественную фундаментальную науку.



х х х

Смысл реформы науки, предлагавшейся самой Академией: все для исследователя

Выборы президента РАН (2013 г.) предложили в предвыборных платформах претендентов развернутую программу реформирования Академии — создание условий для плодотворной работы тех, кто непосредственно делает науку: конкретного ученого, лаборатории, научной школы, института. Чтобы профессор стал в науке главным действующим лицом, и чтобы талантливая молодежь закреплялась в академических учреждениях.

Программа эта была позднее — на этапе прохождения законопроекта о реформе РАН — дополнена богатым массивом предложений: научная общественность провела анкетирование в своей среде (об этом чуть позже) с вопросом: если реформировать академическую науку, то с какой целью, в чем конкретно и каким образом?

Что же предлагают ученые? Скажем об этом, суммируя, в предельно сжатой форме.

В Академии назрело много проблем — в первую очередь устарела экспериментально-испытательная база и опытные производства, лаборатория института РАН не в состоянии купить за счет госбюджета без дополнительных субсидий даже минимальное новое оборудование и оргтехнику.

Необходимо развитие территорий высокой концентрации науки, образования и инноваций — государственных научных центров, наукоградов и академгородков, а также центров коллективного пользования уникальным научным и испытательным оборудованием с освобождением от налогов на их деятельность (академик А.Л. Асеев). Нуждаемся в развитии объектов инновационной инфраструктуры — научно-технологических и производственно-технологических центров, технопарков, сети организаций по оказанию консалтинговых услуг в области инновационной деятельности, малых инновационных предприятий, специальных бирж интеллектуальной собственности и научно-технических услуг.

Пора восстанавливать собственное серийное производство современного научного оборудования и расходных материалов. Сегодня же российским ученым, чтобы получить разрешение на легальный ввоз в страну даже микроскопического количества безопасного и неядовитого вещества нужно тратить месяцы на оформление бумаг, что у западных коллег занимает менее часа.

В академической среде низок уровень информационного обмена, необходим мониторинг отечественных и мировых информационных потоков с выявлением быстро развивающихся областей науки, с анализом проникновения в исследования новых методов. Нужно иметь средства проводить на территории Российской Федерации международные научные съезды, конференции, симпозиумы, а также — посылать своих сотрудников в командировки или на конференции. В связи с проблемой оценки результативности предусмотреть целевые деньги из госбюджета хотя бы на подписку Web of Science. Гранты должны учитывать специфику научного поиска и выдаваться на длительный срок, например, на пять лет, чтобы у ученого была уверенность в завтрашнем дне, и он мог ставить, в том числе, и рискованные эксперименты.

Много проблем в кадровой сфере. Крайне желательно, чтобы ставки сокращаемых госчиновников передавались в систему академических институтов, чтобы были организованы пенсии для ученых, была возможность в интересах исследований выдавать научному сотруднику служебное жилье с возможностью его смены в любой точке страны, чтобы был карьерный лифт для научной молодежи, а также расширенный пакет льгот: на авиабилеты, в очереди при устройстве детей в сад, в получении земельного участка для жилищного строительства.

И о самом наболевшем — о финансировании. Почему-то слаба роль госзаказа в системе финансирования научных исследований и разработок в интересах государства и не определен порядок их финансирования субъектами Российской Федерации. Сопоставление уровня финансирования с развитыми странами очень горькое. В США на науку выделяют около 130 миллиардов долларов в год, к которым прибавляется еще 200 млрд. от частного сектора. А на нашу Академию наук до реформы выделялось два миллиарда в год. Только на гранты по биомедицине в США отводится, если пересчитать по курсу, около 1 триллиона рублей в год. СССР входил в число мировых лидеров по объему внутренних расходов на НИОКР — примерно 5% ВВП. Сейчас в списке стран, вкладывающих денежные средства в науку, Россия находится на 29-м месте, отставая от Европейского Союза в 12 раз, от Китая — в 6,4 раза, от Индии — в 1,5 раза.

Заместитель президента РАН д.э.н. В.В. Иванов пишет: необходима «разработка и реализация под руководством РАН государственной программы фундаментальных исследований и обеспечение ее финансирования в объеме не менее 50% средств, выделяемых из федерального бюджета на исследования и разработки».

Прервем изложение, главное — у ученых есть предложения по разветвленной системе мер, которые бы предотвратили «утечку мозгов» и сократили разрыв в области науки и технологий с ведущими странами.

Итак — что нами сделано в этом разделе? Мы были обязаны восстановить огромный смысл: положение в науке и в целом во всем научно-технологическом комплексе России уже анализировалось, с одной стороны, государственными основополагающими документами, а, с другой стороны — научным сообществом. Мы это эскизно пересказали, чтобы увидеть преемственность логики реформы РАН. И это поможет понять итоги года ее реализации.



х х х

Следующий шаг, который мы обязаны сделать в прослеживании этой преемственности — восстановить предмет реформы: что она изменила? Институты подчинены ФАНО, самоуправление Академии как главная схема управления — ликвидируется. Центр управления перемещен в якобы более важную сферу — в управление имуществом и землей научных учреждений, т.е. в сферу администрирования, где должен действовать приказ.

Сразу — множество вопросов. Если российская фундаментальная наука в пять раз эффективнее американской (в стоимости одной публикации — по подсчетам Минобрнауки), то с чего вдруг забота о материальной стороне? Чтобы соотношение было не в пять, а в десять раз в нашу пользу? Наука — интегратор культуры и идентификации нации, идейный лидер и вдохновитель инноваций, задел новых вооружений — в этих-то сферах почему также не назначен ответственный от правительства? Т.е. почему для реформирования взят самый узкий, боковой аспект — материальный?

Между тем, у РАН имущества не было, оно все было государственным, переданным Академии в ведение, им нельзя было распоряжаться без разрешения правительственного органа — большинству депутатов, голосовавших за законопроект, это было даже неведомо.

А с какой стати когда-то появились эти здания и земли у Академии? — Ошибка, недоразумение, которые надо поправить? Нет, владение имуществом санкционировала сама власть, как и всю систему управления Академии — в эпохи великих задач: электрификация всей страны, индустриализация, научное обеспечение вооружений в войну, атомные проекты, водородный проект, космический проект, лидерство в мировом подводном флоте, создание противоракетной, противокосмической обороны, поддержание паритета в гонке вооружений.

Тогда в чем причины поворота на 180⁰ — больше не предвидится великих задач? Как раз наоборот, то, что сейчас определяет рейтинг страны, ее технологический уклад — информационные технологии, нанотехнологии, биотехнологии, роботизация — развиваются на планете с темпом 35% в год. Это — серьезный вызов России, угроза нашего отставания здесь явная. Раньше власть из обстоятельств международной гонки делала вывод, что имущество надо Академии дать, а теперь — забрать?

Ответа никто не давал, но ясно, что его и нет. Поскольку не это было главным в реформе. Насчет управления имуществом — просто фигура речи, способ подгонки смысла, чтобы для Академии создать «управляющую компанию», положить в основу управления приказ чиновника. Главным было — убрать уставное академическое самоуправление.

Поэтому вникнем, что это такое — академическое самоуправление? В науке специалисты одной области без формальных индикаторов знают, кто есть кто — по результатам, конференциям, научным советам и комиссиям. Старые научные школы делают это знание достоверным и укорененным. Именно поэтому механизм тайного голосования при выборе руководителей на всех уровнях управления в Академии — начиная с ученого совета и директора института и до руководящих должностей в Президиуме РАН — создавал систему самоуправления, которая обладала уникальными свойствами: позволяла компетентно охватить все поле исследований, определять ориентиры, распределять финансирование. А чувство морального долженствования у руководителей, облеченных вследствие тайного голосования доверием, веками задавало стабильность Академии при политических и социальных потрясениях, в частности, сохранило в «лихие» 90-е имущество Академии от растаскивания и распродажи (что удалось мало какому другому учреждению), сохранило по множеству научных направлений ведущие позиции. Самоуправление — это то в Академии, что три века работало лучше всего! И ликвидировать его — означало подрубить корень жизненной силы российской фундаментальной науки.



Раздел III. Версия об импульсе к реформе.

Итак, сопоставляем одно с другим, и с изумлением обнаруживаем — полное отсутствие связи! Т.е. сопоставляем предмет реформы (как частного) по отмене академического самоуправления с судьбой инноваций в нашей стране и научно-технологического комплекса (как общего) — и не видим не только преемственности замысла реформы, вообще никакой связи не видим. Интересно, что это не просто логический вывод. Год назад, само прохождение законопроекта шло через каскад расстыковок в виде нелепостей (как тогда казалось) — одна нелепее другой.

Прокрутим бегло тот ролик.

Год назад протестующие искренне верили, что их аргументы в защиту Академии, их резолюции, открытые письма услышат и учтут — это были указания как раз на отсутствие связи замысла реформы с тем, что сейчас нужно стране в сфере науки и инноваций. И когда не услышали и не учли, недоумению не было предела: неужели ошибается целиком стотысячный коллектив сотрудников Академии и сигналы протеста не восприняты?

То же и с анкетированием в научной среде (скажем об этом подробнее) в августе, т.е. между двумя чтениями в Госдуме. Тогда на вопросы — «реформировать с какой целью, в чем конкретно и каким образом» — ответила тысяча ученых всех степеней и званий, всех отраслей научного знания, всех должностей и всех регионов — округляя, это 30 академиков, 30 членов-корреспондентов, 50 директоров институтов, столько же ученых секретарей, более 500 докторов наук. Важнейший срез общественного мнения! Ответы ученых были не «да» и «нет», а развернутые, люди стремились доведением своей позиции повернуть ход законопроекта. Выборка самого существенного из их ответов дала 15-кратное сокращение и все равно превратилась в толстую брошюру.

И обнажилось: то, что задумывали инициаторы реформы РАН, не нашло отражения ни в одном ответе ученых, а то, что предлагали ученые — не отражено в законопроекте. Несопряжение позиций автоматически означает разрушительный характер реформы.

Ученые были убеждены, что моральный долг тех, кто принимает решение, прислушаться, во-первых, к программе реформирования Академии, выдвинутой выборной кампанией президента РАН, во-вторых, к тому, что заявлено многотысячной протестной волной летом 2013-го, в-третьих, ко всему, что сказано в брошюре по итогам анкетирования. И оказалось: все это — прекраснодушная утопия! Может, и есть тот моральный долг, но закона такого нет — прислушиваться — и потому на «законных основаниях» все это проигнорировано. Видимо, у кого-то есть такое преимущество должностного положения — игнорировать

Однако нас поджидает удивление куда большее. Законопроектом было проигнорировано также и то, что игнорировать было нельзя как раз по закону — а именно: совокупные требования, содержащиеся в упомянутых основополагающих документах государства — Федеральных Законах, Программах, Стратегиях, Докладах, Основах политики, Основных направлениях — почему, что и как делать в научно-инновационной сфере. Они все вместе, разумеется, имеют силу закона. Потому-то нам ранее пришлось подробно рассказать о провалах в прикладной науке, в востребованности науки производством, в развитии рынка интеллектуальной собственности — чтобы стало наглядно: и это все также проигнорировано, если сопоставить с предметом реформы — т.е. с ликвидацией самоуправления Академии! Можно повторить почти дословно: то, что предложено инициаторами реформы РАН, отсутствует во всех названных стратегических документах государства, а то, что намечено в них — не отражено в законопроекте, т.е. налицо также полное несопряжение позиций.

Либо автор реформы — это не тот, кто разрабатывал стратегические документы страны, либо он — тот же, но вдруг очень-очень сильно передумал. Или иначе: каков конечный инновационный выход, писали мы, не знает никто. — Так что же делал этот «никто», когда продвигали законопроект о реформе РАН? Ведь он должен был криком кричать: с меня начинайте, а не самоуправления Академии! Этот «никто» — молчал.

Перешагнули через закон — и наказания не последовало! И в зале Госдумы о том — ни слова!

Получается, реформа РАН не имеет ничего общего вообще со всем российским контекстом! Ни в наших понятиях, ни в наших делах нет того — чего бы реформа являлась следствием или продолжением, нет того, с чем она сопряжена. Будто с неба свалилась! Как Чебаркульский метеорит.

Двадцатилетнее раздражение по поводу Академии наук

Был и еще процесс — рождающихся в околоправительственных кругах схемах реорганизации Академии. Фактом было многолетнее раздражение, что «герметичная» и «неэффективная» структура Академии настроена на самовоспроизводство, что пора передать ее специально обученным менеджерам. И потому, многие были убеждены, что именно этот процесс раздражения привел к реформе. Сейчас, спустя год, представляется иначе.

Примерно три года назад академик Ю.С.Осипов, тогда президент РАН, на заседании Президиума РАН сказал, что по его подсчетам за постсоветский период появилось более десятка схем реорганизации Академии. В том числе, нелепых. Например, наука исключалась из числа факторов социально-экономического развития страны. Или — из числа факторов инновационного развития, даже категоричнее: фундаментальная наука не нужна — нужны только инновации. Или, наоборот, Академия, например, обвинялась в том, что по ее вине нет инновационного развития, хотя смешно, чтобы научные школы отвечали за реиндустриализацию страны.

Но некоторые схемы были близки к реализации. Например: бо́льшую часть академических институтов закрыть, меньшую — акционировать ускоренным переводом науки в негосударственный сектор, оставшееся малое число институтов — превратить в «национальные лаборатории». Мол, акционированная наука будет работать лучше!

Или: систему академических институтов — рассыпать и кустами присоединить к федеральным и исследовательским университетам.

Особо обратим внимание на схему, разработанную в «ГУ-Высшая школа экономики» — о полном огосударствлении научных учреждений Академии: средства, выделяемые на фундаментальную науку, сконцентрировать в распоряжении чиновников, директивно сократить научные организации и далее распределять финансы «в пользу тех учреждений, которые активно занимаются наукой». Год реформы РАН заронил подозрение: не эта ли схема реализуется?

И все же... Хотя «герметичность» академического самоуправления и раздражала, прошло почти четверть века — Академию не трогали. Получается, что и с этим процессом реформа также не очень-то сопряжена. Видимо, не тем объясняется старт реформы, что разработка «ГУ-ВШЭ» «разумностью» победила множество ранее изобретенных схем, а тем, что вдруг появился экстренный импульс, толчок.

Призываем на помощь догадку. Наблюдение: реформу РАН чисто хронологически предваряли два важных заявления, поступивших в руководство страны от школы экономической мысли Академии.

О первом заявлении. Известно, какой шквал критики вызвала, в свое время, идея Стабилизационного Фонда (сейчас это Фонд национального благосостояния плюс Резервный фонд) — вложить нефтедоллары сверхприбыли России в американские финансовые пирамиды и ипотечные ценные бумаги; там, по свидетельству премьер-министра, сейчас размещена сумма порядка шести с половиной триллионов рублей. Причем, это вложение под 0–1%, в то время как для закрытия дыр в собственном бюджете Россия вынуждена занимать на внутреннем рынке под 7,5% годовых (О.Г.Дмитриева, Госдума). Главный аргумент «за» такое размещение таков: если те же деньги пустить внутрь страны, это даст только виток инфляции, не более. Не будем вступать в те споры, для нас сейчас важно иное: в какой-то момент с критикой такого размещения денег выступили ведущие ученые-экономисты Академии наук с утверждением: если вложить те же деньги в развитие инфраструктуры в России и в создание предпосылок для новых технологий, то инфляции — не будет, зато получим сильный импульс в экономическом развитии страны. Т.е. академическими учеными был дезавуирован главный аргумент «за». Доверие же к позиции экспертов из РАН — немалое, оно превосходит доверие к точке зрения любого иного эксперта, поэтому такое заявление серьезно.

И вскоре — другое, не менее сильное заявление, опять же идущее из экономической школы РАН — по поводу ошибочности адреса господдержки во время недавнего мирового финансово-экономического кризиса. Если ведущими странами господдержка направлялась на перевод своей промышленности на новую научно-технологическую основу, чтобы рывком захватить лидерство в глобальной экономике, то в России пошел процесс беспрецедентной поддержки банковской сферы. И утверждалось: вследствие этих действий Россия потеряла на антикризисных мерах больше, чем от приватизации начала 90-х и дефолта 98-го вместе взятых!

Эти заявления прозвучали и — последовала реформа РАН.

Было ли одно следствием другого, т.е. реформа — следствием этих заявлений? Не известно. Мы указываем на хронологическую последовательность событий, а она всегда есть указание на возможную причинно-следственную связь, которую еще надо устанавливать. Но здесь важно и то, что в этой хронологии не припомнится иных, заслуживающих внимания событий, которые бы претендовали на статус «причины».

Делаем косвенную оценку. Вспомним пословицу: «спроста сказано, не спроста слушано». В данных заявлениях ученые-экономисты радели за интересы Российской Федерации. Но если не́кто могущественный увидел в тех же заявлениях потерю в перспективе своей большой выгоды, он мог в ярости приказать: «гасить» тех критиков! И правда, авторы заявлений сразу же подверглись яростным нападкам — но то в печати, гневному же заказчику нужны были, мы так предполагаем, радикальные меры. Не потому ли реформа РАН «будто с неба свалилась»? Т.е. появилась как бы извне от всего российского контекста.

Отсюда — два ключевых вывода всего нашего анализа.

Первый ключевой вывод. Сам факт, что замысел реформы ПРОИГНОРИРОВАЛ и мнения самих ученых, и весь комплект стратегических государственных документов, означает, что политически произошло нечто даже более важное, чем реформа. Похоже, реформа — лишь внешняя сторона события. И пока мы ограничиваем область анализа термином «реформа», мы не улавливаем главного, заблуждаемся. Нам наглядно показано, что не в реформе даже дело, а в самом факте — что на нашей территории может объявиться и властно реализоваться некое действо из совершенно другой плоскости, нежели российский контекст понятий и дел. Следовательно, чтобы плодотворно дальше что-то делать в Российской Федерации, мы должны уметь понимать и уметь работать на том уровне. Продвижение же законопроекта показало, что мы оказываемся парализованы недоумением, мы так понимать и работать не умеем и к этому не готовы.

И второй ключевой вывод. В самом начале текста мы не случайно подчеркнули, что «корабль пошел в плавание», т.е. реализация реформы — с единственным напутствием: РАН и ФАНО вести процесс взаимной кооперации и размежевания функций. Вот они этим и занимаются уже год, и горизонта не видно. А в это время вся та группа преобразований, которая намечена в государственных стратегических документах по инновационному развитию страны и созданию научно-технологического комплекса, а также в предложениях ученых по созданию условий для научного творчества ученого, лаборатории, научной школы и института — ВСЕ ЭТО СТОИТ! Мировая инновационная гонка идет, а у нас УЖЕ ГОД ДЕЛО СТОИТ — вот главный вывод про итог года реформы.



х х х

Теперь о попутном следствии — о настроении научной среды (что также является итогом года). Гневный массовый протест ученых против закона угас после его принятия — но не по содержанию, не надо на сей счет заблуждаться, он как бы замер в обескураженно-притупленном состоянии. Люди, проработавшие всю жизнь в рациональном мышлении, столкнулись с чем-то нерациональным. Поначалу они бросились было доказывать кому-то значение фундаментальной науки, но вопрос решился где-то превыше и этого значения, и этих доказательств, вся рациональная логика оказалась не нужна — т.е. как бы за гранью понимания.

Научный сотрудник думает примерно следующее: есть непочатый край проблем — в производстве, в технологиях, в науке, в их совместной связке: почему же выбран боковой участок реформирования? То все не было и не было госзаказа науке, вдруг появляется госзаказ, но — на ее реформирование! Монетаризм диктует особый стиль управления, когда усилия сосредотачиваются не на результате, а на процессе, самоцелью становится освоение объемов финансирования — но разве такой стиль подходит для управления наукой, даст результат? — Не проверено. Почему нет естественного человеческого подхода — не ломать то, что работает, а реформировать то, что не работает? Если в России соотношение расходов на НИОКР государственного и частного сектора 2,5:1— почему не с этого начали? Любой план — это схема: существующее состояние дел, желаемое положение, методы и механизмы перехода от первого ко второму — почему в реформе ничего подобного не продемонстрировано? В армии, когда командир дает характеристику офицеру (например, при переходе того в другую часть), он обязан указать: способен ли офицер вычленить из группы задач главное звено — это требование минимума разумного управления. — Но нигде, во всем смысловом пространстве реформы РАН, главное звено не выделено. Вывод неизбежен: если все планы страны предыдущего десятилетия по переводу на инновационные рельсы приняты сознательно, значит реформа РАН — некий подсознательный акт, если так вообще можно говорить о государственной политике.

Так или иначе, вот оно — обескураженно-притупленное состояние сотрудников полутысячи исследовательских учреждений: они как бы потеряли смысл реагировать на происходящее рациональным мышлением. Увы, это — очень нездо́рово для страны, намеренной участвовать в скоростной международной инновационной гонке.



Раздел IV. Год реформы — неожиданные события

Можно не верить в Бога, но придет черт и заставит в себя поверить — гласит пословица. Можно было, проводя реформу, не обращать внимание на аргументы протестующих ученых, игнорировать даже комплект стратегических государственных документов в сфере науки и инноваций, но произошли такие события — как раз в этот год — которые заставят возвратиться к пропущенному смыслу, «поклониться» ему.

Обрушился показатель ВВП. Прогноз Центробанка по росту ВВП в 2014 г. — 1,5-1,8%, в 2015-2016 гг. —1,7-2%. Известно: при 2,5% роста ВВП развалился СССР, при 2% любой стране не удается сбалансировать социальные и экономические процессы. Так что с упором на экспортно-сырьевой курс мы попросту разбазарили историческое время, необходимое для реиндустриализации страны на наукоемких технологиях. Ведь hi-tech-продукция столь востребована и так дорого стоит, что вообще не имеющие сырья Германия, Франция, Англия, скандинавские страны, Япония — входят в число ведущих на планете. Получается, обрушение у нас индекса ВВП просто не оставляет нам выбора: тему науки и технологий надо не игнорировать, как это сделано при принятии реформы РАН, а делать ключевой.

И второе событие (этого же года реформы) — установка на «тотальное импортозамещение». Публицистика давно трубила: грядет т.н. интеллектуальный передел мира, где «центрами силы» выступят научно-технические лидеры. Не принималось во внимание. Дождались, «интеллектуальный передел мира» явился к нам на порог собственной персоной — в виде санкций: нам будут отказывать в покупке технологий, которые нам нужны, но мы сами их не разрабатываем.

Свежий пример, этого мая: Югра (Ханты-Мансийский округ) давал половину нефти стране — и вдруг это закончилась! Впредь добычу в тех же объемах можно воспроизвести, но только по трудноизвлекаемой нефти, а для этого нужны особые технологии, американские — однако нам их теперь не дадут. Как быть? И молниеносно, в полном несоответствии с идеологией реформы РАН, в зале Президиума РАН оказалось правительство Югры с заключением масштабного договора о совместном с Академией создании на территории Югры Исследовательского Полигона, т.е. договора о срочной разработке отечественных технологий добычи трудноизвлекаемой нефти. К Президиуму РАН обращаются, будто он полномочен, будто нет ФАНО и нет никакой реформы РАН. И чем сильнее последуют «наказания» из-за океана, тем больше пойдет поток тревожных обращений напрямую к Академии от отраслей и территорий. Дело не в неучтивости по отношению к ФАНО. Существо дела потребуется, а не «шуточки» разработчиков из «ГУ-ВШЭ».

Санкции, между прочим, завтра отнюдь не ослабеют, только усилятся, «заставят в себя поверить». Не «заморозили» бы в порядке санкций еще и Стабфонд! (О чем угодно говорят, но о нем — тишина: не к добру).

Еще вчера не удавалось ничего доказать про роль науки, но вот безжизненно обвисшие было паруса Российской академии наук надуваются, похоже, завтра ее востребованность в большой политике будет номер раз! Такое понимание — также итог года реформы.

Логика предельно проста! Наша страна это 30% запасов мира, 3% — вклад в общий мировой продукт и 0,5% — в инновации. Цифры парадоксальны и вывод из них также парадоксальный: поскольку население относительно небольшое, Россия войдет в группу стран-лидеров только за счет качественных характеристик: передового уровня школьных образовательных проектов, передовой организации вузовского образования и исследований, технологического лидерства — в уровне специалистов и производства. А идейным руководителем и вдохновителем названных составляющих может быть только российская фундаментальная наука. Вот — вся схема. Т.е. политический заказ в России на ведущую роль академической науки как на двигатель, даже просто в силу особенностей страны, уже сейчас должен быть беспрецедентно большим в мире. А в экстренно трудном положении, в котором мы вот-вот можем оказаться при санкциях на продажу нам технологий — появится и столь же экстренный запрос к науке (вдобавок к уже поставленным задачам о 25 миллионах высокотехнологичных рабочих мест, о перевооружении армии, об освоении ресурсов Арктики и т.д.). Вот — какой ветер в паруса Академии ожидается завтра.

Уже заговорили в правительственных кругах (после того, как двадцать лет эту идею пробивали ведущие ученые) о воссоздании аналога Госкомитета по науке и технике (ГКНТ), который в СССР, между прочим, не подчинялся какому-то министерству, и не был равен министерству, а возглавлялся зам. председателя Правительства. Начинает признаваться, что госзаказ должен быть не только в финансировании «оборонки», что нужна инстанция, ответственная за выстраивание всей научно-технической политики, за взаимоувязку исследований и технологических разработок на всех уровнях — федеральном, региональном, отраслевом. В частности, такой орган должен помочь преодолеть нынешний перекос, идущий от модной идеологии на конкурсные и грантовые формы финансирования фундаментальной науки — научным школам нужен долгосрочный заказ с бюджетным финансированием, грантами школы не поддерживаются вообще.

А назначать на ключевые должности, как это было в ГКНТ СССР и, кстати, как есть сейчас в США — только активно работающих на данный момент ученых. Такое правительственное ведомство, по функциям аналогичное ГКНТ, действует во всех странах БРИКС, кроме России. За Минобрнауки останется лишь участок «Образование», а нынешнее ФАНО станет, надо полагать, финансово-имущественным управлением нового органа.



Раздел V. Вторая палата. Законопроект о возрастных ограничениях.

К итогам года надо отнести и родившееся движение научной общественности (проведено две Конференции), создавшее Комиссию общественного контроля за ходом и результатами реформ в сфере науки. Одна из целей движения — создание Второй палаты Общего собрания Академии.

Закономерна симметрия: если административное начало в управлении наукой односторонне усилено образованием ФАНО, то, в противовес этому, академическая самоуправляемая демократия пожелала быть усиленной легитимизацией Второй палаты.

Идея — распространенная в среде ученых, в частности, в анкетировании-2013 из тысячи отвечавших ученых очень многие говорили о ней, как о назревшем реформировании самоуправления Академии. «Академии необходима сменяемость власти и обязательное присутствие представителей институтов во всех ее органах, иначе порвется пуповина между РАН и научными институтами» (академик В.А. Рубаков). «Так в работу Общего собрания РАН активно вовлекутся дополнительно несколько тысяч членов докторского корпуса России. В нашем доме нужен ремонт, с тем чтобы расширить нашу опору на более энергичных и талантливых ученых» (академик Р.И. Нигматулин).

В самом деле, авторы закона и положения о ФАНО не заметили особенность науки —деятельность исследователей, докторов наук, завлабов нельзя свести к исполнению чьей-то административной воли. Они сами — инициативные субъекты действия. И для них задачи, поставленные не непосредственным административным начальством, а кардинальные задачи страны, требующие научного сопровождения и поставленные политическим руководством страны — это задачи огромного масштаба в смысле открывающихся перед ними личных карьерных горизонтов, профессионального роста, общественного становления. Причем, для них это задачи, гораздо более перспективные, чем для более старших по возрасту действительных членов Академии. Надо очень сильно заблуждаться по поводу движущих сил науки, если думать, что науке нужно только поставить сверху административное командное ведомство.

Сегодня можно «не разрешать» Вторую палату — она завтра, не спрашивая разрешения, фактом будет работать в том или ином интернетовском корпоративном «Облаке» и объединит десятки тысяч ученых.

И проведенное анкетирование, т.е. сбор мнений по широкому кругу исследователей — также разновидность проявления рождающейся Второй палаты. Это — вмешательство в академическое управление точки зрения широкого общественного движения, причем вмешательство, родившееся в пиковый для Академии момент, когда голоса Президиума РАН на политической арене оказалось недостаточно.

Сегодня, после того, как реформа узаконена, сместилась «точка приложения» усилий движения — с борьбы против законопроекта к борьбе против худшего сценария во взаимодействиях ФАНО и РАН. Научная общественность не безучастна, данные вопросы затрагивают ее не меньше, чем руководство Академии или правительственных чиновников.



Возрастные ограничения

Крупное событие года — законопроект о возрастных ограничениях: первое и единственное законодательное мероприятие после самой реформы. И снова не посчитали нужным посоветоваться с учеными, что опять вызвало горечь, тем более, что в замысле законопроекта вновь проходит крупная ошибка. Формально ошибки нет, законопроект — лишь распространение на сферу науки возрастных ограничений, которые законодательно приняты для госслужбы. Вот это-то и плохо, что формально, что торжествует такой стиль проведения преобразований.

Поэтому обратимся к реальной ситуации в академической науке, без знания и учета которой мера, формально правильная, принесет вред. В 90-е, когда маститого ученого — доктора наук, профессора, старшего научного сотрудника Академии — оставили на зарплате 3 тыс. руб., за рубеж уехала треть состава научных работников — почти целиком два демографических пласта 40-летних и 50-летних. От двух таких пробоин, образно говоря, корабль должен затонуть, и никто, кстати, тогда не сомневался, что пришел конец российской фундаментальной науке. Но произошло чудо, и надо молиться на него: молодые сотрудники, а сегодня их (до 35-летнего возраста) в институтах треть состава — вдруг нашли общий язык с 60-летними, 70-летними и даже 80-летними, стали их аспирантами и учениками. У двух очень далеких демографических групп потянулись навстречу друг другу живительные токи взаимного интереса и понимания. Начался в масштабах всей академической науки России процесс передачи знаний, опыта, научного ви́дения, научной этики. Трудно передать, что еще может быть радостней для судьбы российской науки! Еще немного — и плохо-бедно, но мы закрыли бы те пробоины. И вдруг этот законопроект! Вышибить из научной среды в такой момент 65-летних руководителей — значит, нанести травму в месте, где заживляется рана. Ничего более неуместного и несвоевременного даже придумать нельзя.

Академик Р.И. Нигматулин: «В условиях советской эпохи — я бы понимал смысл этого закона, поскольку тогда имело место сильное давление на директорский корпус институтов со стороны молодых растущих кадров. Но сейчас иначе — у нас не хватает людей, которые бы руководили даже лабораториями, поэтому приходится мобилизовать людей почтенного возраста. Нужно объяснить в Правительстве и в Госдуме — это абсолютно несвоевременный и вредный закон. Говорят, что в пику нынешнему текстовому виду, в котором законопроект поступил в Госдуму, его надо «смягчать». Не согласен: даже в «смягченном» виде он будет сейчас вредным. Если будем вводить возрастной ценз даже в «смягченном» виде, многие институты сразу опустят уровень работы».

Возрастные руководители институтов обязаны будут освободить должности в течение 90 дней — и опять крупная неточность. В науке испокон века свой последний директорский срок руководитель института тратит на определение преемника и всестороннюю его подготовку — таковы академические традиции, это очень не быстрый процесс, и малые его скорости не случайны, они, в первую очередь — в интересах науки.

Наконец, готовится бумага, по которой определение эффективности работы уже новых директоров институтов, пришедших на замену «возрастным», будет производиться не по соответствию исследований института мировому уровню или нуждам государства, а по средней величине зарплаты сотрудников института. Очень остроумно! Ведь этот уровень можно будет повысить, только сокращая штат! Задумаешься тут о целях инициаторов.



Раздел VI. Заключение

О вероятной залповой «утечке мозгов»

В самом начале мы прибегли к образному сравнению: разговор о реформе идетсловно рядом с миной, словно в опасении, что вот-вот бабахнет… Эта «мина» — есть! Ведь куда делась протестная волна ученых? Они — успокоились? Или это внешность? Как в старом советском анекдоте про директора завода: если с утра думаешь, что все нормально, значит, главного тебе не сказали.

В 90-х молчаливый протест ученых был — «ногами»! Да какой! Их численность (в целом по НИОКР России) сократилась с 2 миллионов человек до 760 тысяч, в том числе исследователей с 1 миллиона до 375 тысяч, т.е. втрое. Только в США работает более 16 тысяч уехавших наших докторов наук. Вопрос: просчитывали ли авторы реформы РАН такие последствия своей инициативы или им достаточно было их собственного административного энтузиазма? А сейчас, пусть в папках под грифом «секретно» — есть ли оценки про вероятные масштабы отъезда ученых теперь уже вследствие реформы? Или действуем вслепую?

Вообще: что такое мотивация к исследованиям в коллективе научной школы — инициаторам реформы известно? «В документе нет таких понятий как творчество, образованность, талант, инициатива», — пишет один из создателей лазера, великого открытия ХХ века, академик О.Н. Крохин, правда он писал по поводу проекта «Основы политики Российской Федерации в области развития науки и технологий на период до 2020 года и дальнейшую перспективу», но то же и в тексте закона о реформе РАН. Для труда исследователей характерно стремление искреннего служения науке и Отечеству, как бы это высокопарно или антирыночно не звучало. Протестное движение ученых — отнюдь не «болотное».

Так вот, ранить эту бесценную мотивацию пренебрежением очень легко. «Обидеть творческого научного работника неправильной оценкой будет мерой деструктивной, она приведет не к интенсификации исследований, а, наоборот, к угасанию творческой активности» (С.Ю. Матвеев, зам. директора департамента Минобрнауки).

Реформой мы подтолкнули очень многих засомневаться — «уезжать-оставаться». А сколько таких сомневающихся — оценка есть? А сколько среди них научной молодежи? А учитывается ли, что у всякого ценного научного работника уже фактически есть предложение извне?

Увы, будто специально сделано все, чтобы оскорбить ученых. И так, до реформы, по опросам, всего 1% населения России относился к профессии ученого с уважением; для сопоставления, в США — 56%. Прохождение же законопроекта сопровождалось столь недостойными высказываниями в адрес Академии, каких не было и во времена монархов, и даже в эпоху сталинских репрессий, вообще — никогда в истории. В закрытых документах, неизвестно кем распространяемых среди депутатов, и в открытых публикациях в СМИ инновационная пробуксовка страны преподносилась как следствие беспомощности и бездеятельности Академии, и эта ложь давала перевес в продвижении реформы.

Это еще один итог года реформы: дискредитация Академии, падение ее престижа в глазах населения — на славу удались, а как это теперь восстанавливать — пока вообще никто не думает, хотя в СССР поднятие престижа профессии ученого было целенаправленным направлением работы. За ложь же, разумеется, никто и не собирается извиняться.

А ведь «особо важно вспомнить о тех научных сотрудниках, которые 15-20 лет назад продолжали вести научную работу, как тогда казалось, вопреки здравому смыслу. Например, повысить размер их пенсий хотя бы вдвое. Это было бы поучительно и для молодежи» (А.А. Никифоров, зам.директора по научной работе ИЭФБ РАН).

Новый вероятный залповый отъезд ученых, спровоцированный реформой — вот та самая мина! Он привел бы к гибели большинства прославленных научных школ, исследования которых ведутся на высоком международном уровне. Между прочим, рождение научной школы — некое таинство природы, происходящее не менее, чем за полвека, поэтому потеря ее необратима. Так мы станем свидетелями исчезновения русскоязычной научной среды навсегда — нашей национальной гордости. Кто будет за это отвечать?

Или споем шотландскую песенку: «у Пегги был огромный лось, жаль прокормить не удалось…»



х х х



Что есть — государственное?

Российская академия наук и понятие «государственное» — тесно переплетены. Академия всегда носила название «государственная», действовала от имени государства, по-государственному брала на себя ответственность за решение кардинальных задач страны, за мобилизацию на них всего научного потенциала. И, кстати, создавалась Академия три столетия назад по инициативе именно государственной власти, находилась на государственном обеспечении, научная деятельность ее членов являлась родом государственной деятельности.

Но, может, это — уже устаревшее ви́дение «государственного»? Гайдаровские неолиберальные установки, как мы помним, требовали иного: чем меньше государства в экономике, тем для нее лучше; государству нужно на законодательном уровне подготовить условия и далее рынок сам все отрегулирует; в сфере науки роль государства должна ограничиваться координацией оборонных исследований. Весь постперестроечный период спор лет о роли государства становится все острее и острее. Год реформы Академии обогатил эту дискуссию о «государственном» целым перечнем постановок вопроса, назовем их.

Во-первых, рыночные реформы привели к парадоксальному соотношению: 80% науки осталось в госсекторе, а 80% производства перешло в частное или корпоративное управление. Вследствие этого при взаимодействии в рыночных условиях данных секторов экономики, при реализации научной, научно-технической и инновационной деятельности — неизбежны перекосы, напряжения и даже конфликты интересов. Кто здесь арбитр, кто несет ответственность за согласование секторов? Государство! Так должно быть, но такого, увы, нет на практике — вследствие торжества гайдаровской идеологии.

Во-вторых, фундаментальная наука (и нередко прикладная наука) из-за длительности доведения результатов до коммерческого использования в подавляющем большинстве случаев не представляет интереса для бизнеса и, если брать интегрально, бизнес вообще оказывается почти не заинтересованным в развитии науки. А страдательная сторона — долгосрочные стратегические интересы страны. Опять же — кто арбитр? Государство! Только оно специально выстроенной государственной политикой способно выправить положение. «Если бы инвестиции в инновации диктовались рынком, то мы жили бы в позапрошлом веке. Это совершенно превратное мнение, что благодаря инновационной деятельности наука может самофинансироваться. Наука по-настоящему развивается, в том числе и в Соединенных Штатах Америки, за счет бюджетов — федерального и штатов» (академик Ж.И. Алферов).

В-третьих, если говорить не об абстрактной экономике из гайдаровского учебника, а о государстве в сегодняшнем реальном комплексе внутренних и внешних проблем, рисков, вызовов, то для всех сфер ответственности государства — для национальной обороны, государственной и общественной безопасности, для систем жизнеобеспечения и т.д. — необходима система формировании государственных заказов. В том числе — в развитии отечественной фундаментальной и прикладной науки, технологий. «Приоритетное развитие науки и технологий содействует развитию всех элементов устойчивого развития государства, а также основных приоритетов национальной и государственной безопасности» (В.П.Копченов, первый зам. директора ЦНИИ им. академика А.Н. Крылова).

В-четвертых, в гайдаровском ви́дении государственный заказ, если и должен существовать, то для координации оборонных исследований и финансирования оборонной промышленности. Академию наук соглашались финансировать лишь по «остаточному принципу». Государственная же политика, какой она должна быть в условиях современной международной конкурентной борьбы, в том числе с установкой «тотального импортозамещения» — это формирование госзаказа для космоса, атомной энергетики, машиностроения, химии, нефтехимии, фармацевтической химии и многих-многих других наукоемких базовых отраслей промышленности. Все это в неразрывной связи с развитием фундаментальных и прикладных направлений науки — и есть именно государственная и именно научная политика! Увы, сегодня это как будто даже не осознается: наука отнесена к сфере социального сектора управления в Правительстве (т.е. ее связь с экономикой и производством не предполагается).

В-пятых, неожиданный и глубокий ракурс: может ли быть нигилистским отношение нынешней государственной власти к истории собственного государства и «государственного»? Этот вопрос возник во время реформы Академии, когда решили поломать структуру управления, сложившуюся в фундаментальной науке за три столетия. Но откуда такое право? Так ли уж на 100% принадлежит нынешней власти прославленная отечественная система получения новых знаний, созданная поколениями ученых, всей историей российского народа? Увы, ситуация банальная — инициаторы не отягощали себя глубокомысленными размышлениями. Их выдает мелкая ошибка, многократно повторявшаяся в тексте законопроекта: «Российская академия наук, учрежденная федеральным законом…». — Извините, «не по Сеньке шапка». Российская академия наук учреждалась по распоряжению императора Петра I, Указом правительствующего Сената — именно так веками было записано в Уставе Академии.

В-шестых, о предохранительном клапане в случае ошибки. Самую радикальную в истории реформу государственной Российской академии наук разработалигосударственные же чиновники; им говорили, что это ошибка, они не послушали. А если позднее выяснится, что и на самом деле — ошибка, как к этому относиться? Есть понятие — «использование финансовых средств нецелевым образом». Значит, в данном случае речь идет об использовании властных полномочий нецелевым образом? Значит, не сработали некие предохраняющие от ошибки механизмы? А такие механизмы, вообще-то — есть?

На железной дороге, ввиду вероятных тяжких последствий ЧП, нельзя, чтобы машинист видел сигнал светофора и сам же себе доверял, что видит то, что видит. Установлен Регламент переговоров, цитируем: помощник машиниста обязан сказать, например: «Зеленый», а машинист обязан повторить доклад помощника (хотя они в метре друг от друга): «Вижу зеленый».

Может, чтобы предотвращать ошибки, и во власти нужен «помощник машиниста»? «Научную политику должен определять Президент страны, а не Правительство в лице Министерства финансов РФ и Минобрнауки, которого, кстати, в США и ряде других стран просто не существует. В развитых странах, в первую очередь, в США, есть специальный помощник Президента по науке с многочисленным и компетентным аппаратом — в Российской Федерации функцию этого помощника и его аппарата могла бы выполнять Российская академия наук» (А.М. Кулькин, д.ф.н., руководитель Центра научно-информационных исследований по науке, образованию и технологиям, ИНИОН РАН). Такой «помощник» мог бы отвечать за стратегическое планирование, финансирование и контроль в области науки и технологий.

В-седьмых, ошибки государственных решений само же государство должно иметь мужество исправлять. Напомним случай из истории, думается, подобных случаев было немало. Кто-то надоумил Л.И. Брежнева, что надо рассыпать военную отрасль «противоракетная и противокосмическая оборона» и по военным округам присоединить ее к силам противовоздушной обороны. Перед этим СССР здорово обгонял «вероятного противника»: сбитие в космосе осуществили на 22 года раньше США, создали комплекс захвата в космосе на 15 лет раньше. Как ни убеждали главнокомандующего, т.е. Л.И. Брежнева, что нельзя эту военную отрасль ликвидировать как целостность военно-технической политики — не помогло, отрасль рассыпали. Пошло отставание. Умер Л.И. Брежнев. И маршал П.Ф. Батицкий, уже давно пенсионер, записался на прием к новому Генеральному секретарю ЦК Ю.В. Андропову и убедил во вредности реформы, ее отменили. Неверный шаг не должен создавать ложного «неудобства» его пересмотра. Нужно возвратить базисные академические принципы самоуправления, прославившие Россию множеством крупнейших научных открытий и обеспечившие передовой в мире уровень научных исследований.



х х х

Намеренно или по недоумию, но Россию отвлекли от верной постановки научно-инновационной государственной политики и подкинули проблему «кооперации и размежевания функций» Академии с ФАНО — а драгоценное историческое время уходит. Даже, если исходить из идеального образа менеджера, время будет уходить на долгое разъяснение ему сути дела, долгий процесс доводки управления через цепь проб и ошибок — любое новое ведомство иначе и не начинает работать. Приведем очень говорящий фрагмент из Экспертной сессии ФАНО. Сессия, на первый взгляд, поставила перед собой разумную цель — разработать программы развития институтов, вроде, тут не придерешься. Но посмотрите, о дублировании какого масштаба предупредил на сессии академик С.М.Алдошин: «три года назад Президиум Академии наук принял решение институтам разработать программы стратегического развития. Только в институте, который я возглавляю, мы потратили полтора года на разработку такой программы, это тяжелый труд. Да и все научные организации проделали огромную работу — подготовлены толстые тома материалов, подготовлены и программы институтов, и программы научных центров. Я говорю здесь об этом, чтобы не получилось, что вся эта большая работа окажется невостребованной». Вот что значит — становление нового ведомства: драгоценное историческое время уходит.

А, может — на то и расчет, что время уйдет, необходимость возвратного поворота, наконец, все осознают и этот поворот произойдет, но — будет поздно! Успех от слова успеть, а неуспех – от слова не успеть.

В июле на ТВ мельком показали Хилари Клинтон, где она в два слова обосновала действенность американских санкций по отношению к нашей стране — «у России недиверсифицированная экономика». Переведем на русский: она сказала, что у России есть добыча нефти и газа, но нет новой индустриализации на наукоемких технологиях, что американцы хорошо это осознают как слабое место Российской Федерации, и что именно в это место надо бить. «Только враг говорит правду», — гласит пословица.

Российский же ответ, судя по всему, должен быть таким: у нас много научных школ фундаментальной науки, способных вести исследования на передовом мировом уровне, они являются вдохновителем и идейным лидером прикладной науки, создающей технологии, а прикладная наука сейчас быстрыми темпами проведет новую индустриализацию России. Мы — способны так сказать? Или будем год за годом следить, как РАН и ФАНО будут вести «процесс взаимной кооперации и размежевания функций»?

Итак, прошел год реформы, а мы так и не нашли ответа на вопрос: что именно в науке улучшит освобождение ученых от управления имуществом?

И еще итог года реформы: ученые с ужасом ждут — что произойдет со скорым прекращением действия моратория Президента страны?

В 1735 году на государственной печати Академии была исполнена надпись «Здесь наука под надежной защитой навечно». Будем в это верить.



http://forum-msk.org/material/society/10524525.html

http://www.za-nauku.ru/index.php?option ... &Itemid=29

Последнее обновление ( 03.10.2014 г. )


Вернуться наверх
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Приглашаем к дискуссии по проблемам управления наукой
СообщениеДобавлено: Вс окт 19, 2014 2:32 pm 
Не в сети

Зарегистрирован: Вт сен 28, 2004 11:58 am
Сообщений: 7007
905. Орлов А.И. Наука как объект управления / А.И. Орлов // Политематический сетевой электронный научный журнал Кубанского государственного аграрного университета (Научный журнал КубГАУ) [Электронный ресурс]. – Краснодар: КубГАУ, 2014. – №07(101). С. 1244 – 1274. – IDA [article ID]: 1011407082. – Режим доступа: http://ej.kubagro.ru/2014/07/pdf/82.pdf, 1,938 у.п.л., импакт-фактор РИНЦ=0,346

УДК 330.322.16:629.78 UDC 330.322.16:629.78

НАУКА КАК ОБЪЕКТ УПРАВЛЕНИЯ SCIENCE AS THE OBJECT OF MANAGEMENT

Орлов Александр Иванович
д.э.н., д.т.н., к.ф.-м.н., профессор
Orlov Alexander Ivanovich
Dr.Sci.Econ., Dr.Sci.Tech., Cand.Phys-Math.Sci., professor

Московский государственный технический университет им. Н.Э. Баумана, Россия, 105005, Москва, 2-я Бауманская ул., 5, prof-orlov@mail.ru
Bauman Moscow State Technical University, Moscow, Russia

Наука рассмотрена как отрасль народного хозяйства. Обсуждается взаимоотношение областей человеческой деятельности, прикладной науки и фундаментальной науки. В качестве примера рассмотрено развитие теории принятия решений и экспертных оценок в ходе выполнения прикладных научных работ в авиации и ракетно-космической промышленности. Подчеркнуто, что основное в науке – новизна результатов. Обсуждается проблема оценки эффективности научной деятельности. Рассмотрены преимущества и недостатки оценок на основе библиометрических баз данных и индексов цитирования, показана основная роль экспертных технологий. Рассмотрена роль глобализации и патриотизма в развитии науки. Показано принципиальное отличие получения знания и продвижения научного результата. Обоснована необходимость проведения развернутых исследований в области науковедения и разработки на их основе научно обоснованных рекомендаций по управлению наукой

Science is considered as a branch of the national economy. We discuss the relationship of areas of human activity, applied science and fundamental science. As an example, the development of the fundamental theory of decision-making and expertise are considered in the implementation of applied researches in the aviation and rocket-space industry. Is emphasized that the major achievement in science - the novelty of the results. We discuss the problem of estimation the effectiveness of scientific activity, the advantages and disadvantages of estimates based on bibliometric databases and citation indices, we show the basic role of expert technologies. Is examined the role of globalization and patriotism in the development of science. Is substantiated the principal difference between acquiring knowledge and promote research results. We consider it necessary to conduct detailed studies into the science of science and development based on these science-based recommendations for the management of science

Ключевые слова: НАУКА, УПРАВЛЕНИЕ, ПРИКЛАДНАЯ НАУКА, ФУНДАМЕНТАЛЬНАЯ НАУКА, ПРИНЯТИЕ РЕШЕНИЙ, ЭКСПЕРТНЫЕ ОЦЕНКИ, ПРОГНОЗИРОВАНИЕ, БИБЛИОМЕТРИЧЕСКИЕ БАЗЫ ДАННЫХ, ИНДЕКСЫ ЦИТИРОВАНИЯ, НАУКОМЕТРИКА, ГЛОБАЛИЗАЦИЯ, ПАТРИОТИЗМ, НАУЧНЫЙ РЕЗУЛЬТАТ, МАРКЕТИНГ В НАУКЕ

Keywords: SCIENCE, MANAGEMENT, APPLIED SCIENCE, FUNDAMENTAL SCIENCE, DECISION MAKING, EXPERT ESTIMATES, FORECASTING, BIBLIOMETRIC DATABASE, CITATION INDEXES, SCIENTOMETRICS, GLOBALIZATION, PATRIOTISM, SCIENTIFIC RESULTS, MARKETING IN SCIENCE

1. Введение
Наука и научное обслуживание – крупная отрасль народного хозяйства, число работников – сотни тысяч. От результатов работы этой отрасли зависит будущее страны. Очевидно, проблемы управления научной деятельностью заслуживают тщательного обсуждения. В статье [1] выделена новая область контроллинга – контроллинг научной деятельности – и рассмотрены некоторые проблемы развития этой области. Для развития этой области представляется необходимым обсудить особенности науки как объекта управления.
Научно-организационной деятельностью мы занимаемся с 1970-х гг. Были и отдельные публикации по различным проблемам управления наукой (см. [2–10] и др.). Интерес к применению статистических методов при анализе научной деятельности возник после знакомства с монографией В.В. Налимова и З.М. Мульченко «Наукометрия» 1969 г. [11]. Наукометрические соображения использовал, в частности, в отчетах о конференциях (см., например, [12–14]), в статьях общего характера [15, 16].
В последние годы в управлении наукой появилось много новшеств. Необходим объективный анализ внедряемых изменений.
Попытки административного управления научной деятельностью, зачастую, опираются на неверные предположения, а потому приносят вред развитию науки. Этой теме был посвящен мой доклад на XIII Международной научной конференции «Модернизация России: ключевые проблемы и решения» (декабрь 2012 г.), посвященный некоторым методологически ошибочным методам анализа и оценки результатов научной деятельности. Статья по докладу [17] была опубликована осенью 2013 г., уже после появления Специального выпуска УБС и тезисов конференций, рассмотренных ниже.
На заседании секции «Математические методы исследования» редколлегии журнала «Заводская лаборатория. Диагностика материалов» в декабре 2012 г. у меня возникла дискуссия с Д.А. Новиковым по рассматриваемым проблемам. В электронном научном периодическом издании Института проблем управления им. В.А. Трапезникова РАН «Управление большими системами» (входит в «список ВАК») по предложению главного редактора член-корр. РАН Д.А. Новикова нами (д.ф.-м.н. П.Ю. Чеботаревым, к.т.н. М.В. Губко и мною) была организована дискуссия по проблемам наукометрии, оценки и управления научной деятельностью [18]. Специальный выпуск сборника «Управление большими системами», подготовленный по итогам дискуссии, был выпущен также на бумажной основе [19].
С целью «запуска» дискуссии мною была подготовлена «затравочная» статья [20]. Итоги дискуссии подвел в [21]. Полученные результаты были отражены в двух докладах на научных конференциях [22, 23]. Основные идеи, касающиеся выбора показателей эффективности научной деятельности, развиваются в статьях [24, 25].
Следующий шаг – констатируем появление новой области контроллинга – контроллинга научной деятельности [1, 26].
Продолжают появляться многочисленные публикации по вопросам управления наукой. К сожалению, многие из них посвящены второстепенным вопросам, например, связанным с т.н. индексом Хирша [27–29], в то время как основополагающие вопросы управления наукой обсуждаются явно недостаточно. Распространены неверные утверждения, на основе которых, к сожалению, принимаются решения, вредные для отечественной науки и нашей страны в целом.
Например, в [30] утверждается: «мировая наука – единый живой организм, а изоляционизм есть полная или частичная закупорка кровеносных сосудов, соединяющих «нашу» часть организма с другими. Хорошо известно, к чему такая закупорка приводит: к гангрене и отмиранию. Если при разработке методов оценки ученых мы будем это учитывать, то у российской науки остается шанс выжить и воспрянуть духом». Из подобных неверных утверждений вытекают вредные для страны решения, например, о нацеливании научных работников на публикацию статей в зарубежных научных журналах. Поскольку такие решения подкреплены финансовыми стимулами, научное сообщество начинает двигаться во вредном для страны направлении (это наше заключение подробно обосновано ниже).
На приведенное утверждение отвечает С.Н. Гринченко: «Чтобы считаться «организмом», мировая наука, прежде всего, недостаточно автономна. В рамках такой аналогии она скорее «орган» единой системы Человечества, которую как раз следует уподобить «организму». Другими такими «органами» являются «мировое производство», «мировое образование», «совокупность мировых языков» и т.п. Итак, «мировая наука» не является «организмом» [31].
В работе К.С. Хруцкого [32] подвергается острой критике тезис «провинциализма», который в отдельных статьях дискуссии на страницах сборника [18, 19] приводится как «диагноз» (объяснение) текущей «болезни» российского научного организма. Напротив, К.С. Хруцкий обосновывает Трехмерный (Триединый) подход к развитию института отечественной науки (и ее наукометрической составляющей). Он предлагает формулу «60-10-30» – для утверждения и развития трех автономных сфер научной деятельности (Позитивизм – Органицизм – Интегрализм), включая и их собственные наукометрические оценочные системы. В качестве выводов исследования обосновываются формы поддержки развития научной деятельности в российской провинции; а также доказывается, что ценные наукометрические предложения (прозвучавшие в ходе дискуссии) заработают именно в выдвигаемых автономных научных сферах, с основаниями в научном Органицизме и Интегрализме.
Из сказанного вытекает необходимость тщательного обсуждения в настоящей статье базовых положений науки о науке (науковедения), из результатов которого должны вытекать рекомендации по управлению научной деятельностью. Для подготовки таких рекомендаций естественно использовать статистические (наукометрика, библиометрика) и экспертные методы оценки эффективности научной деятельности [18, 19].

2. Наука как отрасль народного хозяйства
Что такое наука? Этот вопрос можно обсуждать долго. Например, выделять естественные, неестественные и противоестественные науки, а также общественные и антиобщественные. Разбирать реформы относящихся к науке структур, таких, как Российская академия наук и Высшая аттестационная комиссия. Рассматривать роль науки в народном хозяйстве, в частности, в образовательной сфере. Мы не будем это делать в настоящей статье – нельзя объять необъятное. Станем исходить из реальности – из существования в народном хозяйстве разветвленных структур, которые принято относить к науке и ее обслуживанию. Это научно-исследовательские институты, научные журналы, система защит диссертаций, научные общества, соответствующие органы государственного управления, и т. п. Совокупность таких реально существующих структур и будем называть наукой. Для целей настоящей статьи более точно определять границы науки нет необходимости. Отметим, что выявить границы нелегко. С одной стороны, по правилам Росстата активно печатающий научные статьи профессор вуза не учитывается в статистических сводках, т.е. не имеет отношения к науке, если он не занимает научную штатную ставку дополнительно к преподавательской. С другой стороны, в такие сводки включены многочисленные сотрудники академических НИИ, не имеющие ни одной публикации, зафиксированной в Электронной библиотеке http://elibrary.ru , на основе которой рассчитываются показатели РИНЦ – Российского индекса научного цитирования.
Несмотря на некоторую неопределенность объекта рассмотрения настоящей статьи, бесспорно, что наука как отрасль народного хозяйства весьма объемна (включает тысячи организаций и сотни тысяч, если не миллионы, работников) (см., в частности, [33, С. 35–51]). Естественно обсудить проблемы управления наукой. И тут мы сталкиваемся с довольно парадоксальной ситуацией – отсутствием научно проработанных подходов к управлению рассматриваемой отраслью народного хозяйства. К такому выводу приводит анализ действий органов государственного управления. Впрочем, хаос наблюдаем и в головах работников науки, высказывающихся по вопросам управления наукой.
Целесообразно попытаться применить научный подход к анализу проблем управления такой специфической отраслью народного хозяйства, как наука и научное обслуживание. С позиций теории стратегического управления (менеджмента) естественно начать с обсуждения миссии науки, т.е. – для чего предназначена наука?
Отвечая на этот вопрос, мы сразу наталкиваемся на двойственность миссии науки.
С одной стороны, наука призвана отвечать на запросы практики, решать задачи, поставленные государством и обществом. Например: разработать автоматизированную систему прогнозирования и предотвращения авиационных происшествий [34], методы обеспечения безопасности полетов воздушных судов [35], организационно-экономическое обеспечение решения задач управления космической деятельностью [36] и т.п. Эта сторона миссии науки обычно отражается термином «прикладная наука».
С другой стороны, наука призвана производить новое знание, обнаруживать новые явления, закономерности и т.п., независимо от того, позволяет ли это новое знание получать в настоящее время что-либо полезное для практики. Эта сторона миссии науки обычно отражается термином «фундаментальная наука».
Из сказанного следует, что неверны (если угодно, неполны) следующие довольно распространенные определения: «Наука – сфера человеческой деятельности, направленная на выработку и систематизацию объективных знаний о действительности. Основой этой деятельности является сбор фактов, их постоянное обновление и систематизация, критический анализ и, на этой базе, синтез новых знаний или обобщений, которые не только описывают наблюдаемые природные или общественные явления, но и позволяют построить причинно-следственные связи с конечной целью прогнозирования». Эта формулировка, очевидно, может быть пригодна лишь для описания части фундаментальной науки (т.н. «естественных наук»). Игнорируются науки, изучающие формальные (умственные) структуры (математика, кибернетика). Прогнозирование – не конечная цель, а предварительный этап подготовки решения. И т.д. Здесь не будем далее обсуждать содержание термина «наука», констатировав необходимость этого обсуждения в будущем.

3. Области человеческой деятельности, прикладная наука и фундаментальная наука
Обсудим взаимоотношение «прикладной науки» и «фундаментальной науки».
Непосредственную пользу приносит прикладная наука. Можно сказать, что фундаментальная наука – это та, которая никому не нужна (вне науки). Ведь если она кому-то нужна, то является – по определению – прикладной. Как же возникает потребность в фундаментальной науке? При решении прикладных задач выясняется, что еще не всё известно из того, что следовало бы знать для успешной работы в прикладной области. Само присутствие области неизвестного отличает прикладную науку от инженерного дела, лечения больных или управления организациями и территориями. Обратим внимание, что, наряду с лечебной деятельностью, существуют «медицинские науки», наряду с обучением в школе – «педагогические науки», наряду с инженерной деятельностью (например, проектированием станков, самолетов или заводов) – «технические науки», наряду с художественной литературой – литературоведение, наряду с управлением организациями – наука об управлении людьми (менеджмент), и т.д. Таким образом, наряду с любой конкретной областью человеческой деятельности, существует соответствующая отрасль науки, в которой аккумулируются нерешенные вопросы рассматриваемой области человеческой деятельности и предпринимаются усилия по их решению.
Таким образом, рассматриваем три понятия: область человеческой деятельности – прикладная наука – фундаментальная наука. Осталось обсудить переход от прикладной науки к фундаментальной. Дело в том, что с некоторыми нерешенными вопросами, возникшими в ходе конкретного прикладного исследования, удается справиться быстро, в ходе самого этого исследования, другие же требуют трудоемкого рассмотрения узкими специалистами фундаментальной науки.
В качестве примера рассмотрим числа. Они постоянно применяются инженерами, управленцами, бухгалтерами в различных областях деятельности. Соответствующая прикладная наука – это вычислительная математика, в которой разрабатываются методы, алгоритмы и программные продукты, например, для численного решения задач статистического анализа данных или нахождения решений дифференциальных уравнений в частных производных. Фундаментальная наука здесь – это теория чисел. Некоторые постановки фундаментальной науки порождены прикладной наукой, другие возникли при рассмотрении внутриматематических проблем, в том числе порожденных любопытством исследователей. Так называемая «великая теорема Ферма» – типичная проблема фундаментальной науки (в данном случае – теории чисел). Формулировка проста, но доказать или опровергнуть это утверждение не удавалось в течение более чем трехсот лет. И вот объявлено, что она доказана. И на этом история великой теоремы Ферма закончена – никому она не нужна. Впрочем, объем доказательства – сотни страниц, изучить этот предназначенный для специалистов текст затруднительно (а главное – незачем), следовательно, вполне возможно, что какой-нибудь энтузиаст найдет ошибку в доказательстве (как уже бывало в прошлом), и «великая теорема Ферма» снова будет бросать вызов математикам.
Известно ироничное высказывание: «занятие фундаментальной наукой – это способ удовлетворять свое любопытство за государственный счет». Человек (как и кот) по своей природе любопытен, поэтому вполне естественно, что желающих работать в фундаментальной науке вполне достаточно. Вопрос в желании и возможностях государства и налогоплательщиков предоставлять свои ресурсы для удовлетворения любопытства научных работников.
Фундаментальная наука способна поглотить любые ресурсы. Говорят, что академик Мальцев (алгебраист) говорил, что может за час составить программу научных исследований, для выполнения которых понадобится привлечь все население Земли в течение 100 лет. Наши эксперименты подтверждают это утверждение.
Следовательно, объем финансирования фундаментальных исследований определяется, прежде всего, лоббистскими возможностями научного сообщества. Вспомним историю профессиональных организаций научных работников. Начиная с организации Лондонского королевского общества (основано в 1662 г.), фундаментальная наука была сосредоточена в академиях наук в разных странах, каждая из нескольких десятков членов. Фундаментальные исследования вели также профессора университетов, которые, впрочем, получали доход в качестве вознаграждения за преподавание. Но вот фундаментальная наука продемонстрировала свое значение для человечества – созданная на основе десятилетий оторванных от практики работ ядерная бомба практически мгновенно убила сотню тысяч человек. И сразу финансирование фундаментальной науки выросло на порядки. В СССР к концу 1980-х годов в науке и научном обслуживании работало 5 миллионов человек. Даже сейчас, в 2014 г., после сокращения числа научных работников в разы, в Российской академии наук числится около 50 тысяч ставок – на два порядка больше, чем было в Императорской академии наук век назад.
Почему же тратятся средства на удовлетворение любопытства десятков и сотен тысяч работников фундаментальной науки? Имеется стойкое убеждение, что некоторые результаты фундаментальной науки, пусть и немногочисленные, по прошествии достаточного времени дадут значительные практические эффекты. Убедительным примером является история создания ядерной бомбы. Естественно, это убеждение лоббируется научным сообществом. Нам вполне обоснованным представляется иное утверждение – подавляющее большинство ныне ведущихся фундаментальных исследований не даст ничего полезного для практики. Достаточно взглянуть на длинные библиотечные полки с номерами математических журналов, выпущенных за последние столетия. Впрочем, некоторая часть лиц, занимающихся фундаментальной наукой, старается ориентироваться на запросы практики, которые, однако, удастся удовлетворить лишь в перспективе.
Видимо, верны оба сформулированных в предыдущем абзаце утверждения. К сожалению, выяснить, дает ли современная фундаментальная наука полезный практический эффект или же приводит лишь к бесполезной растрате средств налогоплательщиков, удастся лишь в далеком будущем.
Необходимость прикладных научных исследований нет необходимости доказывать. Примем для дальнейшего обсуждения сложившееся мнение о необходимости выделения определенного финансирования для проведения фундаментальных научных исследований. Вопрос о распределении этого финансирования весьма актуален для научного сообщества.

4. Основное в науке – новизна результатов
Как оценивать эффективность (результативность) научных исследований? Для прикладной науки основной показатель эффективности - удовлетворенность заказчика. А как убедить заказчика, что работа выполнена качественно? Необходимо обосновать новизну исследования, поскольку именно наличие новизны – отличительная черта науки по сравнению с другими отраслями деятельности. Следовательно, специалист прикладной науки должен основательно знать, что делается в стране и мире в соответствующей области. Отсюда получаем критерий оценки результатов НИР – если нет информации о работах последних лет в стране и мире, то качество НИР нельзя признать удовлетворительным.
Результатом НИР может быть изобретение. Для фиксации права на интеллектуальную собственность оформляют патент на изобретение с фиксацией формулы изобретения: что предлагается – чем отличается от предложений предшественников – какие задачи позволяет решать. При оформлении патента проводят «патентный поиск» с целью обнаружения аналогов – предшественников. Отметим, что зачастую изобретения делают одни работники, а патентный поиск проводят другие.
Отметим, что какие-либо научные публикации по итогам прикладной НИР, вообще говоря, не требуются. Более того, с целью сохранения коммерческой или государственной тайны зачастую публикации в открытой печати прямо запрещаются.
В фундаментальной науке запрета на публикации нет. Видимо, из-за отсутствия видимой прикладной пользы. Научная статья – аналог патента, защищает авторские права и демонстрирует новизну результатов.
Подчеркнем, что новые научные результаты – результат творческого поиска, а не изучения чужих публикаций. Хотя чтение работ предшественников, сопоставление их взглядов и подходов может помочь исследователю в получении новых результатов. Из этого достаточно очевидного утверждения вытекает целый ряд следствий.
1. Вполне оправдана распространенная рекомендация начинать исследование, не проводя детальный поиск работ предшественников. Преимущество – свобода от чужих подходов. Вероятность повторения чьих-либо результатов положительна, но мала (по нашему опыту – не более 0,01). Зато независимо выработанный подход почти наверняка будет оригинальным.
2. Обычно задача поиска предшественников не может быть корректно решена из-за огромного количества потенциальных предшественников. Еще 30 лет назад автор настоящей статьи оценил число публикаций по статистическим методам – миллион. Из них остаются актуальными – сто тысяч. За всю жизнь научный работник может изучить несколько тысяч статей и книг, т.е. единицы процентов от того, что относится к его области [12–14].
3. Обзоры читаются и цитируются чаще, чем статьи, посвященные новым результатам (по некоторым данным, в 3 раза чаще). Одна из причин сформулирована в предыдущем пункте. Однако этот вид публикаций надо считать вспомогательным, поскольку в них нет новизны.
4. Роль ссылок на недавние отечественные и зарубежные исследования состоит в создании у читателей впечатления о том, что автор публикации знает предшественников. Отнюдь не всегда эти ссылки используются при получении оригинальных результатов.
5. Анализ предшественников может быть нужен в начале цикла исследований. После получения новых самостоятельных результатов исследователь (или исследовательский коллектив) опережает других, и его новые работы опираются на ранее созданную им базу, а не на работы со стороны. Другими словами, для дальнейших статей «посторонних предшественников» попросту нет. А вот ссылок на собственные предыдущие работы объективно становится много.
6. Поиск предшественников, более широко, определение места нового результата на фронте научных исследований, может осуществляться вспомогательной структурой, как и патентный поиск в случае изобретений.

5. Принятие решений и экспертные оценки в авиации и
ракетно-космической промышленности
Как пример взаимоотношений прикладных и фундаментальных научных исследований рассмотрим новые фундаментальные результаты в области принятия решений и экспертных оценок, полученные в ходе выполнения прикладных НИР – разработке автоматизированной системы прогнозирования и предотвращения авиационных происшествий при организации и производстве воздушных перевозок и создании организационно-экономического обеспечения решения задач управления в аэрокосмической отрасли.
В 2011–2014 гг. с нашим участием выполнен ряд прикладных работ в области авиации и космонавтики. Оказалось необходимым разработать новые методы принятия решений, сбора и анализа принятия решений. Дадим сводку основных полученных научных результатов.
Автоматизированная система прогнозирования и предотвращения авиационных происшествий. Группа компаний (ГрК) «Волга-Днепр», являющаяся крупнейшим авиационным грузоперевозчиком РФ и контролирующая более 50% мирового рынка авиаперевозок негабаритных грузов, уделяет особое внимание внедрению передовых методов управления безопасностью полетов. В 2010 г. ГрК совместно с Ульяновским государственным университетом инициировала инновационный проект по разработке автоматизированной системы прогнозирования и предотвращения авиационных происшествий при организации и производстве воздушных перевозок (АСППАП), который был поддержан Правительством РФ в рамках выполнения Постановления № 218 от 9 апреля 2010 г. Цель проекта – повышение безопасности полетов воздушных перевозок за счет перехода в авиакомпаниях ГрК (а затем и в других авиакомпаниях) к превентивной системе управления рисками безопасности полетов на основе их количественной оценки с использованием программных средств и математического моделирования [34]. Для решения поставленных задач оказалось необходимым разработать новые (по сравнению с рассмотренными в [37–39]) методы сбора (путем опроса летного состава) и анализа экспертных оценок вероятностей редких событий [40] и соответствующие методы оценки эффективности управленческих решений [41]. Метод выявления отклонений в системе контроллинга с помощью контрольных карт Шухарта и кумулятивных сумм был применен для модернизации системы мониторинга уровня безопасности полетов [35].
Организационно-экономическое обеспечения решения задач управления в аэрокосмической отрасли. Нашему подходу к разработке организационно-экономического обеспечения решения задач управления в аэрокосмической отрасли посвящена программная статья [36]. Организационно-экономическим подходам к оценке реализуемости проектов по созданию изделий ракетно-космической техники, в том числе на основе управления требованиями, посвящены работы [41, 42]. Аддитивно-мультипликативная модель оценки рисков применена для управления жизненным циклом создания изделий ракетно-космической техники [43].
Разработаны основы новой области контроллинга – контроллинг научной деятельности [1]. В нее включаем как задачи выбора методов оценки эффективности деятельности в фундаментальной науке, так и задачи контроллинга в прикладной науке (например, НИИ в космической отрасли).
Организационно-экономическое обеспечение решения задач управления в аэрокосмической отрасли должно базироваться на соответствующей математической основе, в качестве которой предлагаем системную нечеткую интервальную математику [44].

6. Проблема оценки эффективности научной деятельности
При управлении научными структурами возникает проблема оценки эффективности деятельности научных работников и их объединений (лабораторий, НИИ и т.п.). Возникает она, в частности, при формировании коллективов исполнителей той или иной научной программы, при распределении финансирования.
Из сказанного выше ясно, что эта проблема должна решаться по-разному для прикладной науки и фундаментальной науки.
Для прикладной науки основное – результаты предыдущих разработок, оцененные как по объективным характеристикам, так и на основе мнений экспертов. Важно, что число публикаций, число ссылок на них в других публикациях, и даже само наличие публикаций в открытой печати не является существенным критерием. Однако важно знакомство с достижениями других специалистов и коллективов в стране и мире в соответствующей области. Это знакомство может опираться на информацию соответствующих структур. С учетом, конечно, разработок в области защиты информации – весьма разветвленной и бурно развивающейся научно-практической дисциплины.
Для того чтобы не возвращаться далее к прикладной науке, констатируем, что она обречена развиваться независимо в условиях каждой отдельно взятой страны и даже в условиях отдельно взятой корпорации. Взаимоотношения с аналогичными зарубежными центрами прикладной науки происходят в условиях борьбы собирающих информацию занимающихся защитой информации структур. Публикации в открытой печати зачастую желательно минимизировать, в то же время стараясь получить, возможно, больше сведений о зарубежных соперниках (конкурентах).
Для фундаментальной науки ситуация принципиально иная. Оценка эффективности научной деятельности – всегда субъективна, поскольку полезные для практической деятельности результаты отсутствуют в принципе. Приходится применять те или иные методы экспертных оценок. Необходимое условие – новизна результатов. Есть и другие критерии – сложность получения результата (например, сложность доказательства теоремы), красота результата, стройность упорядочения знаний и объяснения явлений, возможность построения прогнозов. Экспертные оценки – всегда субъективны.
Практика показывает, что для проведения фундаментальных исследований не требуется обширный багаж знаний. Именно поэтому составляющие часть фундаментальной науки работы Аристотеля, Платона, Евклида, Диофанта, Ньютона, Эйлера, Канта, Лобачевского, Гегеля, Менделеева и многих других актуальны и в настоящее время, в то время как для проведения прикладных научных разработок, как правило, необходимы знания последних лет.
Ясно, что успешность деятельности в фундаментальной науке определяется поддержкой сообщества ученых. Проявляется эта поддержка, в частности, в виде публикаций в престижных журналах, выступлений с пленарными докладами на международных конференциях, выборах в научные общества, присуждении наград и т.д. Совершенно ясно, что социальная успешность научного работника отнюдь не всегда соответствует его заслугам в развитии науки. Достаточно в качестве примеров рассмотреть судьбу Менделеева и Лобачевского. О полученных ими результатах рассказывают в средней школе, в то время, как ни тот, ни другой в свое время не были поддержаны научным сообществом, в частности, не были избраны в Академию наук.
Мнение сообщества ученых выявляют с помощью тех или иных экспертных технологий. Недостатки экспертных оценок очевидны: мнения опрошенных не всегда объективны, опираются на неполную информацию, не могут быть полностью свободны от групповых пристрастий.

7. Библиометрические базы данных и индексы цитирования
Экспертные оценки – всегда субъективны. Естественным является желание найти объективные оценки эффективности научной деятельности. На первый взгляд представляется, что такие оценки можно получить методами наукометрии, опираясь на библиометрические базы данных. Например, Российский индекс научного цитирования (РИНЦ) использует электронную библиотеку научных публикаций http://elibrary.ru для расчета большого числа показателей, основными из которых являются число публикаций, число цитирований и h-индекс (индекс Хирша).
Обсудим эти показатели. Ясно, что число публикаций демонстрирует, прежде всего, активность и трудолюбие научного работника. При этом сам факт появления научной публикации демонстрирует поддержку научного сообщества (например, поддержку рецензентов научного журнала и его руководства). Число цитирований – более объективный показатель, поскольку сам факт цитирования означает, что цитируемая публикация оказалась полезной для подготовки другой работы, в конечном счете, для развития науки. Индекс Хирша позволяет увязать между собой два только что рассмотренных показателя. Его популярность в научном сообществе несколько загадочна, поскольку с содержательной точки зрения он близок к более простому показателю – средней цитируемости, т.е. к отношению числа цитирований к числу публикаций.
Библиометрические базы данных и надстройки над ними, позволяющие проводить анализ публикационной активности научного работника, несомненно, полезны для развития науки. Они позволяют быстро получить представление о том, какие вопросы изучал конкретный специалист, а часто – и возможность знакомства с текстами его публикаций. Можно установить потребителей его продукции, наиболее часто цитируемые работы.
Несомненно, что результаты формально-статистического анализа на основе библиометрических баз данных сильно коррелируют с гораздо более трудоемкими экспертными оценками. Много печатающийся и широко цитируемый научный работник хорошо известен профессиональному сообществу, многие сотоварищи его поддерживают, а потому и экспертная оценка высока.
Однако отсюда не следует, что можно эффективно управлять наукой, используя результаты анализа на основе библиометрических баз данных. Необходимо учитывать реакцию управляемых на административно введенные критерии эффективности научной деятельности. Как отдельные научные работники, так и их объединения (лаборатории, организации) могут значительно увеличить наукометрические показатели. Нужно больше статей – разошлем в сотни редакций журналов практически одинаковые тексты (если варьировать названия, аннотации и списки литературы, то обнаружить повторы при формальном анализе практически невозможно). Нужно больше цитирований – будем ссылаться друг на друга в одной лаборатории и на сотрудников дружественных структур. Известно, что главный редактор одного из научных журналов заставлял всех авторов журнала ссылаться на несколько его публикаций. Тогда и индексы Хирша будут расти. Можно подробно обсуждать различные варианты ответов массы научных работников на административно введенные критерии эффективности. Ясно, что преимущества получат социально активные деятели, прежде всего администраторы разного уровня. Реальное развитие науки, естественно, замедлится, поскольку время и силы будут расходоваться на имитацию.
Применительно к настоящему моменту большое значение имеют недостатки существующих библиометрических баз данных и основанных на них методов анализа публикационной активности, прежде всего неполнота информации, неадекватность методов анализа и интерпретации полученных числовых значений [17, 20, 24, 25].

8. Глобализация и патриотизм в развитии науки
Из сказанного выше, а прежде всего из опыта проведения научных исследований ясно, что главное – интеллектуальный процесс познания нового, решения поставленной задачи, а идет он в голове научного работника. Знакомство с результатами предшественников происходит, прежде всего, в процессе обучения. В начале исследовательского проекта знакомство с результатами других исследовательских групп в стране и мире полезно, чтобы выявить новизну своего проекта, однако не является необходимым. И проводить сравнение может другое подразделение (типа патентного отдела). На следующих стадиях, когда установлено, что проект опережает аналоги, то использование результатов других исследовательских групп становится излишним (хотя отслеживать их продвижение целесообразно).
Следовательно, прикладная наука может успешно развиваться в отдельно взятой стране, без всякой связи с зарубежными странами. Так и было в нашей стране в атомном и космическом проектах. Первые встречи с зарубежными специалистами были проведены уже после получения основных результатов. Дальнейшие контакты развивались, по нашей оценке, прежде всего, в политических, социальных (туризм за счет государства) и коммерческих целях.
Фундаментальная наука также может успешно развиваться в отдельно взятой стране. Насколько мне известно, древние греки не очень-то стремились зарубежным контактам (хотя Платон ездил в Египет). Как и великие философы Гегель и Кант, в ХХ в. в течение нескольких десятилетий ХХ в. контакты отечественных ученых с заграничными специалистами были затруднены, в то время как фундаментальная наука бурно развивалась.
Говорят, что нобелевский лауреат физик-теоретик Л.Д. Ландау никогда не читал научные публикации. Он говорил: «Если будет получено что-либо ценное, кто-нибудь расскажет». Проанализируем этот исторический факт:
1) Л.Д. Ландау занимался фундаментальной наукой и внес в нее вклад, оцененный высшей в мире премией;
2) Л.Д. Ландау не тратил время на чтение научных публикаций – ни зарубежных, ни отечественных;
3) Л.Д. Ландау получал информацию от специальной службы, занимающейся просмотром и анализом публикаций.
На наш взгляд, ситуация типичная. Вырвавшемуся вперед исследователю чужие публикации практически не нужны, аспиранту – наоборот.
Однако в фундаментальной науке распространено внимание к зарубежным публикациям, к налаживанию международных контактов. Связано это, прежде всего, с социальной стороной научной деятельности. Вставить в статью ссылки на зарубежные источники – значит, продемонстрировать свой высокий научный уровень. Это особенно важно, когда администраторы или известные специалисты настаивают на наличии таких ссылок. Опубликовать статью на английском языке за рубежом – это возможность продемонстрировать, как ценят автора этой статьи во всем мире. И совсем неважно, что для соотечественников знакомство с этой статьей будет затруднено. Зато специалисты в странах, являющихся геополитическими конкурентами нашей страны, совершенно бесплатно получают в свое распоряжение научные результаты, выполненные на деньги российских налогоплательщиков.
Кому выгодна глобализация? В современных условиях – геополитическим конкурентам. Патриотизм означает, что заботиться, прежде всего, о своей стране, а не о геополитических конкурентах.

9. Получение знания и продвижение научного результата
Получение нового знания (открытия существующего независимо от исследователя или создание изобретения, которого ранее не было) и продвижение научного результата необходимо рассматривать по отдельности.
Получение нового знания вполне возможно в изоляции. Герцог Генри Кавендиш так и делал. Большинство научных работ Кавендиша не публиковалось вплоть до второй половины XIX века, когда Джеймс Максвелл занялся разбором архивов Кавендиша. И даже сейчас несколько ящиков, заполненных рукописями и приборами, назначение которых не поддается определению, остаются не разобранными. Примерно за 11 лет до Кулона закон взаимодействия электрических зарядов был открыт Г. Кавендишем, однако результат не был опубликован и долгое время оставался неизвестным. Поэтому мы изучаем в школе закон Кулона, хотя его следовало бы называть законом Кавендиша по фамилии первооткрывателя.
Продвижение научного результата можно сравнить с завоеванием рынка, причем рынка капиталистического типа. Маркетинг на этом рынке могут осуществлять специальные структуры, отделенные от исследователя, как это предлагается в [45].
Очевидна коммерческая основа многих популярных лозунгов и принятых под их влиянием решений. Бесспорно требование о первоначальной публикации в российских журналах результатов исследований, выполненных на деньги российских налогоплательщиков. Тот, кто делает первую публикацию за рубежом, наносит экономический ущерб нашей стране.
Искусственное стимулирование роста числа публикаций, погоня за числом цитирований, большими значениями индексов Хирша и импакт-факторов журналов привела к созданию коммерческих структур, паразитирующих на науке. В нашей стране стало обычным взимание платы с авторов за опубликование статьи, в то время как еще 10–15 лет назад публикация была бесплатной, а 25–30 лет назад авторы получали гонорары за статьи. Помню, как гонорары за переводы статей помогали в «лихие 90-е».

10. Заключительные замечания
Самостоятельная творческая работа – первична, естественна, а глобализация науки - вторична, искусственна, а потому не является необходимой. Прогноз С. Лема в «Сумме технологии» [46] – в будущем нас ждет наука районного масштаба, искусство районного масштаба... И этот прогноз уже осуществляется – в каждом областном центре формируется самодостаточное научное сообщество со своей инфраструктурой (вузами, НИИ, издательствами, журналами, диссертационными советами).
Как пишет К.С. Хруцкий, в целом, наш Триадологический подход как раз и утверждает равенство (значит – Триединство) всех Трех основных (супер)систем познания: противоположных Позитивизма (математического физикализма) и Органицизма (функционалистского антропокосмизма); и промежуточного (и аксиального) Интегрализма (системного и холистического знания). Применительно к обсуждаемой теме наблюдаем триединство, в котором противостоят друг другу Глобальная наука и Ученый, творящий новое знание, а промежуточная Интегральная система соответствует их взаимодействию. Эта метафора (словесная модель) заслуживает подробного развития.
Мировую (глобальную) науку С.Н. Гринченко «орган» единой системы Человечества сопоставляет с другими такими «органами» - «мировым производством», «мировым образованием» и др. [31]. Организации будущего управления хозяйством (т.е. будущей глобальной и региональной экономики, экономики и организации производства на предприятиях и их объединениях) посвящена функционалистско-органическая информационная экономика, опирающаяся на взгляды Аристотеля (ее называют также солидарной информационной экономикой или неформальной информационной экономикой будущего) [47–50]. В ней разрабатываются процедуры принятия согласованных решений. Аналогичные процедуры могут быть использованы, апробированы и внедрены доя решения различных задач управления наукой.
Подведем итоги. Развитие науки в отдельно взятой стране возможно и целесообразно. И прикладной, и фундаментальной. Но при этом надо отслеживать, что делается в других странах, и заниматься пропагандой своих достижений. Это могут делать не исследователи, а специально организованные службы. Печатать новые результаты следует сначала в России.
Управление прикладной наукой и фундаментальной наукой осуществляется по разным принципам. Для прикладной науки критерий -= практический результат. Оценка эффективности научной деятельности в области фундаментальной науки должна осуществляться на основе экспертных технологий, как это делается, например, в Великобритании [51]. Библиометрические базы данных и рассчитанные по ним наукометрические индексы могут играть лишь вспомогательную роль.
Необходимо проведение развернутых исследований в области науковедения и разработка на их основе научно обоснованных рекомендаций по управлению наукой.

Список литературы
1. Мухин В.В. О контроллинге научной деятельности / В.В. Мухин, А.И. Орлов // Политематический сетевой электронный научный журнал Кубанского государственного аграрного университета (Научный журнал КубГАУ) [Электронный ресурс]. – Краснодар: КубГАУ, 2014. – №06(100). С. 256–275. – IDA [article ID]: 1001406013. – Режим доступа: http://ej.kubagro.ru/2014/06/pdf/13.pdf
2. Орлов А.И. Статистика объектов нечисловой природы в экспертных оценках // Прогнозирование научно-технического прогресса. Тезисы докладов III Всесоюзной научной школы (Минск, 10–16 марта 1979 г.). Минск: Изд-во Белорусского научно-исследовательского института научно-технической информации и технико-экономических исследований Госплана БССР, 1979. С. 160–161.
3. Орлов А.И. Организационные методы управления наукой и статистика объектов нечисловой природы // Тезисы докладов Всесоюзного симпозиума «Медицинское науковедение и автоматизация информационных процессов» (Москва, 27–29 ноября 1984 г.). М.: ВНИИ медицинской и медико-технической информации Министерства здравоохранения СССР, 1984. С. 215–216.
4. Орлов А.И. Союз науки и производства // Стандарты и качество. 1987. № 10. С. 107–109.
5. Гнеденко Б.В., Орлов А.И. Роль математических методов исследования в кардинальном ускорении научно-технического прогресса // Заводская лаборатория. Диагностика материалов. 1988. Т. 54, № 1. С. 1–4.
6. Орлов А.И. О перестройке статистической науки и её применений // Вестник статистики. 1990. № 1. С. 65–71.
7. Орлов А.И. Социологический прогноз развития российской науки на 1993-1995 гг. // Наука и технология в России. 1993. № 1. С. 29– 30.
8. Орлов А.И. Прикладная статистика – «Золушка» научно-технической революции // Наука и технология в России. 1994. № 1 (3). С. 13–14.
9. Орлов А.И., Нечаева Е.Г., Соколов А.В. Статистика объектов нечисловой природы и анализ данных о научном потенциале // Социология: методология, методы, математические модели. 1995. № 5–6. С. 118–136.
10. Орлов А.И., Нечаева Е.Г., Соколов А.В. Перспективы применения современных статистических методов в выборочных исследованиях научных организаций // Наука и технология в России. 1995. № 2 (8). С. 8–9.
11. Налимов В.В., Мульченко З.М. Наукометрия. Изучение развития науки как информационного процесса. – М.: Наука, 1969. – 192 с.
12. Орлов А.И. Первый Всемирный конгресс Общества математической статистики и теории вероятностей им. Бернулли // Заводская лаборатория. Диагностика материалов. 1987. Т.53, № 3. С. 90–91.
13. Орлов А.И. Всемирный Конгресс Общества им. Бернулли // Стандарты и качество. 1987. № 5. С. 105–106.
14. Орлов А.И. Первый Всемирный конгресс Общества математической статистики и теории вероятностей им. Бернулли // Надежность и контроль качества. 1987. № 6. С. 54–59.
15. Орлов А.И. О перестройке статистической науки и её применений // Вестник статистики. 1990. № 1. С. 65–71.
16. Орлов А.И. Статистические методы в российской социологии (тридцать лет спустя) // Социология: методология, методы, математические модели. 2005. № 20. С. 32–53.
17. Орлов А.И. О некоторых методологически ошибочных методах анализа и оценки результатов научной деятельности // Россия: тенденции и перспективы развития. Ежегодник. Вып. 8. / РАН. ИНИОН. Отд. науч. сотрудничества и междунар. связей; Отв. ред. Ю.С. Пивоваров. – М., 2013. – Ч. 2. – С. 528–533.
18. Управление большими системами / Сборник трудов. Специальный выпуск 44. Наукометрия и экспертиза в управлении наукой / Под ред. Д.А. Новикова, А.И. Орлова, П.Ю. Чеботарева. М.: ИПУ РАН, 2013. – 568 с.
19. Наукометрия и экспертиза в управлении наукой: сборник статей / Под ред. Д.А. Новикова, А.И. Орлова, П.Ю. Чеботарева. М.: ИПУ РАН, 2013. – 572 с.
20. Орлов А.И. Два типа методологических ошибок при управлении научной деятельностью // Управление большими системами / Сборник трудов. Специальный выпуск 44. Наукометрия и экспертиза в управлении наукой / Под ред. Д.А. Новикова, А.И. Орлова, П.Ю. Чеботарева]. М.: ИПУ РАН, 2013. – С. 32–54.
21. Орлов А.И. Наукометрия и управление научной деятельностью // Управление большими системами / Сборник трудов. Специальный выпуск 44. Наукометрия и экспертиза в управлении наукой / [под ред. Д.А. Новикова, А.И. Орлова, П.Ю. Чеботарева]. М.: ИПУ РАН, 2013. – С. 538–568.
22. Орлов А.И. Примеры методологических ошибок при управлении научной деятельностью // Чрезвычайная конференция научных работников РАН (29–30 августа 2013 г., Москва) «Настоящее и будущее науки в России. Место и роль Российской академии наук». Тезисы участников. URL: http://rasconference.ru/index.php/o-%D0 ... %B2#%D0%9E (дата обращения 30.07.2014).
23. Орлов А.И. Примеры методологических ошибок при управлении научной деятельностью // Проблемы наукометрии: состояние и перспективы развития. Международная конференция. – М.: Ин-т проблем развития науки РАН, 2013. – С. 107–109.
24. Орлов А.И. Критерии выбора показателей эффективности научной деятельности // Контроллинг. – 2013. – №3(49). – С. 72–78.
25. Орлов А.И. О показателях эффективности научной деятельности // Экономический анализ: теория и практика. – 2014. – № 7 (358). – С. 21–29.
26. Орлов А.И. О развитии контроллинга научной деятельности // Контроллинг на малых и средних предприятиях ((Прага, 25 апреля, 2014, Высшая школа финансов и управления). Сборник научных трудов IV международного конгресса по контроллингу. Под научной редакцией д.э.н., профессора Фалько С.Г. – Прага – Москва, НП «Объединение контроллеров», 2014. – С. 227 – 23. URL: http://controlling.ru/files/56.pdf (дата обращения 30.07.2014).
27. Чудова Н.В. Помериться «хиршами», или о новом цивилизационном вызове // Вестник Российской академии наук. 2014. Т.84, № 5. С. 462–464.
28. Бугаченко А.Л. Почему Хирш плох? // Вестник Российской академии наук. 2014. Т.84, № 5. С.461–461.
29. Михайлов О.В. Нужна модификация самого популярного индекса цитируемости // Вестник Российской академии наук. 2013. Т.83, № 10. С. 943–944.
30. Чеботарев П.Ю. Оценка ученых: пейзаж перед битвой // Наукометрия и экспертиза в управлении наукой. – М.: ИПУ РАН, 2013. – С. 506–537.
31. Гринченко С.Н. Является ли мировая наука «организмом»? // Биокосмология – нео-Аристотелизм. Bilingual Electronic Journal of Universalizing Scientific and Philosophical Research based upon the Original Aristotelian Cosmological Organicism. Vol. 4. № 1–2 (Winter / Spring 2014). – P. 115–122.
32. Хруцкий К.С. Триадический биокосмологический подход к вопросам развития науки России // Биокосмология – нео-Аристотелизм. Bilingual Electronic Journal of Universalizing Scientific and Philosophical Research based upon the Original Aristotelian Cosmological Organicism. ¬ Vol.3. № 3 (Summer 2013). – P. 375–390.
33. Орлов А..И. Теория принятия решений. – М.: Экзамен, 2006. – 573 с.
34. Бутов А.А., Волков М.А., Макаров В.П., Орлов А.И., Шаров В.Д. Автоматизированная система прогнозирования и предотвращения авиационных происшествий при организации и производстве воздушных перевозок // Известия Самарского научного центра Российской академии наук. 2012. Т. 14. № 4 (2). С. 380–385.
35. Орлов А.И., Шаров В.Д. Метод выявления отклонений в системе контроллинга (на примере мониторинга уровня безопасности полетов) // Национальные интересы: приоритеты и безопасность. 2014. № 26 (263). С. 54–64.
36. Орлов А.И. О подходах к разработке организационно-экономического обеспечения решения задач управления в аэрокосмической отрасли / А.И. Орлов // Политематический сетевой электронный научный журнал Кубанского государственного аграрного университета (Научный журнал КубГАУ) [Электронный ресурс]. – Краснодар: КубГАУ, 2014. – №05(099). С. 73–100. – IDA [article ID]: 0991405005. – Режим доступа: http://ej.kubagro.ru/2014/05/pdf/05.pdf
37. Новиков Д.А., Орлов А.И. Экспертные оценки – инструменты аналитика // Заводская лаборатория. Диагностика материалов. 2013. Т.79, № 4. С. 3–4.
38. Орлов А.И. Организационно-экономическое моделирование: в 3 ч. Ч.2. Экспертные оценки. М.: Изд-во МГТУ им. Н.Э. Баумана, 2011. – 486 с.
39. Орлов А.И. Теория экспертных оценок в нашей стране / А.И. Орлов // Политематический сетевой электронный научный журнал Кубанского государственного аграрного университета (Научный журнал КубГАУ) [Электронный ресурс]. – Краснодар: КубГАУ, 2013. – №09(093). С. 1652–1683. – IDA [article ID]: 0931309114. – Режим доступа: http://ej.kubagro.ru/2013/09/pdf/114.pdf
40. Орлов А.И., Савинов Ю.Г., Богданов А.Ю. Экспертные технологии и их применение при оценивании вероятностей редких событий // Заводская лаборатория. Диагностика материалов. 2014. Т.80, №3. С. 63–69.
41. Волков В.А., Орлов А.И. Организационно-экономические подходы к оценке реализуемости проектов по созданию ракетно-космической техники // Экономический анализ: теория и практика. 2014. № 11 (362). С. 41–47.
42. Волков В.А., Баев Г.О., Орлов А.И., Фалько С.Г. Требования и оценка реализуемости проектов создания изделий ракетно-космической техники // Политематический сетевой электронный научный журнал Кубанского государственного аграрного университета (Научный журнал КубГАУ) [Электронный ресурс]. – Краснодар: КубГАУ, 2014. – №05(099). С. 124 – 136. – IDA [article ID]: 0991405008. – Режим доступа: http://ej.kubagro.ru/2014/05/pdf/08.pdf
43. Орлов А.И., Цисарский А.Д. Особенности оценки рисков при создании ракетно-космической техники // Национальные интересы: приоритеты и безопасность. 2013. №43 (232). С. 37 – 46.
44. Орлов А.И., Луценко Е.В. Системная нечеткая интервальная математика. Краснодар, КубГАУ. 2014. – 600 с.
45. Милек О.В., Шмерлинг Д.С. О продвижении университета на международном академическом «рынке» // Управление большими системами. 2013. № 44. С. 139 – 143.
46. Лем С. Сумма технологии: Собр. соч. Т.13 (дополнительный). – М.: Текст, 1996. – 463 с.
47. Орлов А.И. Аристотель и неформальная информационная экономика будущего // Биокосмология – нео-Аристотелизм. Bilingual Electronic Journal of Universalizing Scientific and Philosophical Research based upon the Original Aristotelian Cosmological Organicism. Vol.2. № 3. (Summer, 2012). С. 150 – 164.
48. Orlov A. I. Functionalist-Organic Information Economy – the Organizational-Economic Theory of Innovation Development // Биокосмология – нео-Аристотелизм. Bilingual Electronic Journal of Universalizing Scientific and Philosophical Research based upon the Original Aristotelian Cosmological Organicism. Vol.3. № 1 (Winter 2013). – P. 52 – 59.
49. Орлов А.И. Проблемы методологии государственной политики и управления в неформальной информационной экономике будущего / А.И. Орлов // Политематический сетевой электронный научный журнал Кубанского государственного аграрного университета (Научный журнал КубГАУ) [Электронный ресурс]. – Краснодар: КубГАУ, 2013. – №04(88). – С. 592 – 618. – IDA [article ID]: 0881304041. – Режим доступа: http://ej.kubagro.ru/2013/04/pdf/41.pdf
50. Орлов А.И. Солидарная информационная экономика – инструмент реализации национальных интересов // Национальные интересы: приоритеты и безопасность. 2013. № 33 (222). С. 2 – 10.
51. Миркин Б.Г. О понятии научного вклада и его измерителях // Управление большими системами. 2013. № 44. С. 292–307.


Вернуться наверх
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Приглашаем к дискуссии по проблемам управления наукой
СообщениеДобавлено: Чт ноя 20, 2014 12:27 pm 
Не в сети

Зарегистрирован: Вт сен 28, 2004 11:58 am
Сообщений: 7007
Глубокоуважаемый Александр Иванович!

Благодарю Вас за возможность ознакомления с Вашей статьей «О строительстве науки в отдельно взятой стране» (Biocosmology – Neo-Arestotelism, Vol 4, No 3, Summer 2014). Статья мне интересна, так как я продолжают изучать многие проблемы, рассмотренные в публикации. Некоторые Ваши предложения я принимаю без оговорок. Это, например, необходимость проведения развернутых исследований в области науковедения и разработка на их основе научно обоснованных рекомендаций по управлению наукой. По ряду предложений имею свое мнение, но тем интереснее обсуждать различные подходы. Вот некоторые мои представления.
Опасения за неправильную реакцию управляемых на административно введенные критерии эффективности научной деятельности все же несколько преувеличены. Конечно, нужно бороться с искусственным повышением значений наукометрических критериев. В какой-то статье я встретил интересную аналогию: работают много фальшивомонетчиков, но деньги, как всеобщий эквивалент, никто не отменял. По мере предания огласки случаев манипулирования с критериями с этим явлением можно будет успешно бороться.
Большое внимание в Вашей статье обращено на экспертные методы оценки, причем для фундаментальной науки предпочтение отдается экспертным технологиям. Не отрицая важности экспертных технологий, моя позиция – они на равных существуют с наукометрическими методами оценки эффективности исследований. Эта позиция в значительной мере сформировалась под влиянием статьи Касимовой Р.Г. «Наукометрические показатели как один из индикаторов качества научной деятельности» (журнал «Науковедение», 2002, №1, стр. 132-143; этот журнал тогда еще существовал). Там на основании обобщения большого зарубежного материала делается вывод: интегральным методом оценки считается содержательная экспертиза, опирающаяся на наукометрические критерии. Конечно, ошибки возможны как со стороны экспертов, так и науковедов, но тогда они становятся предметом дискуссий с формулированием рекомендаций.
Ваши соображения о низкой эффективности фундаментальных исследований представляются мне справедливыми. По моему мнению, они в какой-то мере совпадают с выводами В.В. Налимова. Вот фрагмент из одной его статьи:
«Стремление к разложению изучаемого явления на составные части и к тщательному изучению деталей еще продолжает давать необычайные результаты, но только в новых областях знаний, скажем, в молекулярной биологии. В старых областях знаний этот подход приводит к накоплению невероятного количества частных знаний, которые остаются неиспользованными: они не попадают в монографии, не оказывают влияния на последующие работы. Это, если хотите, старость науки. Здесь, в отличие от биологических организмов, при старении затрудняется не обмен веществ, а обмен идей. Из множества частных знаний не складывается знание о большой системе». ( Налимов В.В., Баринова З.Б. Этюды по истории кибернетики. // Философия науки, 2000, №1(7), с.55-78.
В отношении взаимоотношения прикладной науки и фундаментальной науки мне представляется перспективной классификация Организации экономического сотрудничества и развития: чистые фундаментальные исследования; ориентированные фундаментальные исследования; прикладные исследования вообще; стратегические прикладные исследования; конкретные прикладные исследования; экспериментальные разработки. Было бы интересно для отечественной науки определить распределение исследований по этим разделам.
Один из важных рассматриваемых Вами вопросов – полезность фундаментальной нвуки. По моим убеждениям она связана с центральной парадигмой современной фундаментальной науки – детерминизмом. Сейчас крепнет убеждение – от господства одной парадигмы надо переходить к множеству познавательных установок. Одно из первых мест в этом множестве – вероятностная парадигма, выдвигающая на первые роли теорию вероятностей и математическую статистику. Полезность этих представлений для практики не вызывает сомнений.
Слабое развитие науковедения и наукометрии в нашей стране не может не вызывать озабоченность. Вспоминая прежние времена (1960-1970-е гг.) можно отметить, что большую роль в развитии отечественной кибернетики сыграл Научный совет по комплексной проблеме «Кибернетика» при Президиуме АН СССР, руководимый академиком А.И. Бергом. Как известно, совет способствовал созданию новых организаций, издательской деятельности, проведению конференций и пр. Основываясь на этом опыте, я написал письмо в Минобрнауки с предложением по созданию аналогичной структуры для науковедения и наукометрии. В полученном ответе меня заверили, что такие структуры существуют (?).
Как известно, надежда умирает последней. Будем надеяться, что Ваши усилия и усилия других коллег по улучшению дел в отечественной науке получат заметный отклик.

С наилучшими пожеланиями Грановский Ю.В.


Вернуться наверх
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Приглашаем к дискуссии по проблемам управления наукой
СообщениеДобавлено: Сб дек 06, 2014 9:48 pm 
Не в сети

Зарегистрирован: Вт сен 28, 2004 11:58 am
Сообщений: 7007
Приватизация науки на Западе


На Западе происходит жесткая монополизация точного знания в рамках закрытых олигархических структур.
Статью британского автора о состоянии европейского образования, которая многое объясняет в целях и задачах российских реформаторов классической советской школы.
Русские также стоят в шаге от глобальной экспроприации знания, которая превратит не только науку, но и, вообще, учебу, в привилегию богатых господ.
С 1990 по 2000 год средние цены на журналы в области естествознания и технических наук, медицины и гуманитарных и социальных наук выросли на 123, 111 и 127% (это при том, что вообще индекс розничных цен за этот период вырос на 38%). С 2001 по 2006 год цены журналы в области социальных наук, естествознания, медицины, технических наук и гуманитарных наук выросли на 74, 46, 33, 63 и 68% (при росте индекса розничных цен на 15%). Такие цены порождают неравенство доступа, и даже не только между академическими и независимыми исследователями, но и между университетами. В Британии элитные университеты тратят на журналы 85 фунтов на студента, «новые университеты» — 32, а в Третьем мире расходы, конечно, ещё меньше.

Источник: OECD Main Science and Technology Indicators
(http://stats.oecd.org/Index.aspx?DataSetCode=MSTI_PUB).

Какие капиталистические акулы Запада самые зубастые? По сравнению с кем монополизм WalMart’а[1] выглядит безобидным продуктовым магазинчиком, а Руперт Мёрдок[2] — социалистом? Ни за что не угадаете. Вам на ум может прийти много вариантов, но я имел в виду не банки, нефтяные или страховые компании, а — минуточку внимания — научные издательства. Этот бизнес может вам показаться застоявшимся и не очень перспективным. Не тут-то было. Из всех корпоративных афер именно их рэкет требует самого быстрого вмешательства антимонопольных служб.
Все сходятся во мнении, что общественность надо приобщать к научному знанию. Без современных знаний мы не можем принимать взвешенных демократических решений. Но издательства закрыли знания на замок и повесили табличку «Вход строго воспрещен».
Вам может быть не по душе, что Руперт Мёрдок взимает 1 фунт стерлингов за суточный доступ к газетам Times и Sunday Times. Но вы, по крайней мере, можете за сутки прочитать и скачать сколько угодно статей. Прочтение же одной публикации издательства Elsevier стоит 31,5 доллар[3]. Издательство Springer берет почти 35 евро за статью[4], Wiley-Blackwell — 42 доллара[5]. Хотите прочитать десять — десять раз и заплатите. И эти журналы сохраняют авторские права навечно. Желаете прочитать старую публикацию 1981 года? Заплатите 31 доллар 50 центов[6].
Можно, конечно, сходить в библиотеку (если она ещё не закрылась). Но библиотеки теперь тоже под бременем таких астрономических цен. Средняя стоимость годовой подписки на журнал по химии составляет 3 792 доллара[7]. Некоторые журналы стоят более 10 тысяч в год. Самые дорогие попадавшиеся мне журналы у издательства Elsevier — Biochimica и Biophysica Acta — по 20 930 долларов[8]. Хотя библиотеки серьёзно сократили подписку на журналы, чтобы свести концы с концами, расходы на них нынче составляют 65% их бюджета[9], что приводит к сокращению закупок книг. Издержки на журналы — это существенная часть расходов университетов, которые перекладываются на студентов.

Источники: Тенденции развития кадрового потенциала российской науки. М.: Институт проблем развития науки РАН, 2008. С. 7.

Мёрдок оплачивает работу своих журналистов и редакторов, и его компании создают большую часть используемого ими материала. Научные же издательства получают статьи, услуги референтов и даже значительную часть редакторских услуг бесплатно. Публикуемый материал заказывается и оплачивается всеми нами, через государственные исследовательские гранты и научные стипендии. Но чтобы увидеть его, мы обязаны еще раз серьёзно раскошелиться.
Прибыли в этом бизнесе колоссальные: в прошлом году, например, рентабельность Elsevier составила 36% (724 миллиона фунта стерлингов из 2 миллиардов дохода)[10]. Это результат жесткой монополизации рынка. Издательства Elsevier, Springer и Wiley, поглотившие многих бывших конкурентов, теперь публикуют 42% статей[11].
Более того, университеты вынуждены покупать их продукцию. Научные статьи публикуются только в одном месте, и научные работники обязаны их прочитывать, чтобы следить за развитием исследований. Спрос не эластичен, конкуренция отсутствует, потому как один и тот же материал не может публиковаться в разных журналах. Во многих случаях издательства обязывают библиотеки закупать сразу целый набор журналов, желают они того или нет. Совершенно не удивительно, что величайший аферист Роберт Максвелл[12] заработал немалую часть своего состояния именно на научных изданиях.
Издательства утверждают, что они вынуждены устанавливать такие цены для покрытия затрат на печать и распространение и что их вклад в конечный продукт значителен (по словам Springer), так как они «разрабатывают бренды журналов и развивают цифровую инфраструктуру, которая произвела революцию в обмене научными результатами за последние 15 лет»[13]. Однако анализ, проведенный Deutsche Bank, привел к иным выводам. «Мы убеждены, что вклад издательств в процесс публикации невелик… Если бы их операции действительно были такими сложными, дорогостоящими и ценными, как они утверждают, рентабельность 40% была бы невозможна». Вместо того, чтобы способствовать распространению научных достижений, большие издательства препятствуют ему, задерживая публикацию порой более чем на год[14].

Источник: Наука, технологии и инновации России: 2012. С. 68—70.

То, что происходит, — это чистой воды капитализм рантье: монополизация общественного ресурса и взвинчивание цен. Также вполне уместен термин «экономический паразитизм». Для получения знаний, за которые мы уже заплатили, мы становимся заложниками помещиков от академии.
Худо приходится исследователям, но еще хуже непосвящённым. Я отсылаю читателей к научным публикациям, следуя принципу, согласно которому должны указываться источники утверждений. Читатели же отвечают, что им не по карману оценить, правильно ли я привел утверждения из источников. Независимые исследователи, которые пытаются следить за важными разработками, вынуждены выкладывать тысячи[15]. Это не что иное, как налог на образование, удушение общественной мысли. Имеем также нарушение Всеобщей декларации прав человека, в которой говорится: «Каждый имеет право свободно… участвовать в научном прогрессе и пользоваться его благами»[16].
Открытые ресурсы, вопреки ожиданиям и наличию нескольких замечательных источников, вроде Public Library of Science и базы данных по физике arxiv.org, не потеснили монополистов. В 1998 году журнал The Economist, проведя обзор возможностей, предоставляемых электронными издательствами, высказал прогноз: «Дни сорокапроцентной рентабельности могут вскорости кануть в Лету вслед за Робертом Максвеллом»[17]. Но к 2010 году рентабельность Elsevier (36%) не изменилась по сравнению с 1998 годом[18].
Причина в том, что крупные издательства захватили журналы с наибольшим коэффициентом воздействия, публикации в которых жизненно необходимы для получения грантов и продвижения карьеры[19]. Можно начать читать открытые ресурсы, но невозможно отказаться от закрытых.

Источник: Индикаторы науки 2013. С. 54.

Правительственные организации, за редким исключением, не вступают с ними в конфликт. Национальные институты здравоохранения в США требуют от всех получателей их грантов публиковать статьи в открытых ресурсах[20]. Но Исследовательские советы Великобритании (Research Councils UK), плодящие на тему открытого доступа сплошную филькину грамоту, «предполагают, что издательства сохранят дух своей нынешней практики»[21]. В этом можно не сомневаться.
В ближайшее время правительствам следовало бы обратить внимание антимонопольной службы на научные издательства и потребовать открытого доступа ко всем статьям, спонсируемым из государственных фондов[22]. В долгосрочной перспективе нужно совместно с научным сообществом разработать механизм исключения посредников и создать, по предложению Бьорна Брембса, единый всемирный архив научной литературы и данных[23]. Рецензирование могло бы проводиться независимой организацией. Она могла бы финансироваться библиотеками, чьи бюджеты пока что перетекают в руки частников.
Монополия на знания незаконна и представляет собой такой же анахронизм, как и Хлебные законы (английские законы о высоком налогообложении ввозимого зерна в интересах земельной аристократии, отменённые в 1846 году под давлением промышленного капитала. — «Скепсис».). Так давайте же избавимся от паразитирующих помещиков и освободим науку, которая принадлежит всем нам.

* все расходы на НИОКР.
Источник: Доклад о человеческом развитии 2013. Возвышение Юга: человеческий прогресс в многооб¬разном мире. М., 2013; Наука, технологии и инновации России: 2012. М., 2013. С. 68—70.

Примечания
1. Самая крупная сеть супермаркетов в мире. — Прим. пер.
2. Медийный магнат, часто обвиняемый в использовании своей медиа-империи для пропаганды правой идеологии. — Прим. пер.
3. Были использованы цены следующих журналов издательства Elsevier: Journal of Clinical Epidemiology, Radiation Physics and Chemistry и Crop Protection, все стоят US$31.50. Статьи в четвертом журнале, Journal of Applied Developmental Psychology, стоят US$ 35.95.
4. Использованы цены следующих журналов Springer: Journal of Applied Spectroscopy, Kinematics and Physics of Celestial Bodies и Ecotoxicology, все по 34,95 евро.
5. Использованы цены следующих журналов Wiley-Blackwell: Plant Biology, Respirology и Journal of Applied Social Psychology, по US$ 42.
6. Использован архив издательства Elsevier, Applied Catalysis, где была проверена цена их первого издания в апреле 1981 года.
7. Bjorn Brembs, 2011. What’s Wrong with Scholarly Publishing Today? II.
8. http://www.elsevier.com
9. The Economist, 26th May 2011. Of goats and headaches.
10. The Economist, там же.
11. Glenn S. McGuigan and Robert D. Russell, 2008. The Business of Academic Publishing: A Strategic Analysis of the Academic Journal Publishing Industry and its Impact on the Future of Scholarly Publishing // Electronic Journal of Academic and Special Librarianship, volume 9, number 3.
12. Печально известный британский медиа-магнат, уличенный в финансовых махинациях. Умер в 1991 году. — Прим. пер.
13. Springer Corporate Communications, 29th August 2011. С просьбой о комментарии я связался с Elsevier по электронной почте, но ответа не получил.
14. Deutsche Bank AG, 11th January 2005. Reed Elsevier: Moving the Supertanker. Global Equity Research Report. Цит. по: Glenn S. McGuigan and Robert D. Russell, указ. соч.
15. John P. Conley and Myrna Wooders, 2009. But what have you done for me lately? Commercial Publishing, Scholarly Communication, and Open-Access // Economic Analysis & Policy, Vol. 39, No. 1.
16. Статья 27.
17. The Economist, 22nd January 1998.
18. Glenn S. McGuigan and Robert D. Russell, там же.
19. Glenn S. McGuigan and Robert D. Russell, там же.
20. http://publicaccess.nih.gov/
21. http://www.rcuk.ac.uk/documents/documen ... tement.pdf
22. Дэнни Кингсли продемонстрировал, что конкретные детали условий предоставления доступа имеют огромное значение:http://theconversation.edu.au/how-one-small-fix-could-open-access-to-research-2637
23. Bjorn Brembs, там же.

Источник: OECD Statistics (http://www.oecd.org/statistics/).
А вот отзывы о современных тенденциях в науке:
Известный науковед П. Фейерабенд заметил, что в науке оппонентов не столько убеждают, сколько подавляют: «Скептицизм сводится к минимуму; он направлен против мнений противников и против незначительных разработок... идей, однако никогда против самых фундаментальных идей. Нападки на фундаментальные идеи вызывают такую же "табу-реакцию, как "табу" в так называемых примитивных обществах. фундаментальные верования защищаются с помощью этой реакции, а также с помощью вторичных усовершенствований, и все то, что не охватывается обоснованной категориальной системой или считается несовместимой с ней, либо рассматривается как нечто совершенно неприемлемое, либо — что бывает чаще — просто объявляется несуществующим».
Разбитая на зоны «научных племен», наука как иерархическая структура, освященная определенными интерпретациями, теориями, способами видения, болезненно реагирует на то, что может поколебать «средства освящения». В результате «нормальная наука» (Т. Кун) вытесняет все острое либо на свою периферию, либо вообще за свои пределы, объявляя ненаучным.
«Цель нормальной науки, — писал Т. Кун, — ни в коем случае не требует предсказания новых видов явлений: явления, которые не вмещаются в эту коробку, часто, в сущности, упускаются из виду». И далее: «Ученые в русле нормальной науки не ставят себе цели создания новых теорий, обычно они к тому же нетерпимы к созданию таких теорий другими. Напротив, ис¬следование в нормальной науке направлено на разработку тех явлений и теорий, существование которых парадигма заведомо предполагает»4. Ну а то, что не предполагается, но возникает, объявляется либо «ненормальной наукой», либо «нормальной ненаукой», табуизируется или, в лучшем случае, маргинализируется в виде публицистики, «научпопа» и т. п.

Источник: OECD Main Science and Technology Indicators Database.
Узкоспециализированная, бисер-но-мозаичная наука продуцирует соответствующий ей тип образования, в котором узкая спецподготовка развивается в ущерб общетеоретической, панорамной, с одной стороны, и аналитике, с другой. Результат — «специалист-функция», «специалист-муравей». Тех, кто сопротивляется, стараются отсечь как можно раньше, не допустив в парадигму, а следовательно — и в науку, отчислить, не взять в аспирантуру, не дать защититься и т. п. Круг замыкается, нормальная наука торжествует в своем марше к импотенции и смерти, то есть к кризису и крушению парадигмы, которая редко способна к са¬моразвитию.
Реальное качественное развитие чаще всего происходит за пределами этого круга, куда, помимо прочего, выталкивают из нормальной науки тех, кто пытается заниматься, выражаясь куновским языком, не загадками, а тайнами — то есть прежде всего теорией и методологией, ставит под сомнение парадигму. В таких случаях сообщество меняет тип отношения с surveiller («надзирать») на punir («карать») (привет Мишелю Фуко) и стремится нейтрализовать угрозу тем или иным «дисциплинарным» (во всех смыслах) способом. Не случайно серьезные ученые заговорили о «новой инквизиции» в науке5.
Мягкая форма «научно-инквизиционного» воздействия — это призыв не строить теории, а заниматься фактами, то есть работать в сфере индуктивного знания. Важное само по себе, в «нормальной науке» оно получает гипертрофированное значение. «Нормальная наука» ориентирована на эмпирические факты, которые ее представители принципиально путают с научными. А ведь научный факт — это эмпирический факт, включенный в ту или иную теорию: вне теории, вне системы причинно-следственных связей, которые определяются только на основе теории, нет научных фактов, только эмпирические, стремительно превращающиеся в мусор внекаузальной системы.

Источник: Global R&D Report 2012 Magazine. P. 3-5.
Не говоря о том, что эмпирический и источниковедческий идиотизм («идиот» по-гречески — «человек, который живет так, будто окружающего мира не существует») это не учитывает: природа коварна, но не злонамеренна (Эйнштейн), а человек в качестве объекта исследования или источника (хронист, летописец, историк, респондент) может не просто ошибаться, а сознательно искажать реальность. Причем одно искажение ложится на другое — и это подается в качестве эмпирической реальности. Я уже не говорю о переписывании и уничтожении письменных источников, а также об изготовлении, порой поточном, фальшивых источников.
Механику нормальной науки И. Солоневич описывал таким образом: «Профессор получает явление по меньшей мере из третьих рук. Явление попадает в профессорский кабинет, во-первых, с запозданием, во-вторых, в чьей-то упаковке и, в-третьих, подгоняется под уже существующую философскую теорию. гуманитарные науки недобросовестны, .они созна¬тельно искажают факты, явления и события — в большинстве случаев даже и небескорыстно. Но дело-то обстоит так, что при данной методике общественных наук они ничего не могут понять, даже если бы и пытались сделать это добросовестно. Институты общественного мнения, вероятно, могли бы уловить сдвиги в психологии или в настроениях масс, установить некую закономерность этих сдвигов и на основании этого делать прогнозы, которые, по крайней мере, не были бы промахом на все 180 градусов. Но то, что мы называем гуманитарными науками, есть не только приблизительные науки. Это, если можно так выра¬зиться, есть науки наоборот»6.
Эта «наука наоборот» — профес-сорско-профанная наука (поскольку обратная сторона «сухого профессорства» — профанация), по поводу которой на примере истории Гете за¬метил, что она не имеет отношения к реальному духу прошлого — это «дух профессоров и их понятий, / Который эти господа некстати / За истинную древность выдают». Все это не означает, что «нормальная наука» абсолютно бесплодна, нет; более того, бывают периоды (например, 1950— 1970-е годы для социальных наук), когда она на подъеме, но эти периоды для «нормальной науки», во-первых, довольно кратки; во-вторых, развитие здесь все равно идет по логике «нормальной науки», а потому достижения носят скорее количественный, чем качественный характер. В любом случае, однако, сегодня «золотой век» «нормальной науки» далеко позади.

Источник: Финансирование исследований и разработок в России: состояние, проблемы, перспективы /
Под ред. Л.Э. Миндели, С.И. Черных и др. М.: Ин-т проблем развития науки РАН, 2013. С. 57.
В равной степени сказанное выше не означает, что в «нормальной науке» нет сильных, великолепных ученых, — конечно, есть, и немало. Но чаще всего существуют они и добива¬ются результатов вопреки принципам организации «профессорско-про-фанной» науки, на борьбу с которыми у них уходит столько сил, что КПД значительно снижается. При прочих равных чем меньше деятельность исследователя определяется правилами, принципами и логикой «нормальной науки», тем результативнее (в смысле «наука больших достижений») его работа. Наконец, значительно расширяет информационные и концептуальные возможности ученого, а также его сделочную позицию в «нормальной науке» функционирование в иной социоинформацион-ной среде — будь то практическая политика, разведдеятельность и т. п.
Так, Арнольд Тойнби-мл. каждый год писал не только очередной том «Исследования истории» или заготовку к нему, но и — в качестве директора Королевского института международных отношений, одной из «фабрик мысли» «закулисы», — «Мировое обозрение», представлявшее не что иное как комбинацию политической и раз-веданалитики. Поэтому работы Той-нби свободны от типичных огрехов «профессорско-профанной» науки, и он, как правило, не ловился на те глупости, на которые покупались даже такие мэтры, как Макс Вебер, чьим единственным locus standi и field of employment было «поле чудес» «про-фессорско-профанной» науки.
Так и вспоминаются слова из песни: «Поле, поле, поле чудес — в стране дураков», где это поле чудес было помойкой, на которую «старшие товарищи» Лиса Алиса и Кот Базилио привели «младшего научного сотрудника» Буратино закапывать золотые. Профессорская наука чаще всего плохо связана с реальностью, поэтому, когда ее представителей выносит, например, во власть, возникают конфузно-катастрофические ситуации — будь то профессора Муромцев и Милюков в 1906 году или уж совсем фарсовые фигуры лаборантов и младших научных сотрудников в 1992-м. Впрочем, как правило, профессора во власти (да и в реальной жизни) самостоятельными фигурами не являются — и это тоже говорит об их науке.

Источник: Наука, технологии и инновации России: 2012. С. 68—70.
Наконец, в-третьих, наука существует не сама по себе, она — элемент властно-идеологической системы, того, что М. Фуко назвал «власть-знанием» (pouvoir-savoir). Впрочем, задолго до Фуко Велимир Хлебников написал: «Знание есть вид власти, а предвидение событий — управление ими». Классовый интерес, интерес «верхов», господствующих групп встроен в научный дискурс. Как заметил И. Валлерстайн, поиск истины — это вовсе не бескорыстная индиви¬дуальная добродетель, а корыстная социальная рационализация отношений господства, эксплуатации и накопления капитала.
«Поиск истины, — писал он, — провозглашенный краеугольным камнем прогресса, а значит, благосостояния, как минимум созвучен сохранению иерархически неравной социальной структуры в ряде специфических отношений». И далее: «Научная культура представляла собой нечто большее, чем простая рационализация. Она была формой социализации различных элементов, выступавших в качестве кадров для всех необходимых капитализму институциональных структур. Как общий и единый язык кадров, но не трудящихся, она стала также средством классового сплочения высшей страты, ограничивая перспективы или степень бунтовщической деятельности со стороны той части кадров, которая могла бы поддаться такому соблазну.
Более того, это был гибкий механизм воспроизводства указанных кадров. Научная культура поставила себя на службу концепции, известной сегодня как "меритократия", а раньше — как "la carriere ouverte aux talents". Эта культура создала структуру, внутри которой индивидуальная мобильность была возможна, но так, чтобы не стать угрозой для иерархического распределения рабочей силы. Напротив, меритократия усилила иерархию. Наконец, меритократия как процесс (operation) и научная культура как идеология создали завесу, мешающую постижению реального функционирования историческо¬го капитализма. Сверхакцент на рациональности научной деятельности был маской иррациональности бесконечного накопления»7.

Источник: OECD in Figures 2009. OECD Countries, 2007 Gross Domestic Expenditure on R&D.
Иными словами, общественная механика социальных интересов способна превратить рациональную по определению деятельность — науку — в иррациональную, где бесконечное накопление фактов будет соответствовать бесконечному накоплению капитала (или власти), где описание все более мелких деталей вытеснит опасную для иерархии теоретическую деятельность, где тайны систематически скрываются, а в качестве проблем подсовываются и рекламируются головоломки.
Иными словами, наука как исследовательский комплекс становится элементом того, что А. Грамши называл «культурной гегемонией» господствующего класса. Особенно ярко это проявляется в социальных и гуманитарных науках, которые нередко превращались не то что в системную функцию идеологии гос¬подствующего класса в целом (то, что К. Мангейм называл «тотальной идеологией»), а в конъюнктурную функцию идеологических представлений и заказа отдельных представителей или даже отдельного представителя этого класса.
Итак, существуют серьезные внутринаучные и общесоциальные причины и механизмы вытеснения из сферы научного рассмотрения целого ряда проблем или недопущения целого ряда вопросов в научный дискурс. Речь, понятное дело, идет об острых проблемах, которые либо бросают интеллектуальный вызов научному истеблишменту, грозя сдернуть с его мэтров тогу научности, либо угрожают социальным, классовым интересам тех, кто заказывает «научную музыку» и в случае чего может обратиться к «научной инквизиции». Зеркально этому существует комплекс вопросов, сомнительное официальное решение которых фиксируется как единственно правильное, в котором нельзя сомневаться, а потому даже науч¬ное рассмотрение этих вопросов трактуется в качестве преступления — как минимум интеллектуального.

Источник: Российская академия наук в цифрах 2012. М., 2013. С. 191.
Ясно, что все это ведет к деинтеллектуализации науки, и если конец XIII века в Европе ознаменовался разводом между Верой и Разумом, то в конце ХХ столетия наме¬тился развод между Интеллектом и Наукой. С 1980-х годов, не случайно совпав с враждебными острой научной мысли неолиберальной контрреволюцией и ее производным — глобализацией, процесс деинтеллектуализации, банализации и одновременно детеоретизации науки об обществе шел по нарастающей, и только после кризиса 2008 года ситуация начала меняться — но только начала, даже до рассвета еще не так близко.
Куда же вытесняются острые, неудобные проблемы, исследование которых угрожает существованию научной иерархии и ее отношениям с властями предержащими? Кто под¬хватывает брошенное другими в панике или в приступе алчности («доллар мутит разум») оружие и начинает действовать по принципу, который один датский ученый сформулировал как «В задачах тех ищи удачи, где получить рискуешь сдачи»? Сферы вытеснения — аналитически ориентированные журналистика, научно-популярная литература, эссеистика.
Причем журналистика и т. п. здесь — форма, а аналитика, причем очень острая, — содержание. Агенты этой сферы — журналисты, писатели, выходцы из спецслужб, МВД, фрилансеры, на¬конец, те ученые, которые не могут реализовать себя в системе существующих парадигм по научно-профессиональным или идеологическим причинам, короче говоря, с точки зрения конвенциональной науки — аутсайде-ры.За последние десятилетия в мировом интеллектуальном пространстве произошла интересная вещь: рядом со все больше превращающимся в «игру в бисер» научным дискурсом возник и быстро набрал силу интеллектуальный дискурс, выполняющий те функции и пытающийся решать те задачи, которые не выполняет и не решает «нормальная», то есть «профессорско-профанная», наука. Именно в его рамках создано немало сильных работ, бросающих вызов «профессорской» науке со стороны — from outside.

Источник: Наука, технологии и инновации России: 2012. С. 73.
«Аутсайдеры» свободны от сковывающих и деформирующих исследования догматических установок, причесывающих исследователей под общую гребенку как в интеллектуальном, так и в социопрофессиональном плане. Они не связаны дисциплиной, установками и мифами научного племени, поскольку чаще всего работают в одиночку или небольшой группой. Они вне мейнстрима с его оргструктурами, на иерархию и дутые авторитеты которых им глубоко наплевать. Они, подчеркну, как правило, скептически от¬носятся к авторитетам — и групповым (традиция, школа), и индивидуальным (власть начальника). Именно поэтому «аутсайдерами» часто становятся в результате вытеснения из «ниши» (ср. рецессивная мутация в биологии). Нередко же «аутсайдерами» оказываются, напротив, из-за принципиального нежелания делать социоиерархическую карьеру (в большой научной организации последнее есть необходимое условие карьеры собственно научной, профессиональной, деловой, но «Служенье муз не терпит суеты» и крысиных бегов).
Поэтому проблема авторитета как власти для «аутсайдера» существует минимально и не сковывает его: он может позволять себе не заниматься головоломками, а приступить к разрешению тайн, то есть базовых фундаментальных проблем, для него наука — это творчество, радость бытия, удовольствие, а это эмоциональное состояние, как заметил когда-то Гегель, резко повышает интеллектуальные возможности. Собственно, точный смысл слова «дилетант» (этот факт очень любил подчеркивать наш замечательный биолог А. А. Любищев) означает не что иное как «человек, получающий удовольствие от своей работы».
Наконец, «аутсайдеры», как правило, редко бывают узкими специалистами, в основном это универсалы-системщики, мастера синтеза, синопсиса и интеграции. И это еще одна причина, почему они оказываются на периферии оргструктур. Отсюда же их конфликты с системой ру¬тинного, узкоспециализированного образования.

http://scepsis.net/library/id_3110.html
http://worldcrisis.ru/crisis/1710046

http://www.za-nauku.ru/index.php?option ... &Itemid=39


Вернуться наверх
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Приглашаем к дискуссии по проблемам управления наукой
СообщениеДобавлено: Ср дек 31, 2014 12:05 am 
Не в сети

Зарегистрирован: Вт сен 28, 2004 11:58 am
Сообщений: 7007
Сегодня очевидна тенденция сделать главными оценочными показателями отечественной научной деятельности статьи в зарубежных журналах, применяя различные иностранные индексы публикационной активности. Тем самым мы отдаем право рейтинговать и оценивать нас иностранным организациям, при этом полностью соглашаясь с их методиками, даже не обсуждая этот чрезвычайно важный вопрос с российским научным сообществом. Получается, Россия признает превосходство западной научной традиции над отечественной…

Российская Федерация не уступает Китаю, Японии и Бразилии в этом плане и имеет свою запатентованную разработку — Российский индекс научного цитирования (РИНЦ) — мощную аналитическую систему для оценки научной деятельности. Вместе с тем подмена национальной реферативно-библиографической базы иностранными системами цитирования ведет к ориентации российских ученых на научно-исследовательские работы, интересные в первую очередь зарубежному научному сообществу. В связи с этим подчеркну, что любой иностранный журнал — это прежде всего коммерческое предприятие, стремящееся продать свой товар (статьи, журналы, тематические подборки и т.д.) за деньги, зачастую весьма немалые. Главным потребителем (покупателем) этих статей является именно научное сообщество стран Запада, у которого свои потребности в научной информации, очень часто не совпадающие с тем, что необходимо отечественной науке в силу исторически сложившихся реалий. В результате — потеря суверенитета российской науки в части выбора направлений исследований и отток за рубеж перспективных молодых ученых, которые переориентировались на иностранную научную тематику.

Академик, член Президиума РАН,
член Совета при Президенте РФ по науке и образованию, член попечительского совета Фонда перспективных исследований, член научного совета при Совете безопасности РФ, член Научно-технического совета Военно-промышленной комиссии при Правительстве РФ, Президент Ассоциации государственных научных центров РФ
Евгений Каблов

http://trv-science.ru/2014/12/02/paralleli/


Вернуться наверх
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Приглашаем к дискуссии по проблемам управления наукой
СообщениеДобавлено: Вт янв 13, 2015 10:56 pm 
Не в сети

Зарегистрирован: Вт сен 28, 2004 11:58 am
Сообщений: 7007
Катастрофические «достижения» компрадоров в России

Имеющее место ныне обострение «холодной» войны между Россией и Западом, плавно перешедшее на Украине в горячую фазу, закономерно ставит вопрос: а что может остановить силовое давление на Россию, осуществляемое Западом во главе с США по всем направлениям и с использованием всех средств — политических, экономических и военных? Может быть, наше ускоренное перевооружение, создание более совершенных образцов ракет или подводных лодок?

Ответ на этот вопрос достаточно прост. Пока мы катастрофически отстаём от США в научно-технической гонке, они, не глядя, будут переть на нас и вживую сжирать, что они сейчас с успехом и делают. И в этом деле никакие сверххитрые боеголовки не помогут. Один только полный контроль со стороны США с помощью Интернета всего нашего общества с точностью до отдельных людей делает то, чего не способно сделать никакое сверхоружие. Этот контроль делает порабощённую страну полностью управляемой. Тем более это верно для России, которой управляет марионеточная компания компрадоров, «бизнес» которых, по сути своей, сводится к предательству стратегических национальных интересов страны.

Основные количественные показатели свидетельствуют о высоком уровне развития науки в США. Так, общая численность научно-технического персонала ещё в середине 1990-х гг. достигла 2,2 млн человек. Из них около 1 млн составили учёные и инженеры, непосредственно занятые в исследованиях и разработках (это больше, чем во всей Западной Европе или Японии). Затраты на науку в США находятся на уровне 2,7 % от общего объёма ВВП и в сумме равны примерно 40% мировых затрат на эти цели. США опережают Западную Европу и Японию и по затратам на НИОКР из расчёта на душу населения.

Сейчас расходы бюджета США на науку составляют 2,8% ВВП. Ассигнования на науку в 2014 году составили $465 млрд, примерно треть из этих денег — государственные расходы.

В США бьют тревогу: в скором времени страна может потерять статус лидера по совокупным затратам на науку. В спину американцам дышит Китай, а деградирующая Россия выбивается из мирового тренда.

«Первая декада XXI века обнаружила драматический сдвиг в глобальном научном ландшафте, — уверен глава Национального научного совета США Дэн Арвизу, являющийся директором Национальной лаборатории возобновляемых источников энергии. — Развивающиеся экономики осознают роль, которую играют наука и инновации в глобальном рынке и конкурентоспособности, и отдают приоритет вливанию денег в науку и технологии». Подсчёты показали, что Китай утроил количество своих учёных с 1995 по 2008 год, а Корея удвоила с 1995 по 2006 год.

Наука всегда была одним из стержней российской государственности. Сломать этот стержень — значит уничтожить страну. Очевидно, что именно такую цель преследуют те, кто уже восемнадцать лет под вывеской «реформ» разрушает русскую науку.

Не вызывает сомнения, что наука успешно развивается только в таком обществе, где есть социальный заказ на научные разработки, где востребованы высококвалифицированные научные кадры. Известно, что мощное развитие науки в СССР стимулировалось постоянным ростом наукоёмкой промышленности. Реформы превратили Россию из великой индустриальной державы в сырьевой придаток Запада, а сырьевой стране ни собственная промышленность, ни наука не нужны.

В условиях уничтожения главного заказчика научных разработок — наукоёмкой промышленности — крах русской науки был неизбежен. Вот некоторые данные о разгроме науки за время «реформ».

Финансирование науки сократилось в 10 раз по сравнению с периодом «застоя», и в настоящее время в 200 раз ниже, чем в США, в 40 раз ниже, чем в Китае. За период с 1990 по 2003 год количество научных и проектных организаций сократилось в 7.8 раза, конструкторских бюро — в 3.6 раза, научно-технических подразделений на промышленных предприятиях — в 1.8 раза. В 90-е годы прекратили своё существование 800 институтов, что привело фактически к отмиранию понятия «отраслевая наука». К 2006 году количество учёных-исследователей уменьшилось примерно в три раза по сравнению с 1991-м годом. К 2007 году их осталось чуть более четырёхсот тысяч человек.

Средний возраст работающих в науке превысил 60 лет. Если учесть, что наиболее активный период работы учёного приходится на 30–40 лет, то творческий потенциал науки приблизился к нулю. Эмигрировали более 800 000 научных сотрудников в основном из области технических и естественных наук, обескровив реальный сектор. Ежегодно страну покидает до 15% выпускников ВУЗов. По подсчётам экспертов ООН, отъезд за рубеж человека с высшим образованием наносит стране ущерб размере от 300 тысяч до 800 тысяч долларов. За последние 10 лет уровень изобретательской активности в стране снизился на 90%.

Возраст большей части научного оборудования превысил 20 лет. В 2003 году вклад российской науки в мировую составил 3,75%, и, если не принять экстренных мер, то этот вклад снизится до 2.0–2.5%, а для фундаментальной науки это означает, что полный крах её в ближайшее время неизбежен. По данным В. Маркусовой, научного руководителя гранта INTAS, вклад России в мировую науку за пятнадцать лет (начиная с 1991 года) сократился в 15 раз. Трагичным в период «реформ» стало положение научных городков. В Черноголовке общая численность работающих в научных организациях сотрудников сократилась на 40%, в Институт физики твёрдого тела РАН за все 90-е годы на работу пришёл только один молодой специалист.

Из всего вышесказанного следует, что власть компрадоров в России стала для неё проклятием, ведущим её к полной катастрофе и гибели. Поэтому в настоящее время, в условиях обострения международной обстановки для России избавление от власти компрадоров становится вопросом жизни и смерти. От успешности решения этого вопроса зависит, сможет ли Россия сконцентрироваться и собрать все свои силы для восстановления своего научно-технического и промышленного потенциала, чтобы обеспечить решающий перелом в экономическом, военном и научно-техническом соревновании с Западом, или нет.


Аналитик,
Центральное информационное агентство Новороссии
Novorus.info

http://www.za-nauku.ru/index.php?option ... &Itemid=39


Вернуться наверх
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Приглашаем к дискуссии по проблемам управления наукой
СообщениеДобавлено: Ср мар 11, 2015 11:36 pm 
Не в сети

Зарегистрирован: Вт сен 28, 2004 11:58 am
Сообщений: 7007
Пламенный первопроходец
Дата: 12/03/2015
Тема:
К 85-летию со дня рождения Жореса Алфёрова

Жорес АЛФЁРОВ:
«Сейчас люди, исходя из реалий времени, стали прагматичны и боятся рисковать. Я вырос на принципах, когда главное – «наше», а потом уже «мое», и был одержим идеей, чтобы сделать что-то полезное для страны, забывая о своих потребностях. Настоящий патриот – ученый, думает о том, как наука освобождает человечество, а не о собственной прибыли. Когда в стране будет хорошо, то будет хорошо и каждому лично».

Наше очное знакомство состоялось в начале октября 1997 года в Доме ученых, где я был организатором и ведущим вечера памяти выдающегося советского скульптора академика Михаила Константиновича Аникушина, которому тогда исполнилось 80 лет. Жорес Иванович выступал на этом вечере с воспоминаниями о скульпторе. После вечера он попросил сфотографировать нас с вдовой Аникушина скульптором Марией Тимофеевной Литовченко. Так появилась фотография, запечатлевшая меня в обществе с Марией Тимофеевной и Жоресом Ивановичем…
Будущий лауреат Нобелевской премии в области физики родился 15 марта 1930 года в белорусском городе Витебске. А нарекли его родители таким далеко не белорусским именем в честь основателя французской социалистической партии и газеты «Юманите» Жана Жореса. Это решение окружающими было воспринято как само собой разумеющееся – ведь старший сын большевика Ивана Алфёрова именовался еще круче: Маркс! Мать будущего академика, правда, французского языка не признавала и сына называла ласково Жоренькой. На одной из научных конференций во Франции случился казус: организаторы посчитали, что Алфёров – славянское имя, и зарегистрировали ученого под фамилией Жорес.
Алфёров как никто другой стал выразителем удивительной советской эпохи – эпохи созидания, широчайших творческих возможностей для любого таланта. Физик и лирик боролись в Алфёрове не на шутку. Свою затею посвятить себя журналистике юный Жорес оставил буквально в последний момент. Так страна лишилась талантливого публициста и обрела рационального и в то же время азартного ученого. Желание стать физиком победило!
В 1953 году, после окончания факультета электронной техники Ленинградского электротехнического института имени В.И. Ульянова (Ленина), он был принят на работу в Физико-технический институт в лабораторию В.М. Тучкевича. В 1964 году Ж.И. Алфёров стал старшим научным сотрудником, спустя три года он уже возглавил лабораторию, в которой велись исследования полупроводниковых гетеропереходов. Гетеропереход – искусственная структура, изготовленная из двух или более различных полупроводниковых веществ (материалов), в которой важная роль принадлежит переходному слою, т.е. границе раздела двух веществ (материалов). Создание совершенных структур на их основе могло привести к качественному скачку в физике и технике.
Постепенно он стал крупным специалистом в области физики полупроводников, полупроводниковой и квантовой электроники.
При участии Ж.И. Алфёрова были разработаны первые отечественные транзисторы и силовые германиевые приборы. Ж.И. Алфёров с сотрудниками не только создали гетероструктуры, близкие по своим свойствам к идеальной модели, но и первый в мире полупроводниковый гетеролазер, работающий в непрерывном режиме при комнатной температуре.
В основу технологических исследований Ж.И. Алфёровым были положены эпитаксиальные методы, позволяющие управлять фундаментальными параметрами полупроводника.
Открытие Ж.И. Алфёровым идеальных гетеропереходов и новых физических явлений – «суперинжекции», электронного и оптического ограничения в гетероструктурах – позволило также кардинально улучшить параметры большинства известных полупроводниковых приборов и создать принципиально новые, особенно перспективные для применения в оптической и квантовой электронике.
Выступая на заседании Государственной думы при открытии очередного созыва, он сравнил нынешнюю ситуацию в российской науке и экономике с теорией бокала шампанского. По его словам, он услышал об этой теории на симпозиуме нобелевских лауреатов в Потсдаме, где обсуждались проблемы устойчивого развития планеты.
«Если мы посмотрим на этот бокал, то он отражает распределение доходов между 10% самой богатой группы населения и 10% – самой бедной. Вот в верхней части, куда шампанское наливается, 87% доходов в мире принадлежит этой 10-процентной группе. А вот в тонкой ножке, которая и поддерживает этот бокал, 10% самых бедных – 1,4% общих доходов. Эта ситуация отражает на самом деле разрыв между доходами жителей стран золотого миллиарда, высокоразвитых стран, и глубокой бедности подавляющего большинства населения остального мира», – разъяснял Алфёров депутатам.
По его словам, сегодня, к сожалению, в мировой прессе нередко и Россию относят к развивающимся странам, потому что в России это соотношение 30 к одному, а может быть, даже больше. Такая ситуация считается самой главной проблемой устойчивого развития нашей планеты. «Чтобы решить эту проблему, нужно разбить бокал шампанского (и он тут же продемонстрировал это). Со стеклянным бокалом это сделать очень легко, но бесконечно трудно сделать в реальной экономике», – говорил Алфёров.
Сегодня Россия, рассказал далее академик, отстает от передовых стран в 5–7 раз. «Увеличивая производство сырьевых ресурсов, увеличивая глубокую переработку, абсолютно нереально догнать передовые страны. И единственная дорога для решения этой проблемы – создание и развитие экономики, основанной на достижениях науки и наукоемких технологий», – утверждал Алфёров. Увы, в нынешней России ученых, даже таких выдающихся, власть не слышит.
Он привел тогда исторический пример: «Когда-то премьер-министр Великобритании Уильям Гладстон посетил лабораторию Майкла Фарадея и, познакомившись с его работами, спросил: «А что мы получим с ваших открытий по электричеству?» Фарадей ответил: «Вы будете получать налоги». «Глубокоуважаемые господа депутаты, господин председатель правительства! – обратился Алфёров к присутствующим. – Я хочу вам сказать: вы будете получать налоги с наших открытий в области нанотехнологий, если своевременно и эффективно профинансируете научные исследования и разработки… В Государственной думе мы представляем различные политические партии, различные профессиональные группы, регионы, но давайте не будем забывать, что мы представляем российский народ, и что его настоящее и будущее превыше всех других интересов». И ушел с трибуны под аплодисменты. Результат? Выслушали и не услышали!
Академик не раз признавался, что до сих пор переживает как личную трагедию организованный развал СССР, разрушение экономики страны, особенно ее промышленности. Но к числу пессимистов он себя не относит. Вновь и вновь повторил свою шутку: в России сегодня остались одни оптимисты, потому что все пессимисты давно уехали.
Рассказывают, что в декабре 2000 года в Стокгольме журналисты, зная ораторские таланты Алфёрова, буквально охотились за ним, чтобы записать хоть несколько слов. Однако опознать нового лауреата Нобелевской премии на улице было не так-то легко: обычное пальто, вязаная шапочка, натянутая на лоб. В Концертхусете, где вручали Нобелевские премии, и вовсе невозможно было взять интервью по причине строжайшего церемониала, присутствия Его Величества короля Карла XVI Густава, членов королевской фамилии, членов Королевской шведской академии наук, Нобелевского комитета, лауреатов Нобелевской премии прошлых лет, дипломатов.
На зато голос Алфёрова был хорошо слышен на репетиции церемонии, где ему досталась роль короля. Он говорил то по-английски, то по-русски, вручал новым нобелевским лауреатам муляжи дипломов и медалей, заставлял правильно кланяться королю и залу, а потом забирал «награды» и утешал: «Вечером получите настоящие». Все смеялись, шутили. Обстановка была непринужденной: в зале еще сновали уборщики, еще приносили и расставляли вазы с цветами, еще ни на ком не было фраков – все ходили в обычных одеждах, а один лауреат – даже в спортивном костюме. Репетицию Алфёров провел успешно, что и проявилось уже на настоящем торжестве с участием короля Швеции.
Но в те дни в Стокгольме Алфёров становился королем торжеств и когда выступал на банкете в честь новых нобелевских лауреатов. Он мгновенно приковал к себе внимание зала, заявив: «Здание института, в котором я работаю, построили великие архитекторы. Затем там одно время помещался сумасшедший дом… Физиков также можно сравнить с сумасшедшими. Но именно поэтому они и совершают великие открытия...»
Он признавался также: «Мы своими открытиями добились не только положительных результатов, но и создали мощное, разрушительное оружие, которое подчас попадает в руки недобросовестных людей. Сегодня нужно помнить не только мудрость, что знание – это сила, но и важно не забывать, что сила может базироваться только на знании».
На Нобелевском банкете он выступал от имени физиков. Обстановка была торжественной: в огромном зале ратуши около тысячи гостей заняли места согласно специальному каталогу, звучала музыка Баха, все выполнили предписание протокола и явились на банкет в особо парадной одежде.
Алфёров рассказывал, что у него было немного времени, чтобы подготовить выступление. И он вспомнил один из праздничных «капустников» в своем Физико-техническом институте, когда он набрасывал идеи, а его коллега, обладавшая даром стихосложения, рифмовала их. Тогда их творчество всем понравилось. «Я вспомнил несколько тех строк, добавил, что надо, про науку, про будущее и про русскую водку тоже. Все засмеялись», – вспоминает академик. А закончил он свою речь словами: «Придет новый народ, будут новые результаты, и в престижных научных журналах появятся статьи, в том числе и моих студентов. А значит, наша жизнь никогда не закончится».
Чрезвычайно вредным, по мнению ученого, является усилившееся противопоставление академической науки и вузовской. Да, нужно развивать науку в университетах. И тому есть много достойных примеров. В вузах, например, Томска и в целом по Сибири, сегодня хорошие достижения. Но не нужно противопоставлять академию и университеты. Вузовская наука может успешно развиваться, только используя научный потенциал Академии наук.
Главной бедой сегодня Алфёров считает невостребованность науки в нашей стране. Бизнесу нужны сиюминутные прибыли, он не вкладывает деньги в проекты, которые могут дать прибыль через несколько лет. Даже отношение в обществе к ученым изменилось: сейчас нет пиетета к академическим званиям и научному престижу.
Будучи человеком необычайно позитивным, Алфёров даже секрет своих открытий раскрывает запросто и по-детски радостно. «Рецепт открытия заключается в том, что нужно иметь способности и удачу. И стойко держаться, пока не придет счастливая идея», – поделился однажды Алфёров.
Эти светлые идеи, а главное – умение стойко держаться Нобелевский комитет оценил в 2000 году. Премию Алфёров получил за фундаментальные исследования полупроводниковых гетероструктур. В советское время, в 1972 году, он за эти исследования был награжден Ленинской премией, получать которую ему, по его же словам, было приятнее. Практическая ценность этих исследований для широкого потребителя, попросту говоря, такова: благодаря советскому физику появились на свет мобильные телефоны и компакт-диски.
«Я очень радовался, что мы, грубо говоря, «надрали» Америку. Поскольку соревнование в первую очередь шло с американцами. Но личные отношения между физиками были великолепные», – отмечает Жорес Иванович. Эти великолепные отношения он сохранил по сию пору.
С сожалением Алфёров говорит, что «многие ученые вынуждены искать себе применение либо в другой сфере, либо в другой стране. Я шучу, что Россия – страна оптимистов, поскольку пессимисты все уехали… Очень многое не устраивает. И делать я хочу как можно больше, чтобы дело менялось к лучшему». Рассказывает, что встретил ученого, которому сам же помог уехать в США. Тот сказал, что за два года заработал в Америке больше, чем за всю предыдущую жизнь. Но сделал гораздо меньше, чем за это же время у себя дома. В американских университетах нет той замечательной творческой атмосферы, какая была в родном ленинградском Физико-техническом.
Он не делит науку на прикладную и фундаментальную, полагая, что есть просто наука и ее приложения. И, стало быть, вкладывать средства в фундаментальные исследования выгодно. Чтобы доказать и добиваться этого, он вынужденно пошел в политику. Но, пройдя сквозь депутатские баталии, так и остался неисправимым романтиком.
Вице-президент РАН, председатель президиума Санкт-Петербургского научного центра РАН, Ж.И. Алфёров уделяет огромное внимание подготовке молодых ученых. Он создал Научно-образовательный центр РАН, которого в системе Академии наук раньше никогда не было. Талантливые молодые люди, слушая лекции и общаясь с крупными учеными, быстрее набираются знаний, совершенствуются, становясь «запасным полком» российской науки. Созданный им Санкт-Петербургский Академический университет представляет собой научно-образовательный центр нанотехнологий РАН.
Нанотехнологии, наноиндустрия, наноматериалы – этот особый класс материалов, когда принципиально новые возникающие свойства проистекают из тех или иных физических явлений, которые появляются только вследствие малых размеров (нанометр – миллиардная доля метра), изменения структуры материала, не имеющих аналогов в природе. Один нанометр, или 10 ангстрем, – это несколько расстояний между атомами в кристаллах. Можно восхищаться древними греками, гениальным Демокритом, который предложил атомную структуру материи. Так вот, нанотехнология – это когда мы сами укладываем атом к атому и создаем принципиально новые устройства.
Алфёровым был учрежден Фонд поддержки образования и науки для выявления талантливой учащейся молодежи, содействия ее профессиональному росту, поощрения творческой активности в проведении научных исследований в приоритетных областях науки. Первый вклад в Фонд был сделан Жоресом Ивановичем из средств Нобелевской премии.
Ж.И. Алфёров – автор более пятисот научных работ, трех монографий и пятидесяти изобретений. Лауреат Ленинской премии (1972), Государственной премии СССР (1984), Государственной премии РФ (2001).
Многие годы он является депутатом Государственной думы РФ, состоит во фракции КПРФ. Активно борется за восстановление приоритета и престижа российской науки.
Вспоминаю, как несколько лет назад пришел к нему в кабинет в президиум Санкт-Петербургского научного центра РАН на Университетской набережной, чтобы предупредить об опасности возможного захвата путем махинаций бизнес-дельцами земель под зданиями некоторых академических институтов РАН в Петербурге. Он близко к сердцу воспринял сообщение и изъявил готовность действовать.
Едва ли не каждый житель планеты ежедневно пользуется научными разработками Жореса Алфёрова. Во всех мобильных телефонах есть гетероструктурные полупроводники, созданные им. Без «лазера Алфёрова» были бы невозможны проигрыватели компакт-дисков и дисководы современных компьютеров. Его открытия используются и в фарах автомобилей, и в светофорах, и в оборудовании супермаркетов – декодерах товарных ярлыков. В мире академик известен как российский ученый, ему же более нравится определение советский.
Стихи о советском паспорте Алфёров читал на вечере в честь его 75-летия в Большом зале Петербургской филармонии имени Д.Д. Шостаковича и с гордостью показывал залу, в котором находилось немало «развальщиков» СССР, свой паспорт с гербом навсегда великой страны.

Я достаю из широких штанин
Дубликатом бесценного груза.
Читайте, завидуйте, я – гражданин
Советского Союза.

Как хочется, чтобы и на нынешнем вечере в филармонии Жорес Иванович снова произнес пронзительные и громогласные строки великого поэта и певца Октября!
Коммунист по убеждениям, пламенный первопроходец в научных исследованиях, человек широкого кругозора и высокой порядочности, Жорес Иванович Алфёров является яркой путеводной звездой российской науки. Он живет и работает так, как завещал его любимый поэт Владимир Маяковский:
Светить всегда,
Светить везде,
До дней последних донца,
Светить –
И никаких гвоздей!
Вот лозунг мой –
И солнца!

Юрий СИДОРОВ,
профессор, доктор технических наук
Санкт-Петербург





Это статья Официальный сайт газеты Советская Россия
http://www.sovross.ru

URL этой статьи:
http://www.sovross.ru/modules.php?name= ... sid=599317


Вернуться наверх
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Приглашаем к дискуссии по проблемам управления наукой
СообщениеДобавлено: Пт май 15, 2015 4:57 pm 
Не в сети

Зарегистрирован: Вт сен 28, 2004 11:58 am
Сообщений: 7007
Дорогие коллеги!

Именно сейчас разворачивается реформа российской науки, начало которой было положено в 2013 г. отделением институтов от Академии наук.
Принятие документов, подготовленных и обнародованных Минобрнауки и ФАНО, приведет к кардинальной трансформации жизни научного сообщества:

- Существенная часть базового финансирования будет перераспределена по конкурсу, при этом гарантированная часть финансирования институтов сократится в 3 — 4 раза.
Это приведет к исчезновению научных коллективов и целых институтов;

- Более половины научных сотрудников будет уволено или переведено на долю ставки в результате изменения правил финансирования научных организаций (расчеты Профсоюза РАН);

- Научные организации превратятся в бюрократические учреждения. Научное творчество будет окончательно вытеснено заполнением справок и бланков.

Ближайший шаг реформы — слияние и поглощение научных институтов без внятного объяснения целесообразности таких действий. Это удар по всем институтам, особенно - по науке в регионах.

Последние два года показывают, что эта реформа проводится без ясного понимания ее целей и задач, без знаний о реальном состоянии отечественной науки и без учета мнения научного сообщества. Судьбоносные для страны решения разрабатываются и принимаются чиновниками, представляющими противоборствующие интересы Минобрнауки, Президиума РАН и ФАНО.

Реформирование науки повторяет худший сценарий реформирования
здравоохранения и образования, который теперь уже всем известен:
значительные сокращения с незначительным повышением зарплат -- резкий рост
нагрузки и сокращение "лишней" собственности/инфраструктуры
-- возвращение к прежним зарплатам при повышенной нагрузке.

Хотим ли и мы такой судьбы?

Третья сессия Конференции научных работников призвана остановить непродуманные действия чиновников и дать возможность ученым выработать альтернативную точку зрения на то, какая наука нужна России.



Время и место проведения конференции:
29 мая 2015 года, Москва, Ленинский пр-т, д. 32а, Большой зал РАН.

Регистрируйтесь и присылайте предложения по выступлениям: http://rasconference.ru/
Приходите, приезжайте! Ваше личное участие очень важно для нашего общего успеха.


Оргкомитет Конференции научных работников


Вернуться наверх
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Приглашаем к дискуссии по проблемам управления наукой
СообщениеДобавлено: Вс май 24, 2015 10:17 am 
Не в сети

Зарегистрирован: Вт сен 28, 2004 11:58 am
Сообщений: 7007
Боевые вопросы естествознания и техники в реконструктивный период
Э. Кольман
Статья из журнала «Под знаменем марксизма» № 3, 1931 г. Обработанная стенограмма доклада автора — математика и философа Э. Кольмана на Всесоюзном Совещании ОВМД (Общества воинствующих материалистов-диалектиков) в апреле 1931 г.
В статье обсуждаются вопросы партийности науки, задачи ее большевизации, рассказывается о буржуазно-идеалистических тенденциях в математике и др. науках, ставятся важнейшие задачи планирования всей научной деятельности страны.
Комментарии РП (сайта "Рабочий путь") даны в скобках и выделены курсивом.
Одновременно с нашим расширенным пленумом в Колонном зале Дома союзов заседает конференция по планированию физики, химии, биологии и техники, созванная Госпланом СССР и ВСНХ. Эта конференция, как бы она ни была несовершенна как со стороны ее организации, так и по содержанию докладов, которые там поставлены, как бы мало она еще ни походила на то, чего мы ждем от конференции, планирующей науку и технику, — все же имеет громадное значение. Она организует, мобилизует ученых, работаю¬щих в отдельных низовых заводских лабораториях, работающих в научно-исследовательских институтах. Эту конференцию нужно рассматривать как своего рода вводную к целому ряду мероприятий, которые должны включить всю работу по планированию науки в нашу общую работу по созданию второй экономической и культурной пятилетки.
Знаменателен тот факт, что она происходит одновременно с нашей конференцией и, вместе с тем, между этими двумя конференциями никакой связи, никакой увязки по существу нет. Этот факт говорит о том, что раз¬рыв между теорией и практикой продолжается, что он еще далеко не преодо¬лен. Мы здесь собираемся говорить сегодня о методологических проблемах естествознания и техники. Там практики тоже в каком-то виде говорят об этих проблемах. Разумеется, было бы гораздо правильнее, если бы такого рода разрыва не существовало, и, повидимому, задача обеих конференций состоит в том, чтобы подготовить обстановку, при которой этот разрыв станет в дальнейшем невозможным. Тогда такие конференции будут соби¬раться уже об’единенно. Философы марксисты-ленинцы, работающие в обла¬сти естествознания, в области техники, не будут оторваны от ученых-прак¬тиков, работающих на предприятиях, в специальных лабораториях — и наоборот.
Мы только приступаем к преодолению разрыва между теорией и прак¬тикой, только приступаем к реорганизации науки, к реорганизации техники. Было бы неправильно думать, что мы сможем сразу дать какие-нибудь окон¬чательные планы, а тем более рецепты по реконструкции науки и техники с точки зрения диалектического материализма в отдельных областях. Но мы должны, наконец, покончить с такого рода разрывами. Мы все сознаем, что недостаточно только декларировать о необходимости перестроить науку и технику на основании диалектического материализма, а надо, вместе с тем сказать о том, как это сделать, надо начать немедленно это практически проводить, перейти от слов к делу. Поэтому вначале коротко приведу кое-что из истории борьбы за поворот, а также скажу о том положении, кото¬рое мы имеем на фронте естествознания и техники, а потом попытаюсь наметить первые шаги по созданию единого плана марксистско-ленинской реконструкции науки и техники, при чем в более развернутом виде коснусь лишь одной-двух специальных научных отраслей. Если на основании работ этого пленума нам удастся создать набросок конкретной, деловой про¬граммы по математике, по физике, по химии и геологии, по биологии, по психоневрологии и т. д., если удастся наметить основные вехи, как эту про¬грамму строить,— тогда только мы сможем оказать, что мы сделали что-то положительное.
Сначала два слова о том этапе, на котором выдвигаются вопросы ре¬конструкции и техники.
Тов. Сталин сказал, что техника на данном этапе решает все. Эта формулировка представляет собой не что иное, как уточнение и углубление основной мысли Ленина о том, что основная историческая задача пролетар¬ской диктатуры — создать такой общественный строй, результатом кото¬рого явилась бы более высокая форма производительности труда, который представлял бы более высокую форму производства, чем производство капи¬талистическое.
Именно теперь, когда мы уже ликвидировали безработицу, когда мы ввели семичасовой рабочий день, когда мы ввели пятидневку, когда мы раз¬вили небывалые темпы во всей нашей экономике, именно теперь мы имеем все предпосылки, делающие возможным овладение наукой и техникой и вместе с тем делающие это овладение наукой и техникой необходимым. При коллективизации, при ликвидации безработицы, при огромных темпах, кото¬рые развивают промышленность и транспорт, нам нельзя дальше разверты¬ваться, если мы не овладеем высоко развитой техникой, если мы не будем подготовлять новую, высшую технику, чем знает капиталистический мир.
Что означает овладение наукой и техникой, что означает лозунг «догнать и перегнать»? Мы в кругах наших инженеров можем услышать (недавно, например, на заводе АМО так выступал один партиец-инженер) такую трактовку вопроса овладения наукой и техникой и лозунга «догнать и перегнать» — сначала, мол, нам нужно догнать, а потом уже мы будем перегонять.
Сначала нам-де нужно взять все, что нам дает и может дать капита¬лизм, а потом, когда уже этого достигнем, мы будем ставить себе новые задачи.
Это, конечно, в корне неправильное, чрезвычайно вредное механисти¬ческое понимание лозунга «догнать и перегнать». (Именно такое понимание этого лозунга стало царить в СССР в хрущевско-брежневский период, чисто механистическое. — прим. РП) Разумеется, что, догоняя, мы должны перегнать. Разумеется, что мы не можем взять капиталистиче¬скую технику и тем более капиталистическую науку целиком. Мы не можем просто усвоить это культурное наследство буржуазии, — мы должны одно¬временно и переработать его. Главенствующий момент этой переработки, главенствующий момент в этом овладении — такая реконструкция самой науки и техники, когда, во-первых, при самом усвоении ее будут учиты¬ваться те социальные моменты, которые имеются у нас и которые в корне диаметрально противоположны экономическим и социальным моментам, определяющим и капиталистическую технику, и капиталистическую науку.
Можно взять, скажем, такие примеры из области техники, когда к нам при машинизации сельского хозяйства механически переносили маломощные тракторы — «Фордзон» и «Интернационал», которые не выдерживают на¬шего масштаба запашки, — или другой случай — трактор системы Оливер, который более мощен, но легок для нас. Он не может пригодиться потому, что при загрузке тем прицепным инвентарем, который у нас имеется именно в крупном хозяйстве, он портится и т. д. В таких вопросах мы видим узко¬технический подход. Люди подходят к машине только с одной стороны,— какой она дает коэффициент полезного действия, — берут ее совершенно оторванно от всех связей, экономических и даже технических. Они забывают, что сама по себе машина, как подчеркивал Маркс, еще не является экономи¬ческим фактором. (Экономическим фактором является ее конкретное применение человеком! У нас сейчас немало коммунистов, которые подходят к вопросам точно так же, чисто механистически. — прим. РП) Таким образом, своей неправильной методологической установкой они наносят непосредственный вред нашему хозяйству.
Но в этом вопросе, в вопросе овладения техникой, мы встречаем и ряд других крупнейших ошибок. Одна из них, — это узкий техницизм, когда — процесс развития техники рассматривают изолированно, независимо от экономики, — или же такая концепция, как концепция, скажем, тов. Бухарина, который рассматривает процесс развития техники, как процесс при¬способления, т.-е. чисто богдановская установка, очень тесно связанная с теорией мирного врастания в социализм, установка, которая неизбежно при¬водит нас к отрицанию классовой борьбы в области техники. Эта установка так же вредна, как и уклон в сторону голого техницизма. (Что мы и имеем сегодня в нашей стране! И, увы, ничего другого. Многие понимают, что происходит что-то не то. Но причины называют чисто идеалистические, типа «недостаток государственного мышления» у руководителей страны, или их непрофессионализм». А все дело в классовой позиции, пролетарская она или буржуазная. Понятно, что сейчас во власти у нас не может быть людей с пролетарской позицией, а буржуазное мировоззрение всегда будет давать только такие, печальные результаты, какие мы наблюдаем на примере своей страны. — прим. РП)
Далее, мы встречаем и такого рода ошибку: смешивают, не понимают разницы между экономикой, техникой и естествознанием, и некритически переносят поэтому методы из одной отрасли в другую, из области техники в область экономики, из области естествознания в область техники и т. д.
Наиболее распространенная ошибка, на которой я не буду останавли¬ваться, — об этом уже писалось, — это фетишизация математических мето¬дов, в особенности в области экономики и политэкономии.
Я только хочу отметить в связи с той громадной путаницей, которая существуют у нас в теории техники, что дискуссия, которая дала такие громадные результаты в области естествознания, прошла почти незамеченной в области техники. Это об’ясняется, конечно, тем, что в области техники мы не имеем почти никаких марксистско- ленинских сил, что в области техники мы имеем чрезвычайно мало наших собственных кадров, что та громадная масса инженеров-коммунистов, которая у нас имеется, методоло¬гически абсолютно не подготовлена. Большую роль в этом вопросе играет, конечно, и то, что у нас не было до сих пор Института красной профессуры в области техники. В то время как Институт красной профессуры в области экономики, в области философии и естествознания сыграл руководящую роль в борьбе с рубинщиной, в дискуссии с меньшевиствующим идеализмом, — в технике таких кадров не было. Мы видим, например, что Большая совет¬ская энциклопедия получила заслуженную критику на страницах нашей марксистско-ленинской печати, — по крайней мере, первые основные уста¬новки сделаны, а теперь задача в том, чтобы были разобраны отдельные отрасли естественных наук. Между тем по Технической энциклопедии мы еще ничего не сделали, хотя Техническая энциклопедия имеет не меньшее значение, чем БСЭ, а что касается ее установок, то они не уступают, во всяком случае, тем установкам, которые имеются в БСЭ в смысле антимарксизма, путаницы, вредительства и т. д. и т. п. Значит — здесь перед нами еще громадная задача.
Чтобы усвоить науку и технику и переработать ее на основе диалек¬тического материализма, — нам нужно бороться со всеми как открытыми, так и маскирующимися враждебными марксизму и ленинизму течениями в этих отдельных отраслях знания. Нам необходимо, чтобы марксизм не был привне¬сенным извне в науку. Нельзя, например, взять буржуазную науку и отсечь от нее, как это рекомендуют некоторые, ее идеалистическое охвостье, а все остальное оставить себе. Дело не так обстоит. Идеализм и метафизика совсем не являются только охвостьем буржуазной науки. Они принимают и самые методы исследования этой науки, они отражаются и в постановке тематики этой науки, в самых проблемах, в самой организации, в самой клас¬сификации этой науки. (Замечательное разъяснение тем, кто не понимает, что значит партийность науки и как отрицательно может влиять на науку ложные, идеалистические идеи. — прим. РП) Поэтому, если применять такой механический прин¬цип отсечения и применять его последовательно, то от этой науки навряд ли что-нибудь останется — придется отсекать не только руки, ноги и хвост, но и голову. Это будет полнейшее разделение на атомы. А мы ведь не так смотрим.
Мы уверены, что от буржуазной науки должно остаться много ценного. Нам нужно не отсекать от нее что-то, нам нужно более сложными, а не простыми механическими методами переработать ее. Поэтому, если т. Буха¬рин на конференции примерно так, об отсечении идеалистического охвостья, ставил вопрос в отношении переработки буржуазной науки, то это в корне неправильно. Дело в том, что нам нужно не только употреблять марксист¬скую терминологию, нам нужно не пришпиливать выводы, исходя из абстракт¬ного, из трех основных законов диалектики, что ли, заменив ими те выводы, которые делают идеалисты. Дело идет о перестройке метода самой науки.
Нельзя, чтобы продолжалось такое положение, что наши биологи, подписываясь под всеми партийными постановлениями, под постановлениями наших марксистско-ленинских учреждений о борьбе на два фронта и против примиренчества, и против механицизма, и против меньшевиствующего идеа¬лизма, в то же самое время влабораториях будут продолжать работать по старому. Выводы из опытов, которые они производят под стеклом, в баночке, они зачастую потом переносят на живой организм. Выводы из опытов, кото¬рые производятся над кроликами, над мышами и т. д., наши психоневрологи переносят потом на человека. Или, например, опыты, которые производятся над человеком, в замкнутой будке психотехника, они также некритически переносят потом в заводскую обстановку. Все это очень мало похоже на материалистическую диалектику.
Что касается постановки проблем, то любопытно просмотреть перспек¬тивный толстый план Коммунистической Академии по всем ее секциям и в том числе по Ассоциации естествознания, выработанный в 1930/31 г. Чего мы только ее найдем в этом плане! Все без исключения. В любой из секций Ассоциации естествознания вы найдете самые разнообразные, не связанные никакой общей идеей проблемы, вы найдете тематику совершенно случай¬ную, зависящую, если ближе присмотреться, от особого метода отбора тем. Человек, не знающий интимной стороны дела, не поймет, почему в нем такая именно тематика, а не другая. Но, зная людей, поймешь, что это зависит от наличия там товарищей, имеющих свои личные научные интересы. Одного интересует одно, другого — другое, и так составляются планы. Выходит, что в смысле подбора тематики мы буквально копируем старые, прогнившие, буржуазные примеры. Разве мы не знаем, что когда буржуазный профессор работает над определенной проблемой, то и весь институт работает над этой проблемой? А мы, марксисты-ленинцы, это повторяем! Это, конечно, никуда не годится, и это ничего общего не имеет с заявлениями об искренном же¬лании перестроиться.
Опрашивается, каким путем нам надо итти, как нам надо перестро¬иться, что значит внутренне переработать науку и технику, в чем состоит большевизация науки? Это, конечно, значит, что нам нужно работать конкретно над конкретными проблемами в лабораториях. Это, конечно, значит, что связь с промышленностью, о которой так много говорят та конферен¬ции в Колонном зале, должна быть обоюдосторонняя. Мало того, что Ака¬демия и профессора поговорят о связи с промышленностью; мы должны пойти поработать в промышленности, поработать в колхозах, перенести наши лаборатории туда — в цех, на опытное поле. Другого выхода нет. Это единственный путь и для того, чтобы помочь нам перевоспитать наших коллег по науке, которые там работают. А воспитывать их очень нужно — при¬веду сейчас один пример.
Математическая секция Ассоциации естествознания послала в теку¬щем голу, после рамзинского прорыва, в Теплотехнический институт моло¬дых работников, коммунистов и комсомольцев, чтобы они помогли там в решениях тех или других методологических проблем, которые возникают в таком крупном институте, как Теплотехнический институт. И что же полу¬чилось? Получилось, что там, на месте, никто не смог ответить на вопрос, какие методологические проблемы нужно решать. «У нас нет методологиче¬ских проблем, мы этого не понимаем». Вот ответ, который они получили. Там работают партийцы-инженеры, но им даже слово это непонятно. Что это такое методология? Это наверно преподавание методики? Это — не сказка, а быль. И пришлось доказывать, на партийной ячейке ставить воп¬рос, доходить чуть ли не до РКП. Они думали, что их хотят ревизовать.
Мы должны провести громадную воспитательную работу, чтобы заста¬вить научных работников призадуматься и понять, с чем мы к ним идем.
Но и для наших товарищей работа в Теплотехническом институте ока¬залась трудной задачей. Они — математики, но они в теплотехнике ничего не понимают. Для того, чтобы найти способы применения, им пришлось за¬няться изучением вопроса о циркуляции воды в котлах и т. п., а в резуль¬тате один из этих товарищей, правда, по другой конкретной отрасли, пошел работать в институт, убедившись, что недостаточно только разговаривать насчет методологии, а надо действительно практически работать.
Несомненно, что при таком подходе, при перестройке науки и техники снизу, при перестройке ее извнутри мы натолкнемся на громадные затруд¬нения. Одно из них — сопротивление классового врага. Совершенно оче¬видно, что против настроений, которые нашли свое отражение в тезисах т. Луппола на конференции в Колонном зале, в тезисах, где о классовой борьбе и о вредительстве умалчивается, мы должны бороться самым реши¬тельным образом. Ведь сейчас как раз классовая борьба принимает в этих областях самые утонченные формы. Ведь даже после окончательной ликви¬дации кулачества не прекратится классовая борьба в области науки, в области техники, культуры, идеологии. Здесь нам предстоит еще очень упорная борьба. Мы снова и снова должны повторять ленинские слова о том, что классовый враг, когда его бьют, отступает лишь на следующую позицию, что он с еще большим бешенством и ненавистью борется за свой прежний рай земной. (Очень верное замечание! История СССР полностью подтвердила его истинность. — прим. РП) Мы должны постоянно вбивать это в головы тех наших работников, которые иногда из-за своих лабораторных установок не видят широких политических перспектив.
Что мы можем сейчас в этой области сделать? Если мы физически уничтожаем классового врага, то он пытается приспособиться. Он заявляет, что он за нас, что он за социализм, что он «стоит на советской платформе» и т. д. Но на деле он переходит к новой форме борьбы — к борьбе в области науки. (Именно так это и случилось в хрущевском СССР. Основное классовое сражение тогда развернулось в области науки. К сожалению, классовый враг оказался хитрее и сильнее. — прим. РП) В вопросе подготовки кадров он берет равнение на таланты. На кон¬ференции в Колонном зале кой у кoro звучали словечки о талантах. Мы, конечно, не против талантов, но мы считаем, что воспитание их должно итти по ленинскому пути, через миллионные массы, выдвигающие их из своей среды, в противоположность буржуазным господам, под равнением на таланты подразумевающим подбор маменькиных сынков.
А дальше? А дальше еще хуже. Они говорят: да, техника нужна, нужна смычка науки с промышленностью и т. д., мы даем свою науку на службу социализму. Но когда доходит до перестройки науки и техники, то оказывается, что это — святая святых, этого не трогайте. Самую суть этой науки, самую сущность, они хотят сохранить за собой. На словах заявляют, что наука должна служить социалистическому строительству, но подразу¬мевают при этом старую науку. Никакой реконструкции, тем более ника¬кой большевизации науки, — это страшное слово, это пугающее слово. Эти враждебные, вредительские, псевдо-мapксистские, прячущиеся под личиной марксизма течения в науке и технике смыкаются с мировой буржуазной наукой.
Приведу два примера того, как буржуазная наука смыкается с нашей советской «наукой».
Холодильное дело. В холодильном деле были расстрелы вредителей, как известно. Германская и американская научная пресса по холодильному делу сначала опубликовала протест против этих расстрелов. Есть такое научно-¬интернациональное общество, куда входили и наши работники холодиль¬ного дела, в том числе и коммунисты, с разрешения партийных организа¬ций. Они написали ответ на этот протест, но он не был за границей опу¬бликован. Тогда они вышли из этого общества. В ответ на это началась не просто политическая травля, а «научная» критика постановки холодильного дела у нас, в СССР.
Второй пример из более абстрактной науки, те математики. Суще¬ствует так называемая московская математическая школа. Это — почтенная школа давнишних традиций, она всегда поддерживала три основных лозунга царизма: самодержавие, православие и народность, хотя бы тем, что про¬фессора вроде Некрасова или Бугаева читали в Московском универ¬ситете доклады, где доказывали, что анализ поддерживает православие, теория вероятности — народность, арифметика — самодержавие, и т. д. (Какая прелесть! МГУ, оказывается, главный реакционный центр еще с царских времен! И теперь это заведение занимается тем же самым — всемерно укрепляет власть капитала, продуцируя новые буржуазные системы для распространения их среди российского населения. — прим. РП) До сих пор правое крыло этой московской математической школы, во славе с контрреволюционером Егоровым, представляло еще достаточно живую струю не только в смысле политических настроений, но и в методике, в тематике и в направлении исследования. Это та школа, корифеи которой с гордостью заявляют, что они занимаются только теми частями математики, которые не имеют никакого практического приложения. Эта школа очень тесно связана с международной контрреволюцией, с французским комитетом интервенции, с такими людьми, как известный французский математик Борель, участвующий в работах Комитета французской тяжелой про¬мышленности, или итальянский математик Энриквес, — все известные фашисты, которые не только проповедуют ту же философию солипсизма, что и члены московской математической школы, но, кроме того, раз’езжают по Польше и не столько делают там математические доклады, сколько со¬здают культурный интернационал борцов против Советского союза. Странно, конечно, но факт, что, скажем, академик Лузин, который выдвинут при совет¬ской власти в Академию наук по кафедре философии, напечатал в Париже, в издании Бореля, в прошлом году книгу по теории аналитических множеств, книгу, как раз касающуюся такой области, которая не имеет никакого при¬ложения к действительности, которая толкует об абсолютно непрерывном. И вот эта книга снабжена предисловием, в котором говорится буквально, что книга ценна не столько математически, сколько философически, по¬скольку она утверждает солипсизм, как единственно научную философию. (Посмотрите, как теперь восхваляют Егорова и особенно Лузина в буржуазной России — Википедия: Лузин, Николай Николаевич. И, разумеется, ругают автора настоящей статьи, Э.Кольмана. Однако, настоящая статья показывает — а история это превосходно доказала, кто был прав. — прим. РП)
Мы могли бы нащупать эту смычку научной реакции и по другим ли¬ниям как у нас, внутри нашего Союза, так и в международном масштабе. Такая смычка имеется и в области биологии и в области медицины и т. д.
Перед нами стоит труднейшая проблема. Перестроить технику, пере¬строить науку мы не можем одними своими силами. Мы все прекрасно пом¬ним, как Ленин нас учил, что коммунизма не построить одними только сво¬ими руками. Было бы комчванством, если бы мы хотели сейчас отказаться от тех научных сил, которые имеются у нас, в Советском союзе. Следовательно, проблема встает перед нами такая: нам нужно сделать все, чтобы перевоспи¬тать эти научные силы, нам нужно постараться максимально привлечь их на нашу сторону, переделывая их. Но это — задача не легкая.
Проследим подобный процесс на историческом прошлом Французской революции и на эпохе Парижской коммуны. На этом вопросе следует оста¬новиться также и потому, что т. Бухарин, который касался в своем докладе на конференции по планированию науки вопроса Великой французской ре¬волюции, дал ему неправильное, классово-нечеткое освещение.
Конечно, мы можем перечислить длиннейший список ученых эпохи Великой французской революции, крупнейших ученых из равных областей знания, решавших те экономические проблемы, те проблемы обороны и т.д., которые перед ними эта революция ставила: Лагранж, Карно, Лаплас, Мон, Лежандр, Вокелен, Лебонье, Кювье. Они дали фундаментальные труды по всем отраслям знания, по геологии, по химии, по физике, по математике, по астрономии, по биологии. И все, что ими создано, связано теснейшим образом с теми практическими задачами, которые выставляла революция. Были построены телеграфные линии, организовано производство по¬роха, пушек, проведены громадные геодезические работы, легшие в основу метрической системы. Один из наших недостатков состоит в том, что у нас совершенно не разработаны эти вопросы. Между тем если взять хотя бы такую книгу, как книга Луше — «Наука во время террора», то там можно прочесть любопытные страницы, которые нас наводят на очень интересные параллели с нашей революцией и с Парижской коммуной. Пуше говорит, что «Комитет общественного спасения имел ясное чувство того, что он побеждает посредством науки и что он умел применять науку. Более того, он отличался от всех правительств тем, что он умел создавать славу науке». А дальше говорится, как это происходило. Пуше рассказывает, что когда нужны были аэростаты для войны, Комитет общественного спасения, который еще меньше чем Людовик XIV любил ждать, а признавал только «ударные темпы», как мы бы сказали на нашем современном языке, распо¬рядился, что все должно было быть создано в 8 дней. И все было во-время сделано. Приказали сделать — и ученые тогда не особенно как будто бы со¬противлялись.
Почему они не сопротивлялись? Потому, что классовая сущность Ве¬ликой французской революции была иная, чем классовая сущность нашей революции. Великая французская революция не уничтожила частной соб¬ственности, Великая французская революция не совершила таких глубоких переворотов, какие совершила наша революция. И поэтому нет ничего уди¬вительного в том, что буржуазные ученые и даже ученые аристократического происхождения охотно перестраивали свою науку согласно ее задачам. Возьмем, например, такой случай: некий профессор Дюмон, владелец круп¬ного ботанического сада где-то в Курси около Булона, аристократ, пытался в самом начале саботировать. Потом он очень быстро «сменил вехи» и по¬шел верой и правдой служить буржуазной революции. Когда у него все забрали и посадили его в тюрьму, он из тюрьмы писал о том, что нужно во что бы то ни стало поддерживать ботанический сад и т. д.
Как же было дело в эпоху Парижской Коммуны? Там было нечто совсем другое. Во время коммуны в Париже из ученых никого, кроме двух человек, не осталось, которые бы не перешли на сторону Тьера, на сторону Версаля. Больше того, студенчество большой массой перешло на сторону контрреволюции. Высшие школы бастовали. Высшая медицинская школа, которую Коммуна хотела реорганизовать, не пришла на собрание, а выбрала делегацию и перешла к Тьеру. Весь Латинский квартал был обезлюден.
Все это описано в ряде документов, но нами совсем не использовано. Мы должны разработать их, чтобы на них учиться тому, какое решаю¬щее значение имеет классовая сущность науки в ее перестройке.
Одной из задач нашей марксистско-ленинской истории естествознания является разработка всех этих вопросов на конкретном историческом мате¬риале.
Основное, что до сих пор выставляют наши ученые и техники, не же¬лающие перестраивать свою науку, — это, что наука не нуждается ни в ка¬кой философии, что она, как говорят механисты, сама себе философия, что она самостоятельна, самодовлеюща. (Очень распространенный миф сегодня в нашей стране. — прим. РП) Порвать с этой непосредственной связью с буржуазной идеологией — это и для наших советских ученых, несмотря на многие годы революционной работы, которые прошли, еще очень и очень, трудно. Задача наша громадна. Мы должны помочь им, помочь путем добро¬совестной, обоснованной, лишенной наездничества самокритики. Беспощадно по существу критикуя их, мы не должны их отталкивать, мы должны помочь им перевоспитаться, должны все ближе и ближе привлекать их к подлинно¬му участию в социалистическом строительстве, и не только механически, но и путем перестройки самой науки.
Если в результате той конференции, которая происходит в Колонном зале, нам удастся созвать целый ряд не парадных, а деловых совещаний по отдельным отраслям, скажем, по таким, как физика, биология и т. д., где будут участвовать и крупные, и менее крупные, но зато подко¬ванные марксистской и ленинской теорией ученые, если там удастся вы¬работать конкретные программы, то это будет громадной работой по воспи¬танию самих академиков, самих профессоров. Это — одна из основных на¬ших задач. Было бы глубочайшей ошибкой, если бы мы понимали нашу за¬дачу только так, что мы одни должны перестраиваться, что мы должны замкнуться только в стенах наших институтов красной профессуры или институтов на местах, в нашей партийной среде, в среде марксистов-ленинцев. Нет, мы должны итти не только в рабочие массы и пропагандировать, — это важнейшая задача, — но мы должны также работать и над перевоспи¬танием научных кадров, так как они представляют большую науч¬ную силу. Мы должны работать над перевоспитанием традиций, которые у них имеются, — это одна из основных, из боевых задач науки и техники на данном этапе так, как мы ее понимаем.
Но для того, чтобы это сделать, для того, чтобы пойти туда, в этот лагерь, если уже не враждебный, то еще в значительной мере чужой, и име¬ющий в своей среде все еще и враждебные элементы, для того, чтобы пойти туда с твердостью, с уверенностью, мы должны, прежде всего, в своих соб¬ственных рядах иметь полную ясность, иметь полное единство взглядов, осно¬ванное на марксистско-ленинском понимании естествознания и техники.
Я не хотел бы слишком долго заниматься повторением критики быв¬шего естественно-научного руководства Комакадемии и Общества воин¬ствующих материалистов-диалектиков в лице Шмидта, Левина, Агола, Гес¬сена, руководства, которое не реализовало генеральной линии партии на фронте естествознания, которое отчасти, в лице некоторых из этих това¬рищей вело прямо-таки непартийную либеральную политику, политику либеральствующих околопартийных людей. В лице своего большинства оно непо¬средственно активно поддерживало группу Деборина, Карева и Стэна в борьбе против партийности в науке, в отношении недооценки ра¬бот Ленина, оно проводило линию отрыва теории от практики в своей непосредственной работе, оно отождествляло достижения современной бур¬жуазной науки с марксизмом, тем самым капитулируя перед буржуазной наукой и тормозя процесс марксистско-ленинской перестройки науки. Я думаю, что та дискуссия, которая прошла на глазах у всех и которая нашла свое оформление в ряде таких хорошо известных, опубликованных в печати документов, как резолюция ячейки Ест. отд. ИКП и резолюция президиума Комакадемии, достаточно вскрыла все эти антимарксистские течения в области естествознания, разоблачила меньшевиствующий идеализм есте¬ственно-научного руководства. То, что дискуссия поставила конкретно вопрос о повороте, то, что этот поворот уже начинает, — я бы сказал осторожно,— на деле свершаться, начинает осуществляться на практике, что в отдельных отраслях уже по-новому начинает строиться работа, — все знают, и мне ка¬жется, даже непосредственно ощущают.
Я бы хотел только напомнить, как на 2-й всесоюзной конференции марксистко-ленинских научных учреждений, в апреле 1929 г., выступали руководитель философского фронта т. Деборин и руководитель естественно¬научного фронта т. Шмидт по двум-трем важнейшим, наиболее характер¬ным вопросам.
В докладе т. Деборина, во всем известной книжечке, помимо других перлов, вы можете прочитать и такую вещь. Говоря о физике, он отмечает:
«Я должен сказать, что если в первое десятилетие XX века такая постановка вопроса (т.-е. вопроса о диалектике) была чужда и непонятна естественни¬кам, то ныне мы продвинулись настолько далеко, что сами естественники заговорили диалектической прозой». Какой поэзией при этом гово¬рит т. Деборин, это, повидимому, всем известно. Значит, сами естествен¬ники теперь заговорили диалектической прозой. Мы находимся, именно се¬годня, накануне рождения материалистической диалектики в мировой бур¬жуазной науке, в той науке, о которой я дальше скажу несколько слов.
Дальше, возьмем уже конкретный пример — трактовку т. Дебориным волновой теории материи. Он прямо цитирует известного немецкого физика Гааза, — он находит главным достижением то, что корпускулярные и вол¬новые воззрения, оказывается, дополняют друг друга. Мы к этому еще вернемся.
А т. Шмидт прямо говорит, что теория Эйнштейна вся диалектична, — я цитирую буквально на стр. 13 его доклада: «Материалист-диалектик облек бы это в другую форму, но вот Эйнштейн, который является младенцем в области философии, этого не сделал». Осталось только перередактировать, — и все готово. Все дело в другой редакции. Такие установки давались в области естествознания руководителями этого фронта, тт. Дебориным и Шмидтом. Я не буду касаться сейчас ошибок остальных товарищей — Ле¬вина, Левита, Агола, Гессена и др., тех ошибок, которые они делали в кон¬кретных областях естествознания.
Осуществить громадные задачи, которые стоят перед естествознанием и техникой на данном этапе, возможно только при условии, что наша соб¬ственная позиция будет прочной, твердой, что это будет марксистско-ленин¬ская позиция. Это возможно только при условии, если мы будем вести не¬примиримую борьбу как против механицизма, который остается и в области естествознания и в области техники главной опасностью, так и против меньшевиствующего идеализма, а также против всех попыток примиренчества, против попыток примирить эти оба антимарксистские течения, выражающие объективное влияние чуждой пролетариату идеологии. Только с этих позиций, с позиций непримиримой борьбы на два фронта, возможна успешная борьба против идеализма, против реакции в современной буржуазной науке. Из двух маленьких примеров, которые я привел, можно видеть, как Деборин, Шмидт и все прочие боролись против идеализма, против реакции в совре¬менной буржуазной науке. Они говорили о том, что вот, мол, есть две теории, которые друг друга пополняют, что это есть положительные резуль¬таты науки. Но ведь это — механистическое, внешнее, совершенно не марк¬систское, не диалектическое соединение. Так они толковали результаты современной буржуазной науки, так они боролись против буржуазной науч¬ной реакции. Когда они говорили, что вся теория относительности насквозь диалектична, или, что, если бы Эйнштейн не был младенцем в философии, он говорил бы чистым материалистическим, диалектическим языком и все было бы в порядке, они выражали глубокое непонимание того кризиса, кото¬рый переживает современная наука. Мы имеем ряд примеров реакции и ми¬стицизма, которые исходят из современного естествознания. Я хочу подчерк¬нуть, что эта реакция и мистицизм не являются только надстройкой над современными теориями физики, биологии, химии и т. д. Возьмем статью Эддингтона «Конец мира с точки зрения математической физики», напеча¬танную в приложении к «Nature» от 21 марта этого года. В ней Эддингтон развивает такие взгляды, что мир в том смысле имеет конец, что он имеет определенное начало, и что он развивается от организованного к не¬организованному, то мы прекрасно понимаем, что это —отражение общебур¬жуазной идеологии, которая толкует приближающийся конец капитализма как приближающуюся анархию всего мира. Но не только в этом дело. Нас как естественников должен интересовать следующий вопрос. Что предста¬вляет эта теория, если отвлечься от ее идеологических выводов, какова ее ценность как естественно-научной теории?
Разберемся в этом вопросе. Бывают такие теории, которые толкуются их же творцами и другими буржуазными учеными реакционно, но сами по себе эти теории, если их поставить с головы на ноги, могут оказаться весьма прогрессивными, адэкватно отражающими материальную действи¬тельность.
Что дает данная теория? Эта теория, во-первых, подсчитывает — это у Эддингтона напечатано — что мир имеет 7 х 1078 или 14 х 1078 протонов. По¬чему такая погрешность на 100%? Потому, что поскольку мир замкнут, то нельзя, мол, определить, не сосчитали ли мы каждый протон два раза. Итак, количество протонов в мире конечно. И дальше. Этот мир развивается так, что его радиус кривизны возрастает, и возрастает он по такому закону, что через каждые 1500 миллионов лет он удваивается, т.-e. эти электроны и протоны друг от друга удаляются, распыляются. Вот какой хаос тут возникает.
Не трудно подсчитать на этом основании, когда возник мир. Выходит следующее. Если принимать, по де-Ситтеру, что сейчас радиус кривизны мира в 1040 больше, чем радиус электрона, то мир ровно 1.000 миллионов лет тому назад был сотворен. Выходит всего-навсего маленькая поправка к библии.
Что может дать такая теория для самой физики, что может дать такая теория для самой космогонии? Ровным счетом ничего. Ведь тот же Эддинг¬тон для развития звезд в другом месте вынужден был принять сроки, превы¬шающие миллиарды лет.
Другой пример — пример так называемой унитарной теории электричества Дирака. Как известно, в физике различают двоякого рода электрически заряженные элементарные частицы, это — электроны и про¬тоны. Электроны заряжены отрицательно, протоны — положительно. И вот, чтобы устранить этот дуализм, Дирак придумал следующую штуку. Оказы¬вается, что протонов вовсе не существует. Вместо протонов существуют дырки. В чем, в какой среде эти дырки, об этом не говорится. Они абсолютно пустые, там нет материи, это он говорит ясно. Значит, дырки в чем-то неизвестном и пустые. Но больше того, — чтобы создать эту теорию, нужно
принять гипотезу, что существует отрицательная энергия, оказывается теория эта ценна тем, что она совершенно не имеет никакой связи с реаль¬ностью, она превращена только в математическое уравнение. Понятно, ка¬ковы философские корни такой теории. Но не в этом только вопрос, а в том, какую ценность это имеет для физика, что может дать только для этого случая придуманная теория, которая ничего с отрицательной энергией сде¬лать не может, так как может создать лишь уравнение, охватывающее про¬тоны и электроны, но для об’яснения всех остальных явлений физики не¬нужное и непригодное.
Или третий аналогичный пример. В течение последних лет мы знаем, как известно, что звезды посылают не только световые, но и другие сигналы в виде так называемых космических лучей, дающих нам чрезвычайно углуб¬ленное, а в будущем, несомненно, еще более глубокое познание самой струк¬туры и истории звездных миров. Теория космических лучей разрабатывается рядом крупнейших физиков. Возьмем Милликена, известного американского физика. Он говорит, что теория этих ультрагамма-лучей, космических лучей опровергает гипотезу о мире, созданном единичным актом, что она отрицает теорию предестинации, предопределения. Казалось бы, хорошо, когда так говорит буржуазный ученый. Вот-то наши антирелигиозники обрадуются! Но посмотрим, что он пишет дальше (в «Nature»):
«Но эта теория дает нам прямые экспериментальные указания в том направлении, что делавшееся раньше спекулятивное предположение, что Тво¬рец находится постоянно за работой, верно».
Значит, на небесах нет безработицы, по крайней мере. Выходит, что эта теория служит определенному, конкретному религиозному направ¬лению в борьбе между двумя сектами англиканской церкви. Но мало этого. Когда эти ученые об’ясняют, каков источник космических лучей, то у них выбор между двумя гипотезами. Одна гипотеза утверждает, что кос¬мические лучи происходят от распада материи, а другая, —наоборот, что они происходят от воссоздания материи, более сложных элементов из более про¬стых, из протонов и электронов, и т. д. Нет пока в науке таких данных, которые могли бы решить, какая из гипотез верна. Но есть интересная статья итальянского физика Персико в последнем номере журнала «Scientia», где говорится, что нужно остановиться на гипотезе распа¬дения, во-первых, потому, что она будет подкреплять абсолютную значи¬мость второго начала термодинамики, во-вторых, потому, что такая гипотеза будет сходиться с теорией Дирака, и, в-третьих, по соображениям общего мировоззрения. Поэтому выбирается именно эта гипотеза, и тем самым дается определенное направление для исследования. Ведь тот, кто будет потом си¬деть над счетчиками частиц, кто будет изучать посредством тончайших электроскопов космические лучи, будет теперь искать только в одном опре¬деленном направлении, в том именно, которое должно подтвердить это их реакционное мировоззрение.
Из всех этих примеров прямо и непосредственно видно, что и самый костяк буржуазной науки переживает кризис. Здесь идет речь не только о какой-то надстройке, не только о выводах, а о самых методах, о самых про¬блемах. Основное, конечно, что определяет эту печальную участь буржуаз¬ной науки и что ускоряет ее, — это мировой экономический кризис, который перерастает в кризис политический, который толкает буржуазных ученых от диалектического материализма, да и от стихийного материализма вообще, в об’ятия мистицизма. Это совершенно очевидно, это можно проследить на отдельных примерах.
Возьмем того же Планка, который в «Берлинер Тагеблатт», в рожде¬ственском номере этого года, напечатал статью «Наука и вера». Планк, который из всей плеяды крупных ученых был наиболее близок материали¬стам, пишет: «Вера и наука могут хорошо ужиться друг с другом, и невоз¬можна никакая наука без веры. Нам нужна вера, мы ее ищем, она нам нужна. Нужно что-то спокойное, что бы нас поддержало в этом пестром хаосе ежедневной жизни, на что мы могли бы опираться». Здесь ясно видно, как эти высказывания прямо развиваются в сторону мистицизма, поповщины.
Методы, проблематика, беспомощность буржуазной науки справиться с теми ответственными задачами, которые перед нею стоят, ярко говорят о кризисе, который, она переживает. Я попытаюсь, хотя бы в общих чертах, показать это в области математики, где ясно видно, как полная неспособ¬ность математиков мыслить диалектически губит буржуазную математику.
Вопрос, над которым все философы много работали, это вопрос о един¬стве прерывности и непрерывности. Этот вопрос касается в весьма близкой степени, конечно, и математики. Ведь математика владеет таким могучим средством, как анализ, выросший из механических и физических задач прош¬лых веков. Все задачи анализа являются только известным математическим отвлечением, известным математическим выражением механических и физи¬ческих теорий. Все эти теории, теории XVIII и XIX веков в значительной степени (я не беру уже позднейшие теории, скажем, теорию Максвелла и др., я беру лишь одно направление), все эти теории в значительной степени исходили из того положения, что природа не знает скачков, что в природе все совершается непрерывно. Если сталкивались со скачками, то от этого или прямо отвлекались, считая, что их не существует, или, наконец, считали, что в приближении можно от этого отвлечься. Вот на этой-то почве и вырос анализ, так называемое дифференциальное, интегральное и т. д. исчисление, исчисление в основном непрерывное, где прерывность представляет только весьма недолюбливаемое исключение. К прерывности сами математики отно¬сятся как к какой-то печальной необходимости, они всячески стараются ее избегать. И не случайно, что функции, имеющие много прерывностей, и раз¬ные другие прерывные неприятные для анализа свойства в математике, так и называют — «неразумными функциями». Надо сказать, что даже химия, которая, несомненно, имеет в своей основе прерывности, совершенно четко выраженные прерывности, получает математическое выражение в непрерывных уравнениях.
Всю эту проблему мы можем проследить на истории математической физики. Я приведу такой пример. Когда появилось такое явление, как явление радиоактивности, когда Планк начал изучать теплоизлучение черного тел, когда он хотел его выразить путем привычных аналитических выражений в виде каких-то резонаторов, каких-то вибрирующих тел, то он для этого вынужден был ввести прерывность, ввести понятие кванта действия, т.-e. по¬нятия прерывной доли, прерывной порции действующей энергии. Дальше, когда было открыто такое явление, как то, что при ультра-фиолетовом осве¬щении металлов последние излучают электроны, скорость которых зависит только от длины волны, а не зависит от интенсивности падающего на металл излучения, тогда для об’яснения этого явления пришлось ввести новое прерывное понятие, которое опять, выдвигает на самую поверхность явления прерывности в виде квант света или фотонов. А далее, когда были обнаружены такие эффекты, что эти световые кванты сталкиваются с электронами, — я имею здесь в виду эффекты Рамана и Комптона и т. д., — тогда наука, физи¬ка совсем стала в тупик. До сих пор физика шла по линии развития одного направления, направления непрерывного, которое все хотело объяснить ана¬литическими непрерывными уравнениями, но здесь она оказалась в тупике: пришлось вводить вдруг кванты, пришлось вводить корпускулярную прерыв¬ную теорию.
И вот мы имеем попытку об’единить обе эти теории. Мы имеем попытку Броли (видимо, речь о Луи де Бройле — фр. физик, один из основоположников квантовой механики — прим. РП), Рейзенберга (Гейзенберг, видимо, опечатка — прим. РП), Шредингера создать такую физику, которая давала бы в объединенном виде прерывное и непрерывное, волновую и корпускулярную теорию. Но эта попытка до сих пор не дала желанных результатов, до сих пор мы не имеем такой единой физики, до сих пор буржуазные физики не могут выйти из тупика. Для того, чтобы выйти из него, они прибегают к та¬ким теориям, как теория неопределенности, как теория так называемого «соотношения неточности» (сейчас более распространено название «соотношение неопределенностей» — прим. РП). Творцы этих теорий говорят: принципиально невозможно установить с точностью одновременно скорость и положение электрона, невозможно установить не потому, что наши приборы не совер¬шенны, а потому, что, чем больше мы углубляемся в материю, тем больше наш эксперимент сам влияет на движущиеся тела. А так как все опыты под¬вержены закону квантовой механики, закону этой неопределенности, то квантовая механика утверждает, что она окончательно устанавливает не¬действительность закона причинности. Выходит, что надо отказаться от при¬чинности, надо отказаться от определенности, надо отказаться от детерми¬низма, надо отказаться от возможности признания мира.
Одновременно они ставят границы самого исследования. Они говорят исследователю, что дальше изучать нечего, потому что все равно ничего не узнаешь, потому что принципиально узнать больше невозможно.
Буржуазные математики полагают, что нужно дать поправку к непре¬рывному анализу. Вот почему, так же, как в физике, рядом с непрерывной теорией существует прерывная теория — и здесь рядом с непрерывным ана¬лизом создается теория абсолютной прерывности. Само собою разумеется, что таким исключительно внешним формальным путем никогда синтез, кото¬рый был бы адэкватен, который отражал бы действительно материальный мир, никогда достигнут быть не может. Он может быть достигнут лишь на основании материалистического, диалектического понимания прерывности и непрерывности как единства, как борьбы противоположностей, понимания того, что всякое прерывное есть непрерывное и всякое непрерывное — есть прерывное. Этого эти господа понять не могут, потому что для них прерыв¬ное и непрерывное существует, конечно, не в материальном мире, а суще¬ствует только в их воображении, в их впечатлениях, чувствах, поня¬тиях и т. д.
Итак, совершенно очевидно, каков тот тупик, в который уперлась ма¬тематика, физика, биология и химия. Это подлинный кризис не только идео¬логической надстройки над наукой, но и самой науки, это подлинное отобра¬жение того кризиса, который потрясает весь капиталистический мир до са¬мых его корней. Кризис этот доходит до самых глубин науки, до самых мето¬дов ее, до того, что она начинает становиться тормозом развития, начинает из орудия этого развития, из орудия прогресса становиться его рогатками, оковами. Буржуазная наука все больше доходит до такого предела.
Для того, чтобы выйти из этого тупика, чтобы переделать науку, сил буржуазной науки, повидимому, не хватит. (Автор оказался совершенно прав, у буржуазной науки действительно не хватило сил выйти из кризиса, из тупика. Ровно напротив — этот кризис только необычайно усилился, и мы это видим по сегодняшему состоянию всей нашей науки в начале XXI века. — прим. РП). Только те силы, которые создаем мы, в нашем Советском союзе, и там, где международный пролетариат побе¬дит буржуазию, только эти кадры новых, пролетарских, марксистско-ленинских ученых в отдельных отраслях знания и те, сравнительно весьма немно¬гие, из буржуазных ученых, которые всерьез и по-настоящему смогут ото¬рваться от классовых корней своего мировоззрения, смогут отказаться от своего родства с буржуазной идеологией, экономикой и политикой и пойти с нами, только эта еще молодая и немощная рать, только еще зарождаю¬щаяся, имеющая только первые достижения (мы не можем похвалиться тем, чем могут похвалиться наши товарищи, работающие в области общественных наук) перевернет науку, только она, и никто другой, создаст подлинную, про¬грессивную науку.
И теперь уже видно, что те буржуазные ученые, которые когда-то были стихийными материалистами, которые, казалось, подавали какие-то надежды, в большинстве отходят от нас, отмахиваются обеими руками. Оказывается, каются не только у нас (мы привыкли, что только у нас каются и в част¬ности в «Правде» писали, что на этой конференции очень много каются), но каются и у них, там.
Вот, например, Шлик — это известный левый махист, которого ма¬хисты крыли зa левизну. В последнем номере «Naturwissenschaften» он бук¬вально пишет: «Я каюсь, что когда-то недопонимал Маха, этого великого физика и философа, что я стоял в вопросе закономерности на позиции Макс¬велла — это была моя ошибка, я только теперь освоил, куда это идет, и пр. и пр.», — и полностью становится на точку зрения индетерминации, отри¬цания каузальности.
Или возьмем, например, «Результаты естествознания» Бавинга, книгу довольно интересную для нас и с другой стороны. Она пользуется в Герма¬нии популярностью — за шесть лет вышли четыре издания. Я сравнивал пер¬вое и последнее из них. Первое издание выдержано в духе прагматизма, каждое последующее издание представляет значительный шаг вперед к ми¬стицизму, а последнее просто проповедует столоверчение.
Напрасно думают, что буржуазная наука может еще пережить какое-то возрождение. Только наша наука, только марксистско-ленинская наука дей¬ствительно даст положительные результаты для научного и технического прогресса, для прогресса всего человечества. Для того, чтобы в плановом, сознательном порядке перестроить науку, нам необходимо чрезвычайно серьезно, конкретно-практически работать.
Когда мы говорим о соотношении между теорией и практикой, о том, что они составляют единство, мы всегда подчеркиваем, что ведущим моментом в этом вопросе должна явиться практика, что мы должны исходить из прак¬тики. Я думаю, что прежде всего мы должны это применять к нашей работе, к работе над перестройкой науки. Вреднейшим и опаснейшим является пу¬стое, голое теоретизирование. (Увы, в позднем, ревизионистском СССР как раз этим все больше и занимались. — прим. РП). Но этим я не хочу ни в малейшей степени ума¬лить значение самой теории, значение той громадной философской работы, которая нам всем необходима, которую мы сами должны над собой проделать.
Я утверждаю, что и среди верхушек наших естественников, и среди рядовых естественников марксистов-ленинцев, состоящих членами обществ, выступающих с ответственными докладами, много товарищей, которые только по обложкам читали даже основные труды Маркса, Энгельса и Ленина. Это — горькая правда, но это так. По случайным замечаниям, по бе¬седам, выясняется, что такое верхоглядство у нас достаточно процветает. (Автор пишет о самом начале 30-х гг. А как широко распространилось это явление в хрущевско-брежневском СССР! — прим. РП) Особенно у нас, среди наших естественников, есть еще много таких, которые по так называемым «уважительным причинам», из-за перегрузки, из-за не¬правильной организации труда и т. д., и т. п. не имели времени как следует серьезно проработать, скажем, «Диалектику природы», не имели времени проработать Ленина, его философские заметки. Это печально, но это так. Сейчас, когда мы обращаемся к партийным профессорам с требованием, чтоб они изучали и Маркса, и Энгельса, и Ленина, и только тогда они могут серьезно говорить, что они идут с нами, нам самим нужно заняться этим делом всерьез, и надолго, и навсегда.
Нам нужно ставить вопрос не только об изучении. Проблемы, которые поставил Энгельс в «Анти-Дюринге» столько лет тому назад, все те проблемы, где он на конкретном развитии естествознания показывает правильность, действительность основных законов материалистической диалектики, где они вами, естественниками, марксистами-ленинцами, на конкретном материале разработаны? Где разработаны нами гениальные схемы, данные Энгельсом? Нет этого, мы этого не сделали. А разве это не наша непосредственная за¬дача, разве не наша непосредственная задача, наконец, осуществить заве¬щание, которое нам оставил Ленин? Мы в этом вопросе еще почти ничего,— а я думаю, будет вернее прямо сказать, — совсем ничего не сделали. Сделано так мало, что я, как математик, привык такими величинами пренебрегать.
Но ведь кроме того наследства, которое уже опубликовано, которое всем известно, у нас, в Институте Маркса и Энгельса, имеется колоссальное неразработанное, даже еще нерасшифрованное наследство Маркса по вопро¬сам естествознания и математики. Я кратко перечислю названия тех тру¬дов, над которыми работал Маркс.
Возьмем область философии. Имеются тетрадки с собственными заме¬чаниями Маркса к трудам Лейбница, Дюбуа-Реймонда, Джордано Бруно, Де¬карта, есть тетрадки Маркса с его замечаниями на эти труды, — выписки и тут же замечания.
По физике, математике и истории математики: Декарт, посмертные сочинения, физические и математические, с примечаниями Маркса. К истории математики Маркс возвращался в течение своей жизни несколько раз. В 1853—1854 гг. он читал книгу Поппе «История математики» и писал к ней особый конспект и примечания. Позже он снова возвращался к ана¬логичной работе и опять ее изучал. Он изучал историю механики XVIII и начала XIX столетий. По электричеству — книгу Оспиталье «Основные при¬вилегии электричества». Эта книга проконспектирована Марксом.
По геологии мы имеем 3—4 сочинения, в том числе такие толстые, основательные сочинения, как сочинения Джонса, Лейела, Алена. По таким вопросам, как физиология растений и животных — «Основы физиологии че¬ловека» Ранке, Шлейдена «Физиология животных», Фрааса «Климат и жизнь растений». По химии Маркс конспектировал и прорабатывал сочи¬нения Либиха, Джонсона, разные работы по применению химии к вопросам питания, к вопросам земледелия, агрикультуры, работы по неорганической органической химии.
По вопросам техники Марксом проработан ряд книг. Тут имеются труды как по истории техники, так и по истории технологии, по технологии материалов и их обработке, по технике сельскохозяйственных машин и ору¬дий Англии.
Специально по математике — по арифметике, геометрии, алгебре, но дифференциальному исчислению — имеется 50 работ Маркса.
При чем это не только заметки к прочитанным книгам, не только упражнения на отдельные темы, но иногда почти что подготовленные к пе¬чати наброски по таким узловым, коренным проблемам математики, по кото¬рым Маркс, — это уже сейчас видно, — сказал много такого, что не потеряло решающего значения и до настоящего времени. Труды, которые Маркс изучал по математике, являлись основными фундаментальными работами. Он про¬рабатывал Ньютона, его «Метод Флюксий», «Анализ», «Математические на¬чала натуральной философии». Он прорабатывал Тейлора, Мак-Лорена, Ла¬гранжа, Даламбера. Сейчас мы знаем обо всем этом. Все это пряталось, что является преступлением не меньшим, чем преступление шахтинцев, которые прятали угольные пласты.
(Здесь автор упоминает одну интересную историю, о которой более подробно он рассказывает сам в своих воспоминаниях[1], написанных в 1982 г.:
«В марте 1931 года был арестован Рязанов, директор ИМЭЛ, и был назначен Адоратский, старый большевик, ученый-марксист. Я был послан туда как член дирекции института. Адоратский поручил мне заведование кабинетом Маркса. С первого же дня работники института обратились в дирекцию с утверждением, что Рязанов публиковал далеко не все документы, которыми он располагал, что часть из них он, якобы, прятал не в несгораемых шкафах, а в каком-то личном тайнике. И в самом деле, с помощью специалиста, вызванного из Угрозыска, этот тайник был обнаружен в стене кабинета Рязанова. В нем хранились фотокопии нескольких писем Маркса и Энгельса, а также математических тетрадей Маркса и его же записей по вопросам естествознания.
Среди писем особо выделялось одно, адресованное в 1888 году Марксом Энгельсу, содержащее довольно нелестную характеристику тридцатичетырехлетнего Каутского. Я принялся за расшифровку этого небольшого письма. Это была нелегкая задача, так как почерк Маркса, писавшего, вдобавок, готическим шрифтом, с его схожими между собой буквами, был очень неразборчив. Однако мне удалось довольно быстро полностью разобраться в нем, и мой перевод был опубликован в журнале «Большевик». Маркс писал о Каутском: «Посредственный, недалекий человек, самонадеянный, всезнайка, в известном смысле прилежен, очень много возится со статистикой, но толку от этого мало; принадлежит от природы к племени филистеров». Надо полагать, что Рязанов, который приобрел фотокопии рукописей Маркса у германского социал-демократического руководства, был связан данным им обещанием не публиковать ничего порочащего одного из старейших вождей социал-демократии Каутского, или он сам считал бестактным сделать это по крайней мере при его жизни (Каутский скончался в 1938 году, в возрасте 84 лет)…
Что же касается математических трудов Маркса, то, повидимому… Рязанов потому тянул с работой над ними, с их расшифровкой и опубликованием, что не был уверен в их научной ценности, боялся повредить авторитету Маркса. Немецкий посредственный математик Гумбель, которому Рязанов дал их на отзыв, не понял их методологического значения и не советовал издавать их. Здесь произошло нечто подобное тому, что и с «Диалектикой природы» Энгельса. Эйнштейн, которого Рязанов попросил ознакомиться с рукописью, не понял громадного философского значения этих набросков (что объяснялось тем, что Эйнштейн вообще не понимал диалектики), и указал… что с чисто физической стороны они устарели, а поэтому рекомендовал воздержаться от их издания.
К чести Рязанова надо отметить, что тогда он не послушался совета гениального физика, и «Диалектика природы» была в 1929 году издана. Но в случае с математическими рукописями получилось иначе. Я немедленно подсказал Адоратскому создать бригаду для их расшифровки — были приглашены Яновская и ее ученики, Райков и Нахимовская, усердно взявшиеся за это каторжное дело. Львиную долю работы над рукописями проделала сама Яновская, давшая ценный комментарий к ним; они были фактически полностью подготовлены ею к печати. Но в ИМЭЛе, после смерти Адоратского, менялись директора, и все они в вопросе об издании Марксовых математических рукописей занимали одинаково нерешительную, колеблющуюся позицию страховщиков. Потребовались десятки лет, пока рукописи были опубликованы…»
Математические рукописи К.Маркса были изданы издательством «Наука» только в 1968 году и более не переиздавались.
Что же касается письма Маркса о Каутском, то Кольман пытается оправдать Рязанова, видимо, по прошествии многих десятков лет он уже призабыл, что тогда, в начале 30-х гг. ситуация была острейшая. II интернационал постоянно публиковал пропитанные бешеной злобой и ненавистью к стране диктатуры пролетариата грязные инсинуации по адресу Советского союза, а Каутский, поставивший своей специальной задачей спасти капитализм, удержать европейских рабочих от пролетарской революции, открыто из года в год пропагандировал не что иное, как интервенцию в СССР и низвержение советского строя, которую десятилетие позднее и осуществили, как мы знаем, гитлеровские фашисты. Тщательное сокрытие Рязановым в такой момент письма Маркса с убийственной характеристикой Каутского, было настоящим преступлением против советского трудового народа. — прим. РП)
Разумеется, что наша задача — разработать все это. Это — задача труд¬ная, длительная, потому что прежде всего нужно все расшифровать, почерк Маркса разбирать чрезвычайно трудно, все написано скорописью, на англий¬ском, немецком, итальянском и латинском языках. Но некоторые из мате¬матических работ, надеемся, будут в скором времени напечатаны. На этом мы подучимся и создадим настоящую материалистическую, диалектическую историю естествознания и техники. Создание такой истории естествознания и техники — это один из важнейших рычагов для перестройки самого есте¬ствознания и самой техники, это одна из важнейших проблем, которая стоит перед нами. Без такой истории, без правильного исторического понимания тех отдельных методов, тех отдельных понятий, которые мы имеем в этих областях, мы не можем по-настоящему приступить даже к этой перестройке, потому что тогда она будет сугубо абстрактной, она не будет опираться на историческое развитие, из которого возникло современное состояние науки.
Я не буду говорить о тех конкретных задачах, которые стоят перед нами в области техники. Скажу только, что дать более или менее цельный план сегодня еще трудно. Я говорил с нашими техниками, я запросил, напри¬мер, секцию техники при Комакадемии, чтобы она дала мне свою программу. Я получил, правда, список интересных проблем, но все они мало связаны между собой.
Два слова об одной общей проблеме, — о проблеме классификации наук. До сих пор у нас нет классификации естественных наук, это — одна из ко¬ренных, важнейших проблем, без решения которой перестроиться очень трудно. Ha днях мне один товарищ рассказал, что существует такая наука — гидробиология. Это — наука, трактующая о всем том живом царстве, которое населяет воду. Значит — о китах, о лягушках, о рыбах, о раках, амебах, о водорослях, о медузах. Все это изучает гидробиология. Это плохая штука. Существует институт этой гидробиологии, там люди серьезно занимаются, на это уходят большие деньги. Какая это наука?
Или возьмем, например, почвоведение. Что это за наука? Что такое почвоведение, я все-таки немножко понимаю. Мне пришлось печальным образом даже заниматься этой наукой, во время опоров между почвоведами, подчитать кое-что по этому вопросу. Но я знаю, что до сих пор сами почво¬веды не могут решить, куда эта наука принадлежит. Одни утверждают, что она принадлежит к естествознанию, другие говорят, что это чисто техни¬ческая, экономическая наука, третьи — что не надо учитывать такие-то фак¬торы и т. д. Марксистской классификации здесь нет. Имеется старая бур¬жуазная классификация, которая к нам механически перенесена. Наши энци¬клопедии строятся по такому же принципу.
Дело не в том, чтобы дать абстрактное определение. Я прекрасно по¬нимаю, что определения получаются в результате развития самой науки. Дело в том, чтобы, правильно организовать, разграничить науки. Если гово¬рить о такой науке, как педология, то тут существует совершенно несусвет¬ная путаница. В психо-неврологических науках дело вообще более запутано. Мы внутри каждой данной науки не имеем классификации. Как классифици¬руют свою науку биологи? Они говорят: есть микробиология. Она отличается тем, что все изучается под микроскопом. Вот все, что ее об’единяет. Нам нужно покончить со всем этим. Это трудная, длительная, сложная работа, которая может быть решена только коллективными, общими усилиями.
Каковы должны быть те конкретные проблемы естествознания, над ко¬торыми мы должны сейчас работать и которые мы должны сейчас ставить?
Думаю, что если даже отдельным буржуазным ученым удавалось в пе¬риод под’ема капитализма создавать вполне деловые, вполне конкретные про¬граммы по отдельным дисциплинам, программы действий, программы, кото¬рые действительно в науке выполнялись, хотя там у них и нет плана, нет пла¬новых конференций, хотя там нет того коллективного труда, который хотим создать мы, то, конечно, это должно удаться нам. Нет ничего утопичного в том, что мы говорим теперь о необходимости создать научную пятилетку, не только в том смысле, что нужна пятилетка по подготовке кадров и т. д. и т. п. Нет, нам нужно в каждой отрасли знания создать конкретный план с узловыми вопросами, такой план, который бы в себе об’единял и вопросы методологические и вопросы непосредственно в применении к социалисти¬ческому строительству, план, который был бы так построен, как строятся производственные планы наших заводов, где имелись бы контрольные точки, где мы бы имели личную ответственность по отдельным бригадам, план, ко¬торый содержал бы минимум тем, но зато чтоб в них предусматривалось максимальное проведение разделения труда, так, чтобы всюду была четкость, ясность! Разумеется, что такие планы по отдельным отраслям, по физике, по химии, по биологии, по математике и т. д. и т.п., могут быть построены только тогда, когда каждый из них будет об’единен какой-то одной основ¬ной идеей, основными принципиальными установками.
Я приведу пример, опять-таки исторический, из области геометрии. Левый буржуазный демократ Феликс Клейн в 1872 году создал для геометрии программу, которая имеет одну об’единяющую идею. Это — идея алгебраизации геометрии, это —идея групп, преобразований. Построив вокруг этой идеи свою программу, Клейн выставил определенные основные проблемы, охва¬тывающие целые группы вопросов. И действительно, по линии решения этих проблем в основном потом шло развитие геометрии, потому что он сумел схватить то основное, что в этом развитии было определяющим.
Неужели нам, имеющим ключ к правильному пониманию истории, не¬ужели нам не удастся создать такой программы и по математике, и по фи¬зике, и по химии, и т. д., и т. п.? Сейчас этих программ у нас нет. Было бы лицемерием утверждать, что те программы, которые имеются в Коммунисти¬ческой академии, являются такими программами, которые нам нужны. Это неверно. Те основные темы, которые нам дает секция и Общество физиков-материалистов-диалектиков, те темы этой программы, которые нам дает Институт физики, являются, мне кажется, черновиком, из которого может вырасти такая программа.
Институт физики нам говорит: вот основные проблемы. Я не сомне¬ваюсь в том, что все они нужны и важны, что над ними нужно работать, но все-таки синтеза здесь еще нет. Мы здесь видим такие проблемы, как проб¬лему сведения, проблему теории относительности, идеалистические течения в современной буржуазной физике, принцип неопределенности, унитарная теория электричества. Далее, колебания, тепло-физика и проблемы, связан¬ные с урало-кузбасской проблемой (проблема межрегионального объединения производительных сил Урала и Западной Сибири, успешно решена в период индустриализации в СССР в 30-х гг. на основе кооперации металлургических заводов Урала и угольных предприятий Кузбасса — прим. РП). Я убежден, что все это подлежит еще дальнейшему пересмотру и синтезированию. В буржуазной науке этот син¬тез происходит стихийно. Над чем, собственно говоря, работает буржуазная физика? В буржуазной физике сейчас в основном все эти проблемы строения материи являются не чем иным, как отражением определенной, большой тех¬нической задачи, решения которой несознательно ищет физика. Это — по¬иски нового источника энергии, поиски внутриатомной энергии. Недаром в волновой механике, в квантовой физике уравнение Эйнштейна — энергия равна произведению массы на квадрат скорости света — играет основную ре¬шающую роль, — это не случайность. Так же, как физика прошлого века была в основном лишь отражением технических поисков усовершенствова¬ния паровой машины и двигателя внутреннего сгорания, так же теперь физика ищет новый двигатель, новую энергетику. У них это происходит стихийно.
Мы же, исходя из наших основных технических задач, должны по¬строить такую программу физики, которая бы в плановом порядке под¬водила нас к решению проблем. Строить ее мы должны не случайно, беря лишь то, что лежит на поверхности, а выводя этот план из всего развития науки. Мне кажется, что это основная наша задача. Если в результате моего доклада удастся собрать совещание физиков, чтобы они построили такой план по своим специальным проблемам, как биологи свой и т. д., чтобы они хоть фундамент заложили для создания такого плана, то это будет громад¬ным достижением. Вместо декларативных приветствий на конференции в Ко¬лонном зале нам следовало бы сговориться с физиками, химиками, биоло¬гами, которые там работают, о том, чтобы устроить об’единенные заседания. Нам нужно по каждому отделу знаний предложить им деловую программу.
Мы имеем уже кое-какие первые наброски такого плана. В математике, например, такие проблемы более или менее выкристаллизовались, так как в области математики мы имеем кое-какие достижения. Я надеюсь, что через месяц товарищи будут иметь возможность судить и критиковать наш дискус¬сионный сборник под названием «На борьбу за материалистическую диалек¬тику в математике», довольно об’емистый — страниц в 300 — коллективный сборник. Но нельзя даже в области математики сказать, что этот план уже готов, что все уже выверено. (9 июня 1931 года Конференция по планированию математики состоялась. На ней была принята Резолюция, содержащая первый план работы советской математической науки, благодаря которому советская математика, по сути, выдвинулась на первое место в мире, позволив не только решить ряд важнейших задач социалистического строительства, но и одержать победу в Великой Отечественной войне. — Прим. РП)
Или возьмем биологию. Биологи говорят, что основные проблемы, ко¬торые сейчас стоят, это проблемы биохимические, проблемы генетики, проб¬лемы физиологии. Нужно по-новому поставить проблемы физиологии, связи эволюции с физиологией и т. д. Взять, скажем, такие проблемы — физиология труда, физиология питания, проблемы биологические, связанные с животно¬водством, с растениеводством, питанием и т. д. Все это совершенно необ¬ходимо. Есть у нас такой единый план? Есть у нас такой подход к единому плану? Их нет. Единая программа, единый план возникнет, я думаю, только в результате нашей конференции. Это будет результат действительно кол¬лективного труда. Он не будет только наброском, мы все будем его знать, мы будем обсуждать его в институтах, а затем снова подвергнем его разбору здесь. Тогда это будет действительно продуманный, а не надерганный план вроде той окрошки, которую Наркомпрос, в лице т. Луппола, представил на конференцию в Колонном зале как план научно-исследовательской работы. Здесь, как в хорошем кооперативе, полный ассортимент всего, чего изволите. Такой план нам не нужен. Это не план, это сумма случайно возникших по каким-то причинам вопросов.
Мы не имеем, конечно, основания сказать, что у нас абсолютно отсут¬ствуют всякие конкретные результаты по отдельным дисциплинам. Конечно, и у нас имеются конкретные результаты научно-исследовательской работы. Но они, как я уже говорил, пока что единичны, их чрезвычайно мало. На¬ряду с этими конкретными, положительными результатами у нас имеются также и громадные прорывы.
Чрезвычайно больно было на конференции в Колонном зале слушать, как пионеры выступили с вопросом о политехнизации. Они заявили: «Вот вы сидите здесь, ученые люди; почему же вы для нас, для политехнизма ни¬чего не даете?!» Я сам во время моей работы в партийном аппарате ставил перед товарищами из Комакадемии эту задачу. Я специально созывал това¬рищей, работающих на фронте педологии, психотехники и т. д., и говорил с ними о том, что они могут дать по психотехнике, по педологии и т. д. в этой области. Я говорил о том, что они должны что-нибудь здесь сделать.
Приходится констатировать, что ничего в этой области не сделано. А ведь мы прекрасно понимаем, какой рычаг представляет собой дело поли¬технизма Мы понимаем, что без политехнизма мы не сможем устранить противоположности между умственным и физическим трудом. И мы, маркси¬сты — ленинцы, работающие в отдельных отраслях естествознания, которые должны быть поставлены на конкретную службу политехнизму, позорно ни¬чего не делаем!
Возьмем хотя бы такую область, как область психотехники и педоло¬гии. Никаких твердых установок у них нет. В психотехнике — сплошная путаница. Кроме эклектизма, кроме попыток заимствовать модное буржуазное словечко, подделаться под то последнее дуновение ветра, которое они вообра¬жают последним словом партийной директивы, ничего нет. Полная бесхребет¬ность, полное отсутствие работы над самим собой, отсутствие серьезной экспериментальной базы. В гомологии дело обстоит не лучше. Позорно для большевика выступать так, как выступают иногда некоторые наши товарищи с психоневрологического фронта. Они, например, позволяют себе говорить так: «Раз меня критикуют, психотехника перестает существовать». Были такие выступления? Были. Мы знаем случаи, когда люди заявляют: «Если при¬кажут, то педология перестанет существовать».
А ведь педология, психотехника представляют собою чрезвычайно нужное дело. Это нужнейшие науки для социалистического строительства. Мы знаем, что в наших школах иногда калечат детей вместо того, чтобы их воспитывать. Это всем известный факт, о котором пишут наши газеты. Нужна разработка теории, нужна разработка определенных нормативных данных для политехнизма. Все это необходимо делать, и все это не делается. Так что прорывов у нас еще очень и очень много.
Как поставлено у нас преподавание в вузах, в ФЗС? Как поставлено у нас преподавание естествознания, математики и т. д.? Безобразно. Мы без¬образно мало этот вопрос выдвигаем. Во всех этих областях у нас нет ни одного или почти ни одного марксистско-ленинского учебника. Только не¬давно вышел действительно выдержанный марксистско-ленинский учебник математической статистики. Но если мы возьмем другие отрасли, то увидим, что у нас нет ни учебника физики, ни учебника химии и т. д. Мы еще пре¬подаем по старым учебникам. Мы еще пичкаем головы нашего студенчества той буржуазной дрянью, о которой говорил Ленин. Мы пичкаем ею наших втузовцев, наших вузовцев, все наше молодое поколение. И после этого не¬чего удивляться тому, что это молодое поколение потом поддакивает ста¬рому поколению буржуазных профессоров и говорит: «Ну, техника, но при чем тут материализм и диалектика? Тут только техника, тут нет никакого материализма, никакой диалектики». (Сколько подобного мы слышим теперь в нашей буржуазной России! И уже, к сожалению, не от учеников — от учителей. От тех самых профессоров, которые, по идее должны давать знания, а они занимаются пропагандой невежества! У нас так теперь и подавляющая часть коммунистов говорит, вот в чем главная беда! — прим. РП) После этого нечего удивляться тому, что хорошие партийцы-инженеры, когда им дают задачу разобраться во вредительских работах Рамзина, говорят: «Вычисления все верны, ни одной ошибки в уравнениях нет, следовательно ничего такого там не было». Когда потом, после того уже, как в «Большевике» появилась статья, перед этими товарищами снова поставили этот вопрос, эти товарищи заявили: «Ну, что же? Мы и до сих пор не понимаем, как это так. Ведь действительно все вычисления верны, а то, что Рамзин не учел такие-то и такие факторы, так при чем же тут техника? Ведь техника имеет дело только с машинами, а в машинах никакой политики нет». (Машины создаются не просто так, а для применения. А применение их — это уже политика! — прим. РП) И особенно грустно здесь то, что это говорят инженеры, которых мы воспитали. Это мы даем им такую «чистую» технику. Мы сами даем такую «чистую», загрязненную таким буржуазным практицизмом науку и сами несем за это вину.
И еще громадная задача стоит перед нами, задача популяризации знаний, задача антирелигиозной пропаганды, пересмотра методики обучения, пересмотра учебных планов, программ, издания учебной литературы. Все эти задачи ждут своего разрешения.
Я бы еще хотел прибавить одну деталь. Я говорил о книжке Бавинта — это книжка о результатах естественных наук. Нам, конечно, не такая, не махистская, не мистическая книжка нужна. Нам нужно наше, материалисти¬ческое, диалектическое изложение современных достижений естествознания. Вчера т. Ярославский говорил, что мы, борясь против религии, должны раз¬решать все «проклятые вопросы». Нам нужно дать на них ответ, а мы этого не делаем. Мы имеем единственную книжку Гурьева с ошибками механисти¬ческого и другого порядка: но все-таки ее можно использовать, переделать в смысле методологии. Это книжка для массового читателя. Конечно, нам такие книжки нужны, как и еще более простые брошюрки, но нам также нужны книжки для высококвалифицированного читателя, для тех, кто хоть и не понимает дифференциального уравнения, но и без всех этих уравнений хочет узнать о последнем слове науки. Такой книжки у нас нет, и наша за¬дача — создать ее, создать такую популярную и в то же самое время научную книгу, которая исчерпывающе освещала бы все достижения естествознания, книгу, на которой мы могли бы учиться материалистической диалектике. Такая книжка должна быть создана, и опять-таки коллективными усилиями.
Задача ОВМД — громадна; она состоит в том, чтобы подбирать все но¬вые и новые силы, а их, этих новых сил, которые будут расти, имеется огром¬ная масса. Все они должны сосредоточиваться под руководством Комакадемии. Постановление ЦК нашей партии от 15 марта 1931 г. дает четкую и ясную установку в этом вопросе; оно дает нам и принципиальные, теорети¬ческие установки, оно дает нам в то же время и установки организацион¬ные. И для Комакадемии, и в частности, для Ассоциации естествознании, оно дает определение их роли по линии методологического руководства этой областью. То обстоятельство, что Институт красной профессуры естество¬знания сливается с Ассоциацией естествознания, имеет большое значение. Тем самым будет создан единый центр, тем самым молодые, свежие, не испор¬ченные старым «академизмом» силы возьмутся за дело, тем самым будут несомненно созданы все те предпосылки, которые необходимы для практи¬ческого решения этих многочисленных и очень трудных задач.
Перед нашим обществом стоит в то же время задача не замыкаться внутри нашего общества, пойти к тем естественникам и техникам, которые находятся вне нашего общества, организовать ячейки ОВМД, организовать живую связь с нашим обществом в научно-технических исследовательских институтах, в вузах, организовать методологическую помощь всем тем, кто желает, но не умеет и не может найти к нам путей, не знает, как к нам притти.
Я хочу закончить не торжественно, а наоборот, весьма прозаично. Я хочу обратить внимание на одну из самых неприятных болезней, которые имеются на нашем фронте. Это — та расхлябанность, та обломовщина, ко¬торая царит у нас в области науки вообще и в наших рядах, по-моему, в частности. Если мы посмотрим на то, как работают наши институты, мы уви¬дим, сколько процентов времени уходит на пустую болтовню, сколько про¬центов времени уходит на хождение и толкание по коридорам, на перели¬вание из пустого в порожнее. Мы все охотно записываемся в ударники, но когда дело доходит до того, чтобы составить конкретный план по социали¬стическому соревнованию, мы начинаем чесать затылки и говорить о том, как это можно такой доклад выполнить. Если мы даже и постановляем это выполнить, то на деле мы этого не выполняем, никакие сроки у нас не осу¬ществляются.
Мы должны вспомнить, что говорил Ленин в начале революции, — «что русский человек плохой работник по сравнению с передовыми нациями. Это не может быть иначе при режиме царизма и наличии остатков крепостного права. Эту задачу советская власть должна поставить перед народом во всем об’еме». И дальше: «Деклассированная мелкобуржуазная интеллигенция не понимает того, что для социализма главная трудность состоит в обеспече¬нии производительностью труда». Хотя в нашей среде не имеется деклассиро¬ванной буржуазной интеллигенции, в большинстве мы имеем рабочие, проле¬тарские кадры, к сожалению, надо признаться, что у этой деклассированной буржуазной интеллигенции мы многому научились.
Обломов еще жив в нашей среде. Он очень живуч. Борьба против обломовщины, борьба за трудовую дисциплину в науке, за такую дисциплину, которой мы достигли в нашем производстве, на наших предприятиях и в кол¬хозах, — это также одна из наших важнейших задач. Мы были бы плохими марксистами-ленинцами, если бы говорили о своих задачах на фронте есте¬ствознания, на фронте техники, не учитывая в то же время организации живых сил, организации этою важнейшею фактора теоретических сил на фронте науки и техники. Организовать труд, научный труд, освободиться от заседательской и прочей суетни, освободиться от бессмысленной иногда пе¬регрузки и т. д., распланировать труд, освободившись при этом от прокля¬того наследия царизма — обломовщины, — это также одна из важнейших за¬дач, стоящих перед нами в области естествознания и техники.
Эту задачу мы разрешим. Мы разрешим ее так же, как разрешаем и все остальные задачи; мы разрешим ее так же, как наша партия больше¬виков до сих пор разрешала все исторические задачи и разрешит их в даль¬нейшем в мировом масштабе.
Заключительное слово
Скажу два слова относительно выступления т. Познера, который со¬вершенно неверно понял и извратил вопрос классификации науки. Прежде всего из истории науки и истории философии всем прекрасно известно, что на поворотных пунктах истории классификация науки всегда играла самую решающую роль. Мне непонятно, как может т. Познер, профессор этого предмета, понимать вопрос так, что классификация науки — это дело только одних названий, а названия, мол, неважны. Мы знаем, что и название имеет значение, но дело здесь не в названии, а дело в том, что когда гидробиоло¬гия изучает и лягушек, и медуз, и рыб, и китов, то по этой классификации строятся институты, хотя киту корова ближе, чем щука. Когда мы говорим о классификации, то мы понимаем, что мы должны на основании этой клас¬сификации организовать и управление. Далее, т. Познер позволил себе такое выражение: «В докладе фигура Деборина заслонила фигуры Энгельса и Ле¬нина». У т. Познера, видимо, есть привычка к таким «мягким» выражениям. Ведь по существу он обвиняет нас в ревизионизме. Мы ревизуем, выходит, положение Ленина о том, что естествознание рождает диалектический мате¬риализм. Тов. Познер, повидимому, забыл, что с тех пор, как Ленин писал эти слова, прошло четверть века, и четверть века не простых, а таких чет¬верть века, когда была империалистическая война, когда началась мировая революция, наша Октябрьская революция, когда на одной шестой земного шара не существует больше капиталистического строя, когда мы вступили в период социализма. Разве эти маленькие события не говорят за то, что колыбель, где рождается диалектический материализм, из 5/6 мира пере¬неслась к нам, что все прогрессивное идет к нам, все тянется сюда. Нужно это понимать, а не ставить вопрос так, как его ставил т. Познер.
Теперь относительно выступления т. Васильева. Оно нас всех доста¬точно развеселило. Грустно только одно: я не понимаю, как это в Баку, где имеется такое количество крупных инженеров, которые работают в промышленности, в передовой нашей промышленности, как это там т. Васильев выискал одних пьянчужек, виталистов, круглых нулей, круглых идиотов и преступников! Плохо вы ищете, там есть люди, на которых надо опираться и которых можно воспитывать, люди, которые нам будут помогать и кото¬рые пойдут с нами.
Совершенно правильно отметил здесь т. Новинский, что слова «от слова к делу» не означают, что мы должны прекратить самокритику. Основное — в том, что мы должны продолжать самокритику, должны продолжать борьбу на два фронта. Но недостаточно только критиковать, недостаточно теорети¬зировать. Нам нужна и практическая работа, и только в единстве этой прак¬тической работы, самокритики и теоретической работы родится та больше¬визация науки, которая является основным звеном, ухватившись за которое мы вытащим и всю цепь.
Теперь относительно выступления т. Гессена. Я считаю, что выступле¬ние т. Гессена было не таким, какого мы от него ожидали. Toв. Гессен делает шаги, но с большим трудом, к тому, чтобы отказаться от тех крупных оши¬бок, которые были у него, вместе со всем естественно-научным руководством. Тов. Гессен все же не сумел здесь поставить вопрос по-партийному, как сле¬дует. Нужно было говорить не только о догматизме, и даже не в этом дело.
А нужно было прямо сказать, что нет большевизма в науке у него и това¬рищей, которые вместе с ним шли или с которыми он шел. Вот что нужно было прямо сказать. Тов. Гессен имеет сейчас возможность доказать на практической работе, что он действительно хочет исправить свои ошибки. Тов. Гессен руководит крупными физическим институтом, он входит в ре¬дакцию нашего журнала, теперь переименованного «За марксизм и лени¬низм в естествознании». Мы будем продолжать критиковать ошибки т. Гес¬сена, помогая ему, и если он поймет, что это не «заезжательство», а един¬ственный путь, которым мы можем воспитывать действительно марксистско-ленинские кадры, то он будет иметь возможность исправить все, возмож¬ность действительно целиком и полностью включиться в наши ряды.
Я, собственно говоря, кончил и хочу лишь в конспективном виде зачи¬тать одну страничку того, что нам нужно делать.
Эти основные пути следующие. Во-первых, большевизация науки. У нас имеется ряд звеньев цепи, и большевизация науки является первым из них. Что же нужно сделать, чтобы реорганизовать на основании материалистиче¬ской диалектики науку и технику? Куда приложить свои илы?
Первая точка приложения — надо разработать марксистско-ленинскую науку и технику. Что для этого нужно сделать? Для этого нужно выполнить то, что давно намечалось, — нужно изучить наследство Маркса и Энгельса. Нужно разработать наследство Маркса и в частности наследство Энгельса, которое не вошло в «Диалектику природы». Нужно разработать марксист¬ско-ленинскую классификацию науки. Нужно изменить организацию соответ¬ствующей работы, нужно изменить систему и в связи с этим и руководство всех научных учреждений.
Вторая точка приложения — нужно создать единый производственный план по разным отраслям науки, для чего, во-первых, нужно работать внизу — в лабораториях, заводах и т. д., и, во-вторых, — нужно предусмотреть опре¬деленные этапы этого плана. Нужно его построить по системе производствен¬ных планов на предприятиях, с контрольными точками определенного срока, определенной личной ответственностью отдельного коллектива и т. д.
Третья точка приложения — надо всем естественникам, всем науч¬ным работникам в области естествознания и техники непрерывно изучать наследство Маркса, Энгельса и Ленина, изучать диалектический материа¬лизм.
Четвертая точка приложения — для этого нужно организационно за¬крепить плановое творчество, но закрепить так, чтобы созывать отдельные конференции по отдельным отраслям, где эти планы будут прорабатываться.
Пятой основной точкой приложения наших сил является изменение метода научной работы, что означает, во-первых, реконструкцию методов исследования, методов экспериментирования, во-вторых, это означает кол¬лективность в работе, бригадность, ударничество, соцсоревнование, в-третьих, это означает учет и контроль в работе, а в-четвертых, — пролетарскую со¬знательную дисциплину, такую же, как на предприятии.
Шестой точкой приложения наших сил является задача непосредственного применения. Она, по моему, состоит, во-первых, в максимальном содей¬ствии политехнизму, во-вторых, в максимальной работе в области создания программ, учебников и методики преподавания в вузах и втузах. В-третьих, это максимальное участие в наших энциклопедиях — Большой советской, Технической и Медицинской, в научной литературе, журналах и т. п. Сле¬дующее — это массовая популяризаторская работа. Затем антирелигиозная работа. Затем создание мироведения для вузовцев и для втузовцев.
Следующая седьмая точка — это выход на международную арену. Товарищ из Берлина, который вчера здесь выступал, сегодня был у меня и подробно со мной беседовал. Нам нужно реагировать не только на такие отдельные события, как, скажем, гегелевское торжество, которое будет этой осенью в Берлине, но нам нужно возможно чаще выступать на междуна¬родной арене, хотя бы даже и с той скромной продукцией, которая у нас есть, ибо и она поражает буржуазных естественников. Они жадно нас чи¬тают, потому что они ищут везде выхода из кризиса, ищут везде чего-либо нового. Мы должны сейчас к этому перейти. Мы взяли на себя задачу, чтобы наши общества дали сборник реконструкции науки в наш период. Мы дадим его в течение ближайшего времени.
Восьмая точка приложения — это вопрос о кадрах. Сюда относится работа со специалистами, перевоспитание специалистов. Затем организация ячеек нашего общества в технических обществах. Затем, работа в районах, особенно в национальных районах. И последнее, основное в этом вопросе, это вербовка в Институт красной профессуры, как в Институт красной профессуры естествознания, так и в Институт красной профессуры по тех¬нике, который мы должны организовать для новых марксистских сил. Если не ошибаюсь, у нac имеется уже ядро в 30 человек.
И последняя, девятая точка приложения, основное условие — это вопрос непрерывного ведения борьбы на два фронта и борьбы против примиренче¬ства, это большевистская самокритика, это участие всех молодых товари¬щей в работе, прекращение игры в каких-то олимпийцев, что было раньше, это дружная товарищеская работа на основе большевистской партийности.

[1] Кольман Э. Я. Мы не должны были так жить. — New York : Chalidze Publications, 1982.

Источник: http://work-way.com/e-kolman-boevye-vop ... yj-period/


Вернуться наверх
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Приглашаем к дискуссии по проблемам управления наукой
СообщениеДобавлено: Пт июн 26, 2015 1:50 pm 
Не в сети

Зарегистрирован: Вт сен 28, 2004 11:58 am
Сообщений: 7007
Наука сопротивляется развалу


Автор: Георгий ШИБАНОВ. Доктор технических наук, профессор, заслуженный деятель науки и техники РФ.

ВВИА им. проф. Н.Е. Жуковского руководством страны уничтожена, но научные школы и патриотический дух её неистребимы

В Москве прошла XII Всероссийская научно-техническая конференция «Научные чтения по авиации, посвящённые памяти Н.Е. Жуковского». Её открытие и пленарное заседание были проведены в Петровском путевом дворце (на снимке), где ранее размещалось командование и административные службы ВВИА им. проф. Н.Е. Жуковского. Руководил ими председатель оргкомитета конференции профессор С.П. Халютин. На пленарном заседании были заслушаны обстоятельные доклады по различным проблемным направлениям создания современной авиационной техники и развития отраслевой авиационной науки и ракетно-космической промышленности.

ЖИВОЙ ИНТЕРЕС у аудитории вызвал доклад, представленный Государственным лётно-испытательным центром им. В.П. Чкалова, в котором сделана попытка в историческом аспекте проанализировать проблемы, возникшие в начальный период становления Российской Федерации в развитии науки и высокотехнологичных отраслей промышленности. Анализ процессов 20-летней давности актуален тем, что он позволяет понять природу современных проблем развития и авиационной науки, и авиационной и ракетно-космической отраслей промышленности.

В докладе, в частности, было отмечено, что в 1993 году по решению правительства РФ была создана Международная комиссия, которая решила судьбу отечественной науки. В неё входили 47 человек, представлявших 16 государств (США, Англию, Францию, Германию, Италию и т.д.), но не оказалось ни одного специалиста от России и стран, входивших ранее в состав СССР. По-видимому, создатели комиссии (как не вспомнить А.С. Грибоедова: «Что за комиссия, создатель!») полагали, что в своём Отечестве «пророков» нет и быть не может.

За достойную оплату заморские члены комиссии подготовили оценочный доклад под названием «Научно-техническая и инновационная политика Российской Федерации». Естественно, основным его разделом были «Выводы и рекомендации». Главный вывод состоял из четырёх слов: «Научный потенциал России чрезмерен». Рекомендовалось сократить его вдвое, поскольку «в условиях кризиса страна не может позволить себе содержать организации такого размера и типа, которые она унаследовала от СССР». Какую трогательную заботу о России выразили представители стран НАТО в условиях искусственно созданного при их содействии кризиса!

Однако государственные мужи РФ, руководившие отечественной наукой (как и промышленностью), эту рекомендацию перевыполнили! К 1998 году число учёных сократилось с 1,224 млн. до 417 тысяч человек. Наибольшие потери понесли технические, физико-математические, химические, биологические, геолого-минералогические и другие естественные науки. Количество конструкторских бюро (ОКБ) было сокращено в 2,5 раза: с 937 до 381; проектных институтов — более чем в 5 раз: с 593 до 108.

Но и этого сим мужам показалось мало. Несколько позже глава администрации президента РФ направил правительству директиву о недопустимости «лоббирования»… отечественной авиационной промышленности. Таким способом пресекались, в частности, работы по самолёту Ту-204, хотя к этому времени данный тип машины прошёл все виды испытаний и уже началось его серийное производство. Той же директивой предписывалось в ближайшие 5 лет не взимать пошлины с покупаемых за рубежом гражданских самолётов… В докладе констатировалось, что подобные директивы явились питательной почвой для разгрома отечественной авиационной науки и промышленности, причём не только авиационной, но и ракетно-космической.

В своё время специалистами были подвергнуты серьёзной критике действия минпромторга РФ в связи с принятием им Целевой программы по развитию авиационной промышленности на 2020—2025 годы. Несмотря на это данное министерство не мытьём, так катаньем протащило через Госдуму 17 октября 2014 года закон о создании Научно-исследовательского центра «Институт имени Н.Е. Жуковского». Правда, по сообщению пресс-службы министерства, эта структура создана в существенно урезанном виде по сравнению с предписаниями Целевой программы. Вместо планировавшихся к слиянию 11 головных НИИ авиапромышленности и ряда других организаций слили всего четыре: Центральный аэрогидродинамический институт (ЦАГИ), Центральный институт авиационного моторостроения (ЦИАМ), Сибирский научно-исследовательский институт авиации имени С.А. Чаплыгина (СибНИА) и Государственный казенный научно-испытательный полигон авиационных систем (ГкНИПАС).

Инициаторы создания такого центра обосновывали своё усердие «необходимостью консолидации авиационной науки в связи с изменившимися подходами к процессу проектирования новой техники, необходимостью обладать более тесно связанным технологическим комплексом с широким спектром компетенций, а также возросшей капиталоёмкостью научной части проекта в гражданской и военной авиации». Сама приведённая формулировка цели говорит о том, что она сфабрикована крючкотворами-чиновниками, никогда не работавшими в области создания, испытаний и последующей эксплуатации авиационной техники. Лоббисты минпромторга проявили своё дилетанство и в процессе «проталкивания» закона о создании упомянутого центра через Госдуму. Они, например, усиленно ссылались на то, что и за рубежом якобы имеются структуры, аналогичные создаваемому у нас НИЦ. При этом упоминались НАСА (США), ОНЕРА (Франция), ДЛР (Германия), САЕ (Китай).

Такие структуры в перечисленных странах есть, и в мире они хорошо известны. Но все они, в отличие от создаваемого Центра, не исследовательские, а административные. Например, НАСА — это агентство, которое представляет государственные интересы в области всей авиационной и ракетно-космической деятельности США. Оно планирует все работы в этой области и обеспечивает финансирование всех заказов из средств, выделяемых американским конгрессом, минуя при этом всякие посреднические структуры, в том числе и коммерческие банки. Аналогичные функции и у других зарубежных структур, которые минпромторг РФ представляло депутатам в качестве образца, достойного подражания. Что же касается научно-исследовательских центров, входящих в эти структуры, то они призваны лишь давать научное обоснование для принимаемых на государственном уровне решений. Никакими научно-технологическими разработками они не занимаются.

Ссылка лоббистов закона о создании Научно-исследовательского центра «Институт имени Н.Е. Жуковского» на то, что этот центр необходим в связи с «изменившимися подходами к процессу проектирования новой техники» и «необходимостью обладать более тесно связанным технологическим комплексом с широким спектром компетенций» попахивает попыткой оправдать тот тупик в авиационной промышленности, который создан с помощью так называемых государственных корпораций типа Объединённой авиационной корпорации (ОАК) или Объединённой двигателестроительной корпорации (ОДК). Зачем же в дополнение к этим не в меру расплодившимся посредникам добавлять ещё и посредников между ними и научно-исследовательскими организациями отрасли?!

Но почему президент и правительство упорно уходят от признания необходимости ликвидации всех управленческих посредников и создания вместо них одного-единственного государственного органа управления отраслью в виде министерства или агентства типа НАСА? В этом случае штат управленцев (так называемых эффективных менеджеров) по предварительным расчётам может быть сокращён минимум в 18 раз. Без этого мы авиационную отрасль из тупика не выведем. Нельзя и далее распылять ответственность по искусственно создаваемым структурам-посредникам и продолжать пустопорожнюю болтовню о «спектрах компетенций». Нельзя реорганизацию отрасли сводить к замене руководителей корпораций, например М. Погосяна на Ю. Слюсаря, и смене их названий, например присвоению холдингу «Авиационное оборудование» некоего бренда «Технодинамика». Никакие разумные доводы Генеральной прокуратуры и Счётной палаты о злоупотреблениях государственных корпораций, выполняющих роль посредников-управленцев, руководством страны не принимаются во внимание.

В ХОДЕ НАУЧНОЙ ДИСКУССИИ существенное внимание было уделено вопросам комплексной организации работ. Это — непременное условие успешного становления отечественного авиастроения и всестороннего анализа преград, каковыми являются так называемые государственные корпорации, выступающие в роли управляющих коммерческих структур типа ОАО и ООО. Они озабочены не развитием отрасли, а получением максимальной прибыли и удовлетворением за счёт государства личных амбиций их топ-менеджеров. Учёными были высказаны предложения о необходимости ликвидации таких структур. Подобные предложения высказывались и раньше как в специализированных изданиях, так и в общедоступных газетах, но Кремль и «Белый дом» не реагируют на них.

Судя по высказываниям участников конференции, у научного сообщества создалось впечатление, что под прикрытием патриотической риторики российские верхи решают главную свою задачу: акционируют государственные предприятия. Прежде это делалось всегда с одной целью: ради приватизации. Не случайно по замыслу кремлёвских стратегов все предприятия после акционирования должны будут войти в «объединённые государственные корпорации» типа ОАК, ОДК, сравнительно недавно созданной и уже почившей в бозе «Объединённой ракетно-космической корпорации» (ОРКК) и других аналогичных управленческих структур — посредников между заказчиками техники и её производителями. Кстати, при создании ОРКК как очередной коммерческой управляющей структуры специалисты никак не могли выяснить её возможное взаимодействие с государственным Роскосмосом.

Из-за кратковременности своего существования данная корпорация практически не успела принести отрасли заметного вреда. Она лишь успела акционировать все включённые в её состав государственные предприятия. И можно только приветствовать решение об объединении этой мёртворождённой коммерческой управляющей структуры с государственным Роскосмосом и создании на их основе новой управляющей структуры типа Росатома. Хотелось бы верить, что она будет реальным государственным органом управления ракетно-космической промышленностью.

Однако другие госкорпорации продолжают вести себя, как стервятники, набросившиеся на умирающую авиационную промышленность. Одна ОАК чего стоит! С самого начала её работы под разными предлогами создаются препятствия строительству отечественных самолётов, которые крайне необходимы для страны. Под её крылом была создана компания «Гражданские самолёты Сухого», которая, как кукушонок, вытолкнула из гнезда авиапрома все известные ОКБ страны, разрабатывавшие самолёты гражданского назначения. Вместо отечественных лайнеров появился не доведённый до ума и на 80% иностранный Суперджет-100.

В результате политики ОАК безудержно продолжаются закупки иностранной техники. Так, наряду с самолётами фирмы «Боинг» (по подписанному и оплаченному контракту в 2015 году только по линии государственной корпорации «Ростехнологии» в Россию должно поступить 27 самолётов этой компании) на эксплуатацию в отечественных авиалиниях продолжают поступать самолёты фирмы «Эрбас», франко-итальянские самолёты типа ATР-72. На местных авиалиниях Чукотки осваивается канадский самолёт.

Кстати, при посещении Казанского авиационного завода им. Горбунова президент был очень удивлён, что прошедший все виды испытаний и 10 лет тому назад включённый в целевую программу на серийное производство полностью отечественный самолёт Ту-334 до сих пор не выпускается серийно. Аналогичная история и с самолётом Ил-114-300: даже после замены навязанных ОКБ имени С.В. Ильюшина зарубежных двигателей отечественными двигателями типа ТВ7-117СМ он всё равно не пошёл в серию. А ведь у этого самолёта календарный срок службы составляет 30 лет при количестве часов налёта 30000! Эти показатели, как и топливная эффективность, существенно выше тех, которые характерны для самолёта ATР-72 и даже для Ан-140-100. Но руководство ОАК всеми правдами и неправдами пытается уйти от выполнения указания запустить в серийное производство Ил-114-300. Оно заявляет, что-де на одну оцифровку конструкторской документации потребуется пять лет и на подготовку самолёта к серийному производству понадобится не менее 12 млрд. рублей. Однако они забыли упомянуть о том, что на разработку их любимого полуиностранного детища Суперджет-100 было затрачено более 2 млрд. долларов, то есть, по современному курсу, более 115 млрд. рублей, и почти 10 млрд. рублей минпромторг РФ «отвалил» только на доработку этой до сих пор не доведённой до требований эксплуатантов машины.

Странную позицию занимает президент РФ. Его указания явно игнорируются кучкой руководителей созданных под его эгидой так называемых государственных корпораций. И необходимы всего лишь политическая воля и принятие тех предложений, которые были научно обоснованы Государственным лётно-испытательным центром им. В.П. Чкалова и доложены Кремлю ещё в октябре 2011 года. Эти предложения были поддержаны учёными и специалистами авиационной и ракетно-космической отраслей промышленности ещё на XI Всероссийской научно-технической конференции, посвящённой памяти Н.Е. Жуковского.

ПОСЛЕ ПЛЕНАРНОГО ЗАСЕДАНИЯ работа конференции проводилась в шести секциях, на которых было заслушано 85 докладов. Нельзя не отметить, что наряду с докторами технических наук, профессорами А.И. Аюповым, О.В. Васильевым, А.В. Гайденковым, С.П. Гулевичем, А.И. Желанниковым, А.В. Левиным, Ф.П. Митропольским, С.М. Мусиным, О.Н. Корсуном, В.П. Кутаховым, С.П. Халютиным, В.П. Харьковым, А.В. Чернодаровым и другими прославленными учёными на конференции выступили с весьма интересными докладами молодые учёные, являющиеся представителями двух последних поколений научных школ ВВИА им. проф. Н.Е. Жуковского. На их долю пришлось более 80% научных сообщений. Научная школа развивается, несмотря на искусственно создаваемые помехи и воздвигаемые преграды.

Опубликовано в газете "Правда" 26-29 июня 2015 г.
http://www.gazeta-pravda.ru/index.php/1 ... 0%BB%D1%83


Вернуться наверх
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Приглашаем к дискуссии по проблемам управления наукой
СообщениеДобавлено: Пт июл 03, 2015 10:30 am 
Не в сети

Зарегистрирован: Вт сен 28, 2004 11:58 am
Сообщений: 7007
Кому принадлежит российская наука

Американский гражданин Александр Шусторович монополизировал рынок научных журналов в России
Реформа РАН идет своим чередом: в конце мая 2015 года правительство РФ одобрило правила координации Федерального агентства научных организаций (ФАНО) и РАН, утвердило перечень госзакупок для РАН. Теперь у Академии наук нет недвижимого имущества, она не имеет права заниматься хозяйственной деятельностью. Однако есть сфера, которую реформа не затронула, — это рынок научных публикаций. С 1989 года научные журналы, выпускаемые РАН, оказались скупленными издательским холдингом Pleiades Publishing, принадлежащим американцу советского происхождения Александру Шусторовичу.
По данным из открытых источников, Александр Евгеньевич Шусторович, он же Алекс Шусторович, родился в 1966 году в СССР в семье члена-корреспондента Академии наук СССР. В 1977-м выехал с родителями в США. Окончил Гарвардский университет. В 1988 году благодаря связям отца создал американо-российское совместное предприятие International Academic Publishing Co, которое получило права на публикацию и распространение за рубежом работ РАН.
( Свернуть )

Вскоре при содействии тогдашних министра атомной энергии Виктора Михайлова и министра иностранных дел Андрея Козырева Шусторович создал компанию Pleiades Group, которая некоторое время занималась посреднической деятельностью при продаже обогащенного урана из России в США. Американцам активность Шусторовича не понравилась. Так, когда он пытался финансировать избирательную кампанию Буша-младшего в США, его чек на 250 тыс. долларов не был принят избирательным штабом Джорджа Буша без объяснения причин.
В 1997 году РАН и фирма Александра Шусторовича Pleiades учредили ООО «Международное академическое агентство "Наука"» (сокращенно МААН). Предыдущий президент РАН Юрий Осипов подписал приказ, согласно которому с этого времени все права на использование любых экспонатов, коллекций, архивов, принадлежащих РАН, передавались МААНу, которое получило исключительное право их выставлять. После проведенных экспозиций многие экспонаты так и не вернулись в Россию. Доктор наук, экс-сотрудник Палеонтологического института Лариса Догужаева в телефильме «Диагностика РАН» (2013 год, РЕН ТВ) рассказала, что коллекции Палеонтологического музея вывозились на продажу грузовыми машинами. Лидер движения «За честную страну!» Вера Мысина утверждает, что «под этим соусом фактически шло разворовывание уникальных собраний».



Вера Мысина.



Но утраченные коллекции — это вишенка на торте, мало ли в России воровали. Куда поразительнее то, что уже на протяжении двух десятилетий научные издания Российской Академии наук контролируются частным лицом — героем нашей статьи.
«РАН возглавляет Шусторович»
«Это дико, когда вся публикационная деятельность РАН — святая святых российской науки — принадлежит американцу, — говорит Вера Мысина. — Парадокс в том, что об этом никто не знает. Я узнала только потому, что возглавляла совет молодых ученых в Академии наук и крутилась в этой "тусовке". Когда впервые услышала эту информацию, то не поверила. Рядовые научные сотрудники не в курсе. А академики и члены-корреспонденты это комментировать не будут. Это большие деньги, бизнес никто не позволит рушить».
Как и предсказывала Вера Мысина, говорить на эту тему в академических кругах категорически отказались. Так, вице-президент РАН, главный редактор журнала «Авиакосмическая и экологическая медицина» Анатолий Григорьев, академик РАН Валерий Рубаков и глава Российского фонда фундаментальных исследований Владислав Панченко ситуацию комментировать не стали. Одна из самых крупных издательских компаний Шусторовича — ООО «Международная академическая издательская компания "Наука/Интерпериодика"» (МАИК) — ответила молчанием на вполне нейтральные вопросы РП.
Даже известный медиаэксперт, заместитель главного редактора «Российской газеты» Евгений Абов отказался отвечать на вопросы РП, хотя еще в 2012 году охотно комментировал РБК daily положение с изданиями, принадлежащими Шусторовичу, оценив бизнес американца по продаже доступа к российским и переводным научным публикациям как «высокорентабельный».
По мнению человека, работавшего с Шусторовичем в конце 90-х, который согласился на условиях анонимности побеседовать с РП, в те годы было ясно, что РАН возглавляет Шусторович. «Все встречи и переговоры с Алексом проходили в здании Академии наук на Ленинском проспекте. Было ощущение, что РАН принадлежит ему. Я познакомился с ним в 1998 году, тогда Алекс как раз начинал встречаться с Ксенией Собчак. Он не скрывал, что деньги у него ― в том числе от бизнеса, связанного с Академией наук», ― говорит собеседник РП.






Шусторович рассказывал, что он гений в научной сфере и абсолютный новатор. «Он себя считал благодетелем, потому что впервые после развала СССР стал платить ученым хоть какие-то деньги. А стал он им платить по три рубля, принялся выкупать все научные труды. Издавал он все действительно качественно. Но половина трудов, если не больше, издавалась сразу на английском языке, минуя русский. Он не рассчитывал на русский рынок вообще и на то, чтобы эти статьи были потом доступны в России», ― делится знакомый Шусторовича.
«Доходы от научных публикаций идут Шусторовичу. А доходы явно неплохие, иначе он бы этим бизнесом не занимался. Он же все под себя подмял», ― вторит собеседнику РП Вера Мысина. По сути, американский предприниматель занял очень хороший сегмент рынка, который долго был неинтересен другим крупным игрокам в издательском бизнесе.
«Шусторович не занимается Большим адронным коллайдером или ядерными разработками. С другой стороны, контролируя академические издания, можно контролировать и команду адронного коллайдера, и тех, кто исследует ядерные реакции. Публикуют-то они только самое интересное, что можно продать на Западе. Ученые передают все авторские права на публикацию компании Pleiades Publishing, дальше Шусторович уже продает доступ к публикации в интернете. Базу данных Алекса покупают крупнейшие отечественные вузы и библиотеки», ― сообщил анонимный собеседник РП.
То есть сначала российские ученые на бюджетные деньги делают какое-то открытие, права на эту научную публикацию приобретает Шусторович, и затем российским вузам продается статья нашего же ученого. «Вопрос, конечно, интересный: зачем в цепочке "российские ученые, работающие на российские бюджетные деньги, ― российские же государственные вузы" американец Шусторович? Но на него не так просто ответить, видимо, связи у него есть на самом верху, ― полагает знакомый владельца Pleiades Publishing. ― Почему все-таки РАН как бизнес? Потому что у него папа ― академик РАН. Сделал большие деньги Алекс и на продаже российского урана, и на продаже отечественных научных коллекций, принадлежавших Академии наук. Он вывозил их составами».
«Когда же я об этом заговорила, то стала подвергаться нападкам. За то, что я пытаюсь разрушить Академию наук», ― признается Вера Мысина.
Кто платит деньги, тот девушку и танцует
По словам Мысиной, фактически же тормозят и разрушают РАН сами академики, которые превратили академическую науку в средство зарабатывания денег. «Только бизнес, и зачастую по-американски. В результате такого подхода сейчас можно задаваться вопросом: может ли американец Шусторович контролировать научное сообщество России? ― рассуждает она.― Ведь пока ты не опубликовался за рубежом, ты никем не признан. Более того, без статьи в иностранном журнале ученый не получит и отечественных грантов. А это означает, что в руках у Шусторовича есть рычаг, с помощью которого можно "перевернуть" любого отечественного исследователя, лишив его доступа к западным журналам и отечественным источникам финансирования».
В 2012 году РБК daily оценила степень конкурентоспособности многочисленных компаний предприимчивого американца. «Конкурентов у издательства Александра Шусторовича немного: Pleiades Publishing издает более 1,5 тыс. российских научных журналов на иностранных языках ― это 95% всего научного контента в стране», ― утверждала газета. По ее данным, холдинг Шусторовича ежегодно реализовывал за рубеж до 13 млн российских научных публикаций, переведенных на английский язык.
С учетом того, что в этом бизнесе крупным считается контракт на сумму около 10 млн долларов, такие деньги платят, как правило, большие консорциумы. К примеру, все университеты Калифорнии ― один консорциум, с которым работает Pleiades Publishing. Крупных клиентов у издательства, по данным РБК daily, в 2012 году было около 400. Контракты заключаются на три года, получается, что такие подписчики приносят издательству более 1 млрд долларов в год.
Примечательно, что, несмотря на очень серьезные доходы Шусторовича, его фамилия никогда не появлялась в списках Forbes ― ни американском, ни отечественном. Хотя «глава РАН» имеет и российское гражданство. По словам анонимного собеседника РП, большинство бизнес-интересов Шусторовича связано с Россией. «Если бы Алекса поставили перед выбором ― гражданство США или гражданство России, он выбрал бы российское», ― рассуждает он. Причина проста: предприниматель старательно развивает бизнес в РФ.
Бизнес набирает обороты
Так, в конце 2005 года холдингом Pleiades Publishing было принято решение о создании системы доступа к единому научно-информационному пространству. Частью этой системы стали электронные библиотеки ведущих российских высших учебных заведений.
Как писали «Известия» в 2008 году, Александр Шусторович, являющийся главой Pleiades Group, и его давний знакомый академик Михаил Алфимов представили свой продукт ― крупнейшую в России «Научную электронную библиотеку eLIBRARY.RU». Она объединила ведущих производителей научной литературы, таких, как ИПО «Наука» РАН, МАИК «Наука/Интерпериодика», Pleiades Publishing, «Физматлит», «Академкнига» и др.
На сайте электронной библиотеки указано, что на 2015 год подписчикам eLIBRARY.RU доступны полнотекстовые версии около 4000 иностранных и 3900 отечественных научных журналов, рефераты публикаций почти 20 тысяч журналов, а также описания полутора миллионов зарубежных и российских диссертаций.
За впечатляющими цифрами и красивыми словами скрывается именно то, о чем говорит анонимный собеседник РП: скупив за бесценок авторские права на научные публикации отечественных ученых, предприимчивый американец продает к ним доступ отечественным вузам и библиотекам. Так, по данным открытых источников, «Научная электронная библиотека eLIBRARY.RU» за последние пять лет заключила более 130 госконтрактов на сумму 100 млн рублей. Между тем, по примерному подсчету обозревателя РП, подписка на журналы за 2015 год обойдется организации в 7,5 млн руб.
Кроме того, по некоторым данным, Шусторовичу принадлежит и Российский индекс цитирования (РИНЦ). Это инструмент, с помощью которого можно оценить деятельность ученого. Ведь базы данных научных публикаций индексируют библиографические списки каждой статьи. Поэтому можно узнать, какие статьи цитируются чаще, а какие реже. Например, первый автор написал статью и указал в списке литературы статью второго автора, и т.д. Для получения необходимых пользователю данных о публикациях и цитируемости статей на основе базы данных РИНЦ разработан аналитический инструментарий ScienceIndex. И он тоже принадлежит «Научной электронной библиотеке».
Российская наука в условиях дикого Запада
По мнению многих российских ученых, «вестернизация» отечественной науки далась дорогой ценой. Перевод на коммерческие рельсы подорвал большинство научных сфер деятельности. Публикационная деятельность ― лишь одна из числа пострадавших.
По мнению заместителя главы РАН Владимира Иванова, дела у российских научных изданий обстоят не лучшим образом. «У нас сейчас мало журналов входят в ведущие мировые рейтинги. Сложилась такая ситуация, что наши ученые вынуждены публиковаться в зарубежных журналах, тем самым работая на конкурентов, – рассказывает он. – Другая проблема заключается в том, что для того, чтобы наши журналы попали в международные базы научных изданий, нужны большие деньги, которых у РАН просто нет, и достаточно длительное время. Поэтому мы стоим перед выбором либо оставить все как есть, либо заняться целевым продвижением наших научных журналов, как это сделано, например, с университетами».



Владимир Иванов во время пресс-конференции, посвященной принятию нового устава РАН и вопросам реформы Академии. Фото: Артем Коротаев / ТАСС



Целевое продвижение означает целевое государственное финансирование. Но тут возникает вопрос: если большинством изданий в том или ином виде владеет Алекс Шусторович, то получается, что бюджетные деньги должны принести американскому бизнесмену еще больше дохода. Логично?
Лидер движения «За честную страну!» Вера Мысина считает, что у нас 20 лет насаждалась культура публикаций в зарубежных журналах ― отечественные научные издания в мире не котируются. Между тем сама система оценки деятельности ученого по индексу цитирования порочна, поскольку индекс не отражает в полной мере «научной ценности» исследователя. Примером тому может служить Перельман с группой единомышленников, доказавший теорему Пуанкаре, над которой математики бились более 100 лет.
«Сейчас индекс цитирования стал самоцелью, что к научной деятельности все-таки не имеет отношения. Мою точку зрения разделяет некоторая часть научного сообщества, ― говорит Вера Мысина. ― Есть узкие специальности, например биоинформатика, ею занимается очень небольшое число исследователей. Сейчас эта сфера научной деятельности популярна, поскольку ученые считывают геномы и увлечены математическим моделированием в биологии. Они много публикуются и постоянно друг друга цитируют. Соответственно, у них растет индекс цитирования. Но это совершенно не означает того, что они являются гениальными учеными».
В научных сообществах появились «грантоеды», которые профессионально ищут гранты. Они знают весь алгоритм их получения и поэтому, как правило, получают деньги. Пишут отчеты, получают индекс цитирования и снова идут на грант. В результате «научного выхлопа» нет, есть только имитация научной деятельности.
По словам Мысиной, есть и особые умельцы в деле «пиления» грантов. Например, наши соотечественники, уехавшие за рубеж и получившие место в лаборатории. Они публикуют статью в известном западном журнале, в которой может быть до 30 авторов, соответственно, работа получает высокий индекс цитирования. Затем связываются с российским институтом и заключают договор, что якобы работают в российском НИИ. Совместно получают российский грант, хотя человек работает на Западе. Отчитываются же они статьями не российскими, а зарубежными, опубликованными на Западе.
«В то же время есть много умных и перспективных ученых, мечтающих заниматься наукой, но получить денежную помощь им не светит, потому что у них нет публикаций в иностранных журналах. Нет, у тебя, конечно, могут быть статьи в отечественных изданиях, но ты никогда не выиграешь в конкуренции с теми, у кого есть зарубежные статьи», ― говорит бывший председатель Совета молодых ученых РАН.
Западное научное сообщество тоже оказалось в этой ловушке, когда имитация научной деятельности и погоня за индексом цитирования оказывается важнее самой науки. Но иностранные «высоколобые» много лет живут по этим законам, собственно, они и установили эти правила игры. У западных ученых была и совсем другая форма образования, и научными исследованиями они занимались иначе. Для российской науки после падения СССР это все оказалось в новинку. В итоге выстроилась довольно ущербная система.
«Наше научное сообщество ориентировано на Запад. Ведущие ученые и чиновники от науки заявляют, что российские журналы, наработки ― все плохо. Самое важное и перспективное находится на Западе. Между тем за время существования СССР было совершено огромное количество научных открытий, как-то же наука жила и выдавала результаты, в отличие от сегодняшней ситуации, ― считает Мысина. ― Стране нужны результаты научных исследований, мы не можем работать на другие страны и чужие технологии».
«Минобр надо разделить»
Что же делать для того, чтобы самые интересные научные публикации не уходили на Запад? Заместитель президента РАН Владимир Иванов считает, что надо выделять целевым способом деньги на поднятие уровня и престижа российских научных журналов. «Чтобы и перевод был качественным, чтобы можно было нанять экспертов хорошего уровня. Сейчас на это денег нет»,― говорит он.
Вера Мысина также считает, что нужно развивать отечественную публикационную активность. «Мы большая страна и можем создать свой аналог Nature или Science. Должна быть настоящая конкуренция, наши издания должны конкурировать с западными, а не так, как сейчас», ― добавляет она.




По мнению лидера движения «За честную страну!», то, что сейчас государство возвращается в сферу науки, правильно. «В правительстве думают о том, как системно вернуться в науку. Лично мое мнение ― что должно быть целевое финансирование. Есть определенные задачи, которые нужно решать для государства. Их должны реализовывать научные и отраслевые институты. В то же время должна быть грантовая поддержка, ― делится идеями Мысина. ― Моя цель состоит в том, чтобы Академия наук работала и давала результат. А по результативности лучшее ее время ― это время в СССР. Я не призываю вернуться в советский строй, но нельзя разрушать оголтело то, что работало, и работало хорошо. Я имею в виду нормальную систему, которая была бы нацелена на результат исследований, а не заставляла ученых, как попугаев, нагонять индекс цитируемости для получения грантов, а в итоге результаты исследований все равно оказывались бы на Западе».
Надо в принципе пересмотреть систему науки и образования в России, тогда и «остапы бендеры» вроде Шусторовича останутся не у дел. «Возможно, на данном этапе надо развести Минобр на Министерство образования и просвещения и Министерство науки, ― говорит Вера Мысина. ― Сделать это на время, чтобы решить актуальные задачи. Создать Министерство науки, посмотреть, где какие научные центры, чтобы все было под одним началом.
Например, Миннауки, ФАНО, академический сектор, вузы, в которых занимаются наукой. Все эти структуры могли бы получать госзаказы. И обязательно должны быть люди, несущие персональную ответственность за госпроект. Не так, как у нас всегда, ― исчезли государственные миллиарды, и никто за это не отвечает. Тогда можно будет подумать и о журналах».
Мысина считает, что если во главу угла ставятся деньги и прибыль, то мы вымываем образовательный процесс и науку. «Для того чтобы конкурировать, нужно создать что-то свое. Нам надо порядок навести у себя дома с образованием, наукой, промышленностью. А для этого необходимо перестать, как мантру, повторять слова "конкуренция" и "рынок". Рынок ничего сам регулировать не будет. Нужна осознанная государственная политика в науке», ― резюмирует ученый. via

http://rusplt.ru/society/komu-prinadlej ... 17518.html


Вернуться наверх
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Приглашаем к дискуссии по проблемам управления наукой
СообщениеДобавлено: Вс июл 19, 2015 11:04 pm 
Не в сети

Зарегистрирован: Вт сен 28, 2004 11:58 am
Сообщений: 7007
Бояринцев В.И., Самарин А.Н. Терминаторы науки и образования

17.07.2015 г.

Терминатор – персонаж американского боевика, безжалостно уничтожающий всё на пути к цели, на достижение которой он был запрограммирован. После знаменитой книги Джона Перкинса «Исповедь экономического убийцы» стало ясно, что профессиональные терминаторы существуют не только в детективных сюжетах, но и в глобальной социально-политической действительности, где заинтересованные страны и их элиты жестко устраняют своих конкурентов в иных державах в тех случаях, когда те добивались заметных успехов.

terminator_1.jpg Бывший госсекретарь США Г.Киссинджер, который продолжает играть важную политическую роль в американской элите, заявил однажды "Cуществование науки в государствах недружественных США рассматривается как стратегическая угроза США". (Россию к дружественным станам он не относит). Аналогично оценивается и наличие у геополитических конкурентов эффективной системы образования, которую с середин 1990-х у нас стали целенаправленно подтачивать «педагогические убийцы», когда последние занялись её методичным разорением в то самое время, как коллеги Дж. Перкинса «оптимизировали» насмерть отечественную экономику.

В сообществе терминаторов, призванных уничтожить РФ, справедливо полагали, что современные средства обороны и технологические инновации в экономике предполагают весьма высокий образовательный ценз, как у производителей, так и пользователей ими. В отсутствие достаточного образования у населения не приживутся необходимые для процветания страны новейшие технологии ни в экономике, ни в военном деле, ни в других сферах, что, в конечном счете, и требуется экономическим, научным и педагогическим «киллерам». Более того, люди в неформальной колонии или полуколонии должны вообще отучиться думать самостоятельно, в чем как раз и состоит сверхзадача либеральных реформ в образовании.

Описывая последовательность разрушения стран с их экономикой, Дж. Перкинс сообщает: «Людям, подобным мне, платят колоссально высокие зарплаты для продвижения системы. Если мы не справляемся, приходит черед шакалов, еще более злонамеренных киллеров. Если терпят неудачу и они, наступает черед военных». Примерно в такой последовательности одни реформаторы науки и просвещения (со своими - всегда подрывными – прожектами) сменяли других до тех пор, пока на школах, вузах и НИИ Донбасса не стали отрабатывать с помощью бомб и снарядов рецепты самой радикальной реформы по уничтожению всего мыслящего и говорящего по-русски. Но пока этот вариант «преобразований» на российских просторах еще не запущен, западная олигархия, глобальный капитал используют в России, как и в предыдущую четверть века, свою клиентуру и агентуру, по выражению А.Дугина «пятую и шестую колонны», которые орудуют и во власти, и в созданной ею же либеральной («болотной») оппозиции. Из этой компрадорской среды готовят местных терминаторов – своего рода янычар реформизма, подконтрольных транснациональной финансовой олигархии и Вашингтону. Последние спускают руководству лишь общие директивы, часто рассчитанные на группу стран, а местные терминаторы привязывают их к почве, ее институциональным реалиям и вершат разгром приговоренной отрасли, надеясь на свою долю в мародерском промысле.

Положение в современной российской науке и образовании позволяет сделать вывод, что в роли терминаторов наук российских и образования выступает целая группа лиц, заставляющая вспомнить высказывание президента о наличии в стране «пятой колонны».

Действия «пятой колонны» проявляются не только в сфере науки и образования, это и диверсии, которые экономическую, вторую по величине, Державу низвели до положения сырьевого придатка «цивилизованных» стран, а её высочайшую культуру пытаются заменить низкопробным шоу-бизнесом, высшим достижением которого является возможность победы на конкурсе «Евровидения».

Если экономические, культурные, социальные диверсии – удар по нашему современному состоянию, то «реформы» науки и образования – удар по будущему страны, нацеленные на то, чтобы не смогла «собственных Платонов и быстрых разумом Невтонов российская земля рождать» (М.В.Ломоносов).

А пока авторитет учёных в России ещё достаточно высок, чиновники и бизнесмены различных мастей стремятся приобщиться к «науке», потратив часть заработанных непосильным трудом денег на приобретение научных званий.

Придя из бизнеса или из чиновничества в «науку», эти люди руководят ею так, как им указывают «более высокопоставленные», не имея представления о том, на что они руку поднимают.

Естественно, как любая неявная организация, «пятая колонна» имеет «верхушку айсберга», принимающую на себя и страдающую отнюдь не бесплатно, удары в виде протестных выступлений учёных, преподавателей, оппозиционных средств массовой информации, иногда в виде возможных судебных преследований.



Разгром науки

На основе труда: Бояринцев В.И., Самарин А.Н. «Бесцельно прожитые годы (20 лет российской демократии)», 2012 рассмотрим положение дел в науке.

В результате целенаправленного, длящегося уже более двадцати лет разрушения, Министерство образования и науки (Минобрнауки) пора расшифровывать как Министерство обрезания науки и образования. Русская наука оказалось на грани полного исчезновения и в этом вина не только правящих чиновников, но и учёных - чиновников Академии наук.

Изданное в мае 2006-го года постановление правительства предписывало сократить численность учёных на 7%. Всего предполагалось сократить 20% научного состава институтов Академии наук.

Журнал «Forbes», октябрь 2006-го года пишет:

«Российская наука на грани вымирания, как ни горестно это констатировать… Выбывающих академиков просто некем заменить. Варианты реформы обсуждаются уже полтора десятка лет…, ни одна социальная группа в РАН не заинтересована в переменах. Верхушка РАН, академики и члены-корреспонденты, просто не хотят никому отдавать власть и боятся перемен. Директора институтов не готовы делиться с кем-либо доходами от аренды и использования аппаратуры…»

Много слов сказано руководством страны о необходимости развития новейших технологий.

По данным Института международных экономических и политических исследований РАН:

– среди 49 стран, производящих 94% валового продукта мировой экономики, по «индексу технологий» Россия занимает последнее место;

– за последние 10 лет уровень изобретательской активности в стране снизился на 90%;

– современного оборудования для проведения экспериментов нет.

При этом большим достижением демократии считается то, что экономика России является 6-8-й в мире, после второго места во времена Советского Союза.

Говорит лауреат Нобелевской премии Жорес Алфёров: «В России высокотехнологическую индустрию, созданную за многие десятилетия, мы разрушили. Поэтому у нас теперь… постиндустриальное общество». Но если страны Запада вошли в постиндустриальное общество с более низкой ступени развития, то мы скатились с индустриального общества в другую, сторону, в область раннего капитализма.

В Советском Союзе наиболее ценные и интересные научные высокотехнологичные разработки делались с учётом их применения в военно-промышленном комплексе, который выступал главным заказчиком науки. Теперь это начинают понимать и вожди демократии, но количество учёных, работающих на оборону в области фундаментальных наук, резко сократилось, а осуществляемый «реформаторами» разгром науки приведёт к тому, что в стране некому будет учить и лечить, а уровень образования населения будет падать, что сделает невозможным подъём экономики, снизит культурный уровень, качество жизни и оборонный потенциал.

Но главное, что долгое время беспокоило вождей демократии – это сохранение в РАН больших материальных ценностей в виде земли и зданий научно-исследовательских институтов, от продажи которых можно получить большие деньги (см. Бояринцев В.И., Самарин А.Н. «Реквием по Российской академии наук», 2014).
В 2013-го году прошёл «блицкриг» – молниеносная «реформа», согласно которой были ликвидированы три из шести государственных академий – медицинских наук, сельскохозяйственных наук и РАН. Вместо них создана общественно-государственная организация «Российская академия наук», которую лишили права управления имуществом – оно отошло новому специальному федеральному исполнительному органу под названием «Федеральное агентство научных организаций» (ФАНО).

Эта ненаучная организации выступает в ранге крупного помещика, владеющего крепостными учёными, так как ей подчинено не только имущество всех научных организаций, не только земля, на которой стоят НИИ, но и их личный состав – назначение директоров институтов должно согласовываться с ФАНО, которое по своей воле может казнить и миловать руководителей.

Во главе ФАНО был поставлен 37-летний Михаил Котюков, к науке никакого отношения не имеющий, что заставило вспомнить «Небо падших» Юрия Полякова, который написал: «…иногда кажется, что мы живём в стране, где власть захватили злые дети-мутанты, назначившие себя взрослыми, а нас, взрослых, объявившие детьми. Потому-то всё и рушится, как домики в песочнице...»
Уже первые инициативы нового руководителя говорят о нежелании его разобраться с проблемами учёных и научных организаций: «Оклады кандидатов и докторов наук, если они занимают одну и ту же должность, уравняют, а надбавки за учёные степени отменят, рассказал глава ФАНО России Михаил Котюков. По его словам, соответствующее постановление в ФАНО России уже разрабатывают…» (Новые Известия: «Знание – бедность», август 2014).

Иными словами – «дурное дело – нехитрое», ибо «ломать – не строить!»

Но оно находится в рамках первого правила чиновников: у кого-то что-то отобрать, и чем выше положение чиновника, тем больше у него для этого возможностей.

В мае 2015 года Котюков отметил, что объёмы бюджетных инвестиций в науку сравнимы со странами с развитой экономикой. При этом две трети средств получают прикладные отрасли, и одна третья часть идёт на фундаментальные исследования. Руководитель ФАНО считает, что нужно стимулировать коммерческие организации к инвестированию в прикладные науки, добавив, что фундаментальной отраслью будет заниматься только государство.

Подробнее: http://rosnauka.ru/news/497

Высказывание Котюкова свидетельствует или о его невежестве, или представляется злонамеренным искажением фактического состояния дел:

«В результате неолиберальных реформ вложения нашего государства в науку снизились с 7% в начале 70-х гг. до чуть более 1% национального дохода сегодня. Между тем для нормального развития науки необходимо, чтобы расходы на нее в ВВП России были увеличены до 2,5-4%, как это имеет место ныне во всех современных развитых странах. К примеру, в Японии они составляют около 3,4%, в Южной Корее – 3,0%, в США – 2,6%. По показателю общего объёма государственных инвестиций в научные исследования нас опережают такие небольшие государства, как Финляндия, Швейцария, Израиль. По сравнению с более крупными государствами вложения российского государства в науку равняются годовому бюджету среднего университета в США».

Источник: http://www.polygnozis.ru/default.asp?num=6&num2=535.



Школа дебилизации

Жизнь показывает, что в России налицо проблема осуществления затяжного террористического акта, каким является твёрдо проводимая властями «реформа» образования.

Реформу образования, задуманную зарубежными чужими дядями, вполне можно сравнить с бомбой замедленного действия, которая так рванёт, что от беззащитной России «полетят клочки по закоулочкам».

А то, что реформы образования задуманы за рубежом, иллюстрируется действиями либеральных чиновников Голодец, Дворковича, Ливанова, доказывающими что ни они, ни «более высокопоставленное» руководство страны не являются авторами идеологии и стратегии разрушения русской науки и образования, а ими строго выполняются лишь полученные внешние рекомендации.

В одном из интервью известный филолог Галина Андреевна Белая недоумевала: «…от нас Всемирный банк требует (я читала подготовленный им доклад о проблемах образования в России), чтобы мы отказались от спецшкол, гимназий и лицеев, так как это, якобы, недемократично, и свернули преподавание гуманитарных и фундаментальных наук, потому что для такой нищей страны, как Россия, это непозволительная роскошь. И, представьте себе, наше Министерство образования и науки идёт на поводу у этих советчиков» (Бояринцев В.И., Самарин АН. «Бесцельно прожитые годы»).

Как вы думаете, дорогие читатели, почему возникло такое дикое положение в сфере российского образования?

На этот вопрос отвечает учёный министр Ливанов (см. статью «Минобразования борется с коммунизмом в школах» (http://www.zavuch.ru/news/news_main/609 ... miqW5.dpuf):

– Пока в России в преподавательском составе будут оставаться педагоги, преподающие по идеологии коммунизма, система образования в стране не будет конкурентоспособной, заявил глава министерства образования Дмитрий Ливанов, передает корреспондент Федерального агентства новостей со Всероссийского промышленного форума в Москве.

Иными словами, вина за развал отечественного образования лежит на «проклятых» советских временах.

«Страна утратила тысячи квалифицированных преподавателей, – подчеркивает Ливанов. – В 90-е был взрыв интереса к экономическому, юридическому и социальному образованию. И была возможность получать высшее образование каждому, и преподаватели научного коммунизма смогли поменять вывески на своих кафедрах, но ничему научить при этом не смогли, – заявил министр и добавил: – И пока мы не навёдем в этом вопросе порядок, мы конкурентоспособную систему образования не создадим».

Ливанов также отметил, что сегодня крайне много недовольных системой реформирования образования, но в первую очередь возмущены как раз сокращаемые со своих мест бывшие преподаватели специфичных «идеологических» предметов.

Обратите внимание: министр говорит не о подготовке специалистов для развития остатков «реальной» экономики, а о повышении рыночного спроса на российских специалистов.

Г.А.Зюганов:

«Огромный ущерб либеральные реформы нанесли школе: если при Советской власти существовало всеобщее среднее обязательное образование, то для “демократической” России власть посчитала достаточным неполного (9 классов) среднего образования, которое было провозглашено основным и обязательным. Затем на головы выпускников был обрушен пресловутый ЕГЭ, прозванный “угадайкой”. В результате таких “реформ” в страну вернулась неграмотность. Почти исчезло с лица российской земли профессионально-техническое (на современном языке – начальное профессиональное) образование. Резко упал престиж среднего профессионального образования. Высшее образование рассечено на две ступени – бакалавриат и магистратура. При этом свыше половины студентов учатся на платной основе. Начался процесс массового сокращения вузов, в результате чего планируется резко сузить доступ к полноценному высшему образованию, прежде всего детям из малоимущих семей».

О провалах системы среднего образования на базе ЕГЭ в наше время уже не говорит только немой и ленивый.

Журналист Александр Привалов приводит примеры задач, с которыми было достаточно справиться выпускнику, чтобы набрать 24 балла и не получить за экзамен двойку. Около 25% нынешних выпускников с этими задачами не справились: «Шкаф стоит 3300 руб., а его сборка – 10% цены. Сколько стоит шкаф со сборкой?»; «Сколько сырков по 16 руб. можно купить на 100 рублей?».

Дмитрий Быков:

«И вот, когда мы сократили проходной балл по русскому языку в нашем любимом ЕГЭ до четверти от максимума (я бы это назвал «1 с плюсом» по пятибалльной системе), мы сделали гигантский шаг на пути обыдления нашего народа. Мы не хотим изменять систему образования. Мы не хотим изменять систему контроля знаний. Мы хотим, чтобы те, кто ещё 30 лет назад считался бы неучем, третьегодником, тупицей, сегодня были полноправными членами общества. Возможно, такими будет легче управлять.

Мне не хочется оперировать такими понятиями, как “враг народа”, “государственная измена”, “преступление против своей страны”, но этот шаг заслуживает оценки не педагогической, не научной, не эстетической, а исключительно оценки уголовного суда, и измеряться эта оценка должна в годах заключения и пожизненном запрете на профессию...

На мой взгляд, самый печальный итог ЕГЭ – исчезновение из школьных программ всего, что на ЕГЭ не спрашивают. Это касается не только отдель­ных тем, но и целых предметов…»

При всём, при том, Министерство образования и науки (более точное название: Министерство обрезания науки) остаётся в стороне от всех провалов в области среднего и высшего образования и на вопрос: «Кто виноват?», может спокойно ответить:

– виноваты учителя, не понимающие пользы и не освоившие программы обучения на основе ЕГЭ в средней школе;

– рвачи-преподаватели высшей школы, которые в погоне за зарплатой резко снизили уровень преподавания;

– частные вузы, возникшие как грибы-поганки в соответствии с Федеральным Законом «О некоммерческих организациях» от 12.01.1996;

– виноваты семьи, не желающие экономически опускаться на дно жизни, заводя детей.
Читаем материал «Голодец предлагает уплотнить школьные программы» (апрель 2015-го года):

– Необходимо заняться оценкой эффективности школьных программ с целью их «уплотнения» для более быстрого и качественного освоения детьми.

Такое мнение высказала вице-премьер правительства РФ Ольга Голодец на расширенном заседании коллегии Минобрнауки.

«Этот ресурс нам нужно с вами очень внятно оценить и поставить задачу для нашего профессионального сообщества по уплотнению наших программ, более быстрого и качественного освоения их ребёнком», – сказала вице-премьер.

Она добавила, что предстоит очень серьёзная работа по анализу всех программ, насколько они сегодня эффективны. «Можем ли мы истратить более короткий промежуток времени на обучение? Потому что наши дети иногда проводят в школах и посвящают выполнению домашних заданий существенно большее время, чем взрослые люди тратят на работу» – отметила Голодец.

«Мы должны научиться избегать дополнительных часов из-за того, что кто-то не умеет правильно преподать и донести. Не должно быть в нашей программе пустых уроков», – подчеркнула вице-премьер.

«Сегодня в стране на профессиональные стандарты перешли две трети педагогов. Это очень значимая цифра», – отметила Голодец.

Вице-премьер надеется, что переподготовка по переходу на новые профессиональные стандарты, и все общее образование начнет работать по новым правилам в следующем году.

Из Интернета:

– О каком качестве образования может идти речь, когда Минобр и подобная шушера втоптали в грязь достижения советской школы и поставили педагога на грань люмпенизации? А может быть это ещё не предел? Может быть, нас ожидает нечто похуже? – See more at: http://www.zavuch.ru/news/news_main/548 ... U9npg.dpuf

В.Л.Мамаев, к.т.н., доцент, А.И.Терехов, к.ф.-м.н., старший научный сотрудник ЦЭМИ РАН, проведя ещё в 90-х годах «Анализ тенденций формирования и проблем воспроизводства кадрового потенциала науки», приходят к выводам:

«Если попытаться в концентрированном виде выразить угрозу, нависшую над отечественной наукой, то ею, вне всякого сомнения, будет разрыв связи поколений, сопровождающийся разрушением механизма передачи научного знания, потерей преемственности и традиций в его производстве, утратой научных школ. В конечном счёте, это способно привести к подрыву возможности самовоспроизводства научной деятельности в нашей стране.

Вице-премьр правительства Голодец об ЕГЭ:

– Впервые за всю историю ЕГЭ мы сдали его честно…

– В этом году резко увеличилось число детей, которые написали ЕГЭ на низкие баллы. Это хороший повод задуматься и создать новые программы, исправив преподавание в тех или иных регионах; программы переподготовки педагоги смогут начать в следующем году…

Голодец заявила о том, что с 2015 года в России начнется внедрение новой системы ЕГЭ, главное новаторство которой заключается в том, что он станет дифференцированным на различные уровни сложности. Особенность нового формата Единого государственного экзамена заключается в том, что учащиеся сами смогут выбрать его уровень, решая для себя достаточно ли им сдать ЕГЭ базового уровня, или для поступления в ВУЗ им необходимо повышенное знание предмета.

Источник: http://www.ege.edu.ru/main/news/index.php?id_4=19425

Ранее, в ноябре 2014 года Голодец сказала, что правительство готово рассмотреть возможность отмены ЕГЭ для школьников, которые не планируют поступать в вузы, передают РИА «Новости».

Не остался в стороне от проблемы и министр Ливанов:

В сентябре 2014 года Ливанов предложил не оценивать грамотность выпускников при написании сочинения в рамках ЕГЭ. «Считаю, ставить оценку за грамотность не нужно. Это сковывает, человек боится сделать ошибку и пишет совсем не так, как мог бы или хотел», – заявил Ливанов. По мнению министра, целью сочинения является «проверка способности человека самостоятельно мыслить, аргументировать свои выводы с опорой на литературные произведения как русской, так и мировой литературы, как входящие в школьную программу, так и выходящие за её рамки».

Вскоре после того, как Ливанов высказал свою идею, Федеральный институт педагогических измерений, подведомственный Рособрнадзору, предложил разрешить выпускникам школ делать до пяти ошибок на сто слов в итоговом сочинении.

Критерий «грамотность» предлагается разделить на три части – соблюдение речевых, орфографических и грамматических норм, а также отдельно оценить точность фактов в фоновом материале и оригинальность сочинения. Новые правила должны вступить в силу с 2015 года.

Источник: http://www.newsru.com/russia/17oct2014/egeskip.html.

Таким образом, выстроена чёткая программа дебилизации населения страны, в рамках которой далеко не всем гражданам нужно хорошее образование, тем более грамотность, не требуется для работников, стоящих у газовых и нефтяных задвижек.

В то время, как дети «избранных» на деньги дебилизированных граждан смогут с успехом получать образования в «цивилизованных» странах по месту их будущего жительства!

Дело дебилизации идёт своим путём!



Бессовестность и безнаказанность

В условиях провеения «реформ» либеральная управленческая верхушка стремиться ускоренно разграблять «закрома Родины»: это и назначение себе пенсий, в двадцать раз превышающих средние пенсии по стране (Ольга Голодец), это и участие, отнюдь не бесплатное, в советах директоров различных компаний, в том числе, и государственных. Результатом чего является безмерное обогащение, и нередки случаи, когда доходы высших управленцев в десятки раз превосходят зарплату президента страны.

При этом получение денег от различных компаний, само по себе, представляет скрытую форму взятки, так как уже упоминание компании о наличии в своём руководстве министра или вице-премьера открывает перед компанией широкие возможности.

В стране произошло такое сращивание бюрократии и капитала, что уже невозможно говорить о взятках и «откатах», речь идёт о перераспределении денег, фактически, внутри единой криминальной организации.

Казалось, будучи министром, вице-премьером, крупным чиновником, официальная зарплата которых позволяет безболезненно пережить кризис, можно было бы бесплатно потрудиться на целом ряде общественных должностей на благо Родины, но для этого надо иметь, по крайней мере, совесть и ответственность перед страной временного проживания.

Ещё одна проблема: доходы целого ряда жён высших чиновников во много раз превышают зарплату мужей, что, с одной стороны, также является формой получения взятки, а с другой стороны, характеризует неумение мужей поддержать семью. Так, например, Ольга Голодец даже постеснялась указать в декларации доход своего мужа.

Иными словами, страна, не имеющая свой целевой программы развития науки и образования, проводящую политику разрушения веками созданных концепций и традиций, может рассчитывать только на то, что достижения советского периода позволят продержаться «на плаву» лишь некоторое количество лет, достаточное для представителей «пятой колонны» для того, чтобы «вовремя смыться» с большими чемоданами денег.

И такая подготовка постоянно идёт: целый ряд министров имеет свои владения, стоянки для автомобилей и яхт за рубежом, там учатся, живут и работают их дети, там всегда найдётся для них местечко под иностранным солнцем.

Возникает вопрос: может ли страна, руководство которой имеет личные интересы за рубежом, проводить независимую политику? О каком патриотизме можно говорить, особенно в период действия санкций «цивилизованных стран» против страны, к управлению которой имеешь отношение?

Депутаты из КПРФ давно предупреждали: нужно запретить депутатам и чиновникам не только зарубежный бизнес, активы и счета, но и недвижимость. Дом на побережье – не только непозволительная роскошь, но и средство давления на бывшего слугу народа.

Недаром в советское время при устройстве на работу надо было в анкете ответить на вопрос: «Имеете ли Вы родственников за границей?», а положительный ответ на этот вопрос затруднял получение ответственных должностей.

Руководство наукой со стороны ФАНО может протекать в крайне извращённой форме, как это проявилось в отношении директора ГЕОХИ им.В.И.Вернадского академика Э.М.Галимова: руководитель ФАНО Михаил Котюков уволил академика после критического открытого письма Галимова, опубликованного на сайте института 11 апреля… Увольнение вызвало бурю негодования со стороны научной общественности. Ситуацию усугубляло ещё и то, что приказ об оскорбительном увольнении директора, руководившего институтом 22 года, был подписан в тот момент, когда Э.М.Галимов находился в больнице после перенесённого инфаркта.

Позже руководитель ФАНО изменил своё решение и отозвал предыдущий приказ. Вместо него появился новый. Нет, Эрика Михайловича не восстановили в должности директора, предложив лишь место научного руководителя института.

Источник: http://www.mk.ru/social/2015/04/22/akad ... aniyu.html.

Кризис разрешился после вмешательства научной общественности и президента РАН, но Галимов директорского поста всё-таки лишился, всемогущий начальник ФАНО своего добился.

Кризис разрешился, но осталось мрачное впечатление от стиля работы начальника ФАНО Михаила Котюкова, полностью совпадающего со стилем работы вице-премьера Ольги Голодец.

В декабре 2014-го года президент России Владимир Путин предложил продлить на год мораторий об отчуждении имущества институтов РАН: «Это мораторий на отчуждение имущества от Академии на сторону».

Казалось бы, всё ясно, но в апреле 2015 года «заместитель председателя правительства РФ Ольга Голодец «выгнала с совещания директора Института философии РАН Абдусалама Гусейнова. При этом само совещание непосредственно касалось судьбы Института, которому предстоит выселение…» (http://kavkazpress.ru/archives/76367).

Из Интернета:

– Госчиновники наглеют от своей безнаказанности и вседозволенности.



Криминал и протесты

Вице-премьер правительства Ольга Голодец летом 2013 года объявила о том, что в 2014 году будет выделено около 300 миллионов рублей на дополнительную защиту заданий Единого государственного экзамена (ЕГЭ) от «хакерских атак». Однако, затем выяснилось, что «атак» на ЕГЭ не было, что, впрочем, не помешало Ольге Юрьевне передать министру Ливанову эти 300 миллионов рублей. С подачи Голодец Ливанову была также выделена сумму в 9 миллиардов рублей для продвижения в мировых рейтингах 15 российских университетов. При этом конкурс на получение грантов, по настоянию Ольги Юрьевны, проводился в закрытом режиме. Данный «транш» вызвал даже интерес у некоторых депутатов Государственной Думы, направивших запрос в Генеральную прокуратуру с просьбой разобраться, который, впрочем, никаких последствий ни для Ливанова, ни для Голодец не имел.

Источник: http://chinovniki-rf.ru/golodec-olga-yurevna/

У логова «реформ» РАН – у МИСиС – «рыльце в пуху»:

«Известия» в апреле 2013 года пишут:

«Депутат Госдумы от фракции “Единая Россия” Владимир Бурматов направил запросы на имя генерального прокурора Юрия Чайки с просьбой провести проверку расходования госсредств Московским институтом стали и сплавов.

Ректором данного вуза с 2007 по 2012 год был нынешний глава Минобрнауки. Бурматов подозревает, что руководство вуза растратило 1,8 млрд. рублей из госбюджета, выделенных на развитие научной деятельности».

Обратите внимание: об этом пишет член фракции «Единая Россия»!

О том, что следствие намерено допросить Ливанова и его заместителя Наталью Третьяк в качестве свидетелей по этому делу в июле 2013-го года написал «Коммерсант». Этим дело и закончилось, так как «ворон ворону глаз не выклюет!»

Ливанов ещё до назначения министром, работая в министерстве Фурсенко, боролся с РАН, навязывая ей модельный вариант устава, который лишал Академию права свободно распоряжаться денежными средствами и требовал введения наблюдательных советов с преобладанием представителей государства. В РАН такой вариант сочли неприемлемым и ущемляющим права Академии, а самого Ливанова обвинили в попытке «развала фундаментальной науки».

Вожди демократии в лице министра Ливанова нашли достойного продолжателя убийственных традиций в деле уничтожения русского образования и науки.

Общественность самым решительным образом выступила против разгрома Российской академии наук. Представители совета по науке при соответствующем министерстве заявляют, что считают неправильным принятие решения без глубокого обсуждения. Члены совета, от которого сам Ливанов скрывал им задуманное, требуют проведения широкой и обстоятельной общественной дискуссии по законопроекту до его рассмотрения Государственной Думой.

Решительное возмущение происходящим выразил президиум профсоюза работников РАН. Он заслуженно расценил законопроект Ливанова-Голодец как омерзительный и ведущий дело к тому, что Академия будет разрушена, её имущество распродано, а подъём фундаментальной науки окажется невозможен. В заявлении президиума профсоюза говорится о том, что Ливанов давно утратил доверие научного сообщества. Обещанные им стотысячные стипендии для академиков и членов-корреспондентов прямо названы попыткой подкупа. Лидеры профсоюза призывают к немедленному созыву общего собрания РАН.

Открытое письмо к руководству страны направили академики Сибири и Дальнего Востока. Они указывают на очевидный провал попыток модернизации научно-технической сферы, фактический крах проектов «Роснано» и «Сколково». Ученые считают, что виновные в этом хотят спрятаться от ответственности за новой реформой. Они призывают коллег не молчать и требуют отставки не только Ливанова, но и всего правительства.

Нобелевский лауреат, академик Алферов настойчиво подчёркивает, что противопоставление Российской академии наук и вузовской науки недопустимо. Он справедливо напоминает: «Ещё Петром I наша Академия создавалась со своими лабораториями, музеями, экспедициями, она имела свой академический университет и гимназию. И когда сегодня противопоставляют науку в университетах и науку в Академии, это работа против развития науки и образования в стране».

Коммунистическая партия Российской Федерации выступает решительно против разгрома Российской Академии наук, её слияния с Россельхозакадемией и Академией медицинских наук. Одновременно мы протестуем против резкого понижения статуса трёх других государственных академий. Принятое решение выглядит чудовищным и по своей вороватой форме, и по разрушительному содержанию. Скрытая подготовка законопроекта, его ускоренный вброс на рассмотрение парламента напоминают о худших событиях в новейшей истории России. Именно таким жульническим способом и в разгар лета был протащен Земельный кодекс, сделавший товаром уникальные просторы, доставшиеся нам от отцов и дедов. «Под носом» у Кремля стали распродавать даже легендарное Бородинское поле.

Будто про наше время писал Иван Солоневич («Народная монархия»): «Мы находимся в более трагическом положении, чем были наши предки времён татарской орды. Там, по крайней мере, всё было ясно, как всё или почти всё было ясно и в годы немецкой орды: пришли чужеземцы нас резать – мы должны вырезать их. Сейчас – ничто не ясно. Где друг и где враг, где трясина и где кочка, как дошли мы до жизни такой и как нам из неё выкарабкаться с наименьшими потерями русских жизней и русского достояния?»

КПРФ в принципе не считает предлагаемое реформой. Мы расцениваем происходящее как преступление, как рейдерских захват многомиллиардного имущества, как спецоперацию по присвоению остатков государственной собственности ─ могучего наследия СССР.

Разрушительные «реформы», в стране и науке, начатые кандидатами наук-младшими научными сотрудниками, будут доведены до логического конца недоучившимися аспирантами, даже понятия не имеющими, на что они руку поднимают! Но это непонимание щедро оплачивается!

Кто автор программы разгрома науки и образования в нашей стране?

Автором является международный банковский капитал, всемирный банковский спрут, логово которого находится в США и которому не нужен русский образованный и учёный народ, не нужны в России новые Ломоносовы, как не нужны русские в своём подавляющем большинстве за исключением людей, управляющих газовой и нефтяной задвижками.

Этот спрут диктует вождям демократии манеру поведения – принятие губительных для России и неосуществимых программ, отвлекающих огромные средства, которые могли быть направлены на инновационное и социальное развитие страны (Бояринцев В.И. «Россия: банковское рабство. Аналитическая справка», 2012).

Вот исполнители программ международного банковского капитала:



Вице-премьер правительства Ольга Голодец

golodets_o_1.jpg

Ольга Юрьевна Голодец, 1962 года рождения, закончила экономический факультет Московского государственного университета имени М.В.Ломоносова, кандидат экономических наук (1990), диссертация – «Пути улучшения использования трудового потенциала специалистов на предприятии».

Семья Ольги Голодец: отец – Юрий Соломонович 1939 года рождения, многие годы преподавал в Институте народного хозяйства им.Плеханова, мать – Валентина Григорьевна заведовала рестораном «Черёмушки» в Москве.

Муж: Мрдуляш Павел Брунович, 1960 года рождения, математик по образованию, окончил МГУ, ранее занимал руководящие должности в ряде коммерческих банков. с 2001 года – заместитель председателя правления банка МФК, в настоящее время – директор Федерального ресурсного центра по организации подготовки управленческих кадров при министерстве экономического развития и торговли РФ.

Дочери-близнецы 1986 года рождения: Власова-Мрдуляш Анна Павловна, окончила Институт стран Азии и Африки МГУ, придерживается оппозиционных взглядов, участница «белоленточного движения»;

Мрдуляш Татьяна Павловна, окончила факультет управления МГУ, юрист, живёт в Женеве (Швейцария), придерживается оппозиционных взглядов. выступает в качестве учредителя Общества с ограниченной ответственностью «МФК-Капитал», основной вид деятельности которого предоставление различных видов услуг.

Сестра: Голодец Татьяна Юрьевна, 1969 года рождения, вице-президент ОАО «Банк Москвы». По образованию экономист, ранее занимала должности руководителя пресс-службы Внешэкономбанка, начальника управления общественных связей банка «ВТБ» и старшего вице-президента «Новикомбанка».

Источник: http://comnarcon.com/568; http://chinovniki-rf.ru/golodec-olga-yurevna/.

Ольга Голодец долгое время работала в системе Михаила Прохорова, считаясь его «правой рукой». Занималась вопросами управления персоналом, мотивации труда, занятости и социальной защиты и корпоративной социальной ответственности. В период раздела бизнеса хозяевам «Норильского никеля» Владимиром Потаниным и Михаилом Прохоровым Ольга Голодец ушла из компании и стала исполнительным директором группы ОНЭКСИМ Прохорова, а также возглавила совет директоров принадлежащей группе страховой компании «Согласие». Ольга Юрьевна позже упоминалась, как заместитель Прохорова по рынку труда и кадровым стратегиям РСПП.

Ольга Голодец осталась главой совета пенсионного фонда «Норникель» (НПФ являлся спорным активом). В июле она изменила устав НПФ таким образом, что компания «Норникель» и её новое руководство фактически потеряли контроль над фондом.
Бывшие члены совета НПФ получили пожизненные ежемесячные пенсии по 125-150 тысяч рублей, глава совета Ольга Голодец – 200 тысяч рублей. – Эти деньги по сути были взяты из пенсий рядовых сотрудников и жителей, – утверждает источник, бывший сотрудник «Норникеля». Таким образом, речь идёт об ущербе стране и «дорогим россиянам» на сотни миллионов рублей.

Ольга Голодец в своей карьере приняла ряд радикальных и непопулярных (считай – антинародных) решений. Но как «эффективный менеджер» и «хороший исполнитель» – по отзывам своих бывших коллег – она всегда быстро и аккуратно выполняла волю вышестоящего начальства. В новой должности начальство у неё другое, теперь уже с гораздо большей сферой охвата. И если ему, начальству, в голову придут непопулярные и радикальные меры, Ольга Юрьевна наверняка исполнит их так же чётко.

Источник: http://sobesednik.ru/politics/20120712- ... i-golodets

Доход вице-премьера Ольги Голодец, возглавляющей социальный блок, за 2014 год составил 14 млн. 936 тысяч рублей против 8 млн. 423 тысячи рублей в 2013 году.

Структура недвижимости у вице-премьера по сравнению с позапрошлым годом не изменилась. У неё по-прежнему в собственности находятся две квартиры в РФ и ещё одна российская квартира в пользовании. Наряду с этим О.Голодец владеет третью квартиры в Италии площадью 250 кв.м, а также половиной дачи в Швейцарии площадью 220 кв.м.

Доход мужа не указан, видимо, в связи с высказыванием его о себе: «Что касается должности и места работы – я меняю их слишком часто. В этом смысле я интеллектуальный бомж».

Вице-премьер правительства Ольга Голодец является смотрящей за следующими направлениями:

– реализация приоритетных нацпроектов в сфере демографической политики,

здравоохранения, образования и социальной защиты;

– государственная демографическая политика;

– государственная политика в сфере здравоохранения и социального развития, включая

вопросы оплаты труда, уровня жизни и доходов населения;

– государственная политика в области оборота лекарственных средств и медицинских

изделий, обеспечения их качества и безопасности, в области фармацевтической

деятельности;

– государственная политика в сфере образования и науки;

– государственная политика в области занятости, трудовых отношений и социального

партнерства;

– государственная политика в области социального, медицинского страхования и

пенсионного обеспечения;

– государственная политика в области культуры, туризма;

– государственная молодежная политика;

– поддержка социально ориентированных некоммерческих организаций.

Апофеозом деятельности Ольги Голодец стала её инициатива по изъятию имущества РАН из ведения Академии и его передачи под управление Федерального агентства научных организаций (ФАНО). По мнению Голодец, российская наука была «обременена огромным грузом земельных площадей», которые должны управляться «эффективно». Тем самым она запустила процесс реформирования Академии наук, вызвавший столько ожесточенных споров. Правда, Ольга Юрьевна вовремя отошла в тень, в результате чего основной удар пришёлся по Дмитрию Ливанову.

При этом следует отметить, что позиции Голодец не поколебали ни материалы об её участии в коррупционных схемах, ни её выступление против нашумевшего закона о запрете усыновления российских детей иностранцами (т.н. Закон Димы Яковлева)... Как представляется, Ольга Юрьевна долго ещё будет оставаться востребованной, во всяком случае, для озвучивания непопулярных решений, принимаемых в социальной сфере.

Источник: http://chinovniki-rf.ru/golodec-olga-yurevna/

В результате «рокировки» Ольгу Голодец в деле разгрома науки и образования сменил другой вице-премьер правительства Аркадий Дворкович, ставший в августе 2014-го года не только куратором пригородных электричек, но и науки.



Вице-премьер правительства Аркадий Дворкович

В последнее время у «лиц демократической национальности» вошло в привычку анализировать древнее происхождение своей фамилии, продолжим эту традицию:

– Дворкович – еврейская фамилия, образованая от женского имени Дворка – уменьшительной формы имени Двойра (Дебора).

Дебора (Девора), в Библии пророчица и судья, возглавившая завоевание древнееврейскими племенами Палестины. «Победная песнь Деборы» – один из древнейших памятников еврейского эпоса.

Дворкович по-прежнему остается куратором государственной политики в области сельского хозяйства и агропромышленного комплекса, в том числе в области виноградарства и виноделия из собственного винограда, политики в области развития рыболовства, транспорта, связи, в сфере информационных технологий, в области топливно-энергетического комплекса (за исключением предоставления прав пользования недрами). Он также продолжит курировать ряд других направлений.

dvorkovich_5.jpg

Краткие биографические сведения взяты из: Бояринцев В.И. «Рокировка».

Аркадий Владимирович Дворкович родился в Москве в 1972 году в семье, где папа был шахматным арбитром, известным в своём мире.

Аркадий Дворкович окончил среднюю школу Москвы с углублённым изучением математики и прикладной математики, поступил на экономический факультет МГУ, а в результате, закончил Российскую экономическую школу (РЭШ), организованную в 1992 году профессором Иерусалимского университета Гуром Офером, став магистром экономики (1994 год).

Отметим, что РЭШ является негосударственным учебным заведением, т.е. заплатил деньги – получай диплом. В штатный профессорско-преподавательский состав школы входят 30 молодых экономистов (из 55 постоянных профессоров), получивших докторские (кандидатские по российским стандартам) степени по экономике и финансам в зарубежных университетах.

Что такое магистр?

Магистр – вторая ступень высшего образования, подразумевающая продление учёбы ещё на два года по сравнению с бакалавром, то есть, срок обучения в магистратуре составляет шесть лет! Степень магистра необходима студентам, желающим или имеющим возможность в дальнейшем заниматься научной деятельностью или преподавать в вузе; для поступления в магистратуру требуются дополнительные экзамены.

Ударно потрудился Аркадий Дворкович на ниве собственного образования за собственные (или чьи?) деньги, закончив магистерскую подготовку за 4 года вместо 6! По официальной биографии, для того, чтобы окончить шестилетнюю программу вуза в 1994 году, он должен был поступить в МГУ в возрасте 16 лет, но факт вундеркиндства почему-то тщательно скрывается биографами Дворковича? Или это – факт жульничества?

РЭШ о себе:

«Магистерская программа РЭШ по экономике рассчитана на два года. Обучение очное, платное… Учебный план соответствуют уровню подготовки аспирантов двух первых лет обучения на программе PhD по экономике… Необходимый уровень образования для поступления в РЭШ – степень бакалавра по любой специальности. По успешном окончании РЭШ выпускники получают диплом магистра экономики (Master of Arts in Economics) государственного образца» (выделено нами).

Следовательно, для получения степени магистра требуется шестилетнее обучение: 4 года – бакалавр, плюс 2 года – магистр.

В 1994 году Дворкович (в 22 года!) становится сначала консультантом, затем экспертом, в 1997 году – руководителем Экономической экспертной группы (ECONOMIC EXPERT GROUP).

По оценкам журнала «Итоги» бывший (А.В.Дворкович) и нынешний (Е.Т.Гурвич) руководители ЭЭГ входят в число ключевых «творцов экономической стратегии правительства». Журнал «Профиль» включил ЭЭГ в пятерку наиболее влиятельных экспертных организаций России.

«Творец экономической стратегии правительства» Аркадий Дворкович в 1997 году окончил частный Университет Дьюка (Северная Каролина, США) с дипломом магистра экономики.

В 2000 году он был одним из соавторов разработанной под контролем Фонда «Либеральная миссия» (основатели – Егор Гайдар и Евгений Ясин) «Экономической стратегии России в первом десятилетии XXI века». С 2000 года работал экспертом в Фонде «Центр стратегических разработок», где отвечал за разработку бюджетной и налоговой политики.

Так начиналась карьера человека, которой мог бы позавидовать и сам министр Дмитрий Ливанов!

Кому-то очень нужно было в срочном порядке организовать новый аппарат управленцев, ориентированных на Запад, и уже в 29 лет Дворкович становится заместителем министра, не имея до этого опыта практической работы.

Помимо своей основной должности Аркадий Дворкович также является участником около 20 различных комиссий и советов, в том числе:

– членом Попечительского совета Фонда «Сколково»;
– членом правительственного совета по нанотехнологиям;
– членом совета и президиума совета при президенте РФ по реализации приоритетных национальных проектов и демографической политике;
– членом совета и президиума совета при президенте РФ по противодействию коррупции;
– председателем наблюдательного совета Российской шахматной федерации;

– членом правления Российского футбольного союза, руководитель программ развития российского футбола;
– секретарём Комиссии по модернизации и технологическому развитию экономики России;

– председателем правительственной комиссии по мониторингу продовольственных рынков.

Всезнайству недоучившегося аспиранта нет границ!

Всё это приносит неплохой доход: в 2014-м году он «заработал» 5,7 млн. рублей, его супруга – 49,8 млн. рублей (в 2013 г в сумме 46 млн. рублей).

zumrud_rustamova.jpg

Жена Дворковича – Зумруд Рустамова 1970 года рождения. Их свадьба состоялась в 2000 году, у них двое сыновей – Владимир и Павела. Зумруд в своё время была заместителем министра имущественных отношений.

Семейный клан вице-премьера РФ Аркадия Дворковича продолжает чтить традиции, зародившиеся на Сицилии во второй половине XIX века. В целях личного обогащения Дворкович активно задействует свою жену Зумруд Рустамову и младшего брата Михаила Дворковича. В доле также участвуют горские бизнесмены – братья Магомед и Зиявудин Магомедовы, основатели скандально известной группы «Сумма». А когда требуется помощь, компания прикрывается Дмитрием Анатольевичем Медведевым.

В течении многих лет работа Зумрад Рустамовой тесно связана с бизнесом Сулеймана Керимова.

За несколько лет жена Дворковича Зумруд оставила отпечаток своего каблука в крупнейших государственных и частных компаниях страны. В 2011 году её заработок превысил 45 млн. рублей. Брат Михаил освоил миллионы долларов в качестве пиарщика бизнесмена Сергея Полонского.
Использованы материалы: http://www.vedamost.info/2013/03/blog-post_10.html.

У Дворковича имеется ряд высказываний, показывающих его отношение к стране своего пребывания и руководства:

─ предложение, как заманить учёных в Сколково: «Там будут самые лучшие гольф-поля, концертные залы, рестораны ─ там все будут встречаться»;

─ он предложил отменить студенческие стипендии: «Скажу непопулярную вещь, но считаю, что это правильно: если мы все считаем, что всего нужно добиваться своим трудом, что работать должно стать модным, нужно отменить стандартные стипендии у студентов, потому что это неправильный сигнал, что ты за сам факт своей учебы получаешь компенсации» (выделено нами).

─ «Большая часть российской экономики настолько неэффективна, что не переживет ближайшее десятилетие» (2009 год);

─ он поддержал идею олигархов об увеличении пенсионного возраста: «Мне кажется, что время пришло, и не стоит обманывать самих себя, что люди не готовы. Они готовы»

Использованы материалы:

http://voprosik.net/kto-takoj-arkadij-dvorkovich/, http://www.compromat.ru/page_31551.htm.

В Интернете можно найти большое количество материалов, характеризующих действия и высказывания Дворковича, которые заставляют задать вопрос: «Сколь враждебна его деятельность интересам России?»

В этом плане интересна характеристика Дворковича, данная ему известным философом и экономистом Линдоном Ларушем в апреле 2010 года:

«Следует присмотреться к тем, кто контролирует сегодня российскую экономическую политику, в то время как есть российские патриоты, которые хотят развивать свою страну, понимающие стратегическую и историческую роль своей страны. Россия – великая страна, с культурой, богатства которой обогащают всё человечество...

А что делает этот бедняжка Аркадий Дворкович? У него нет понятия о том, что он говорит и что делает на своём месте! Нет представления о действительных жизненных интересах России! И это якобы советник президента России. Он не способен сформулировать настоящие интересы России, совершенно понятные любому, кто понимает мир...»

Правда, при этом Ларуш почему-то считает Дворковича британским агентом, а не американским, как это следует из образовательной подготовки и его реальной политики.

Дворкович стал куратором науки. Мало было заботы о науке Сороса, Чубайса, Фурсенко, Ливанова, Голодец, вождей демократии. Мало было разрушительной «реформы» РАН с целью захвата всех её материальных ценностей и передачи их специальному агентству. Науку развалили по полной программе, превратив Академию в сборище «пикейных жилетов», обсуждающих внутренние проблемы, а не решающих государственные проблемы (использованы материалы http://mayoripatiev.ru/1364887777).

Перераспределение полномочий вице-премьеров отдало в руки недоучившегося аспиранта Дворковича науку, ещё не окончательно добитую кандидатом наук Голодец.

Ранее в обязанности Голодец входила государственная политика в сфере образования и науки.



Дмитрий Ливанов и Ко

Известно, что давним ненавистником РАН является министр Ливанов. Нелишне вспомнить некоторые сведения из его биографии (В.Панов «”Семья” министра искоренения наук»):

Дмитрий Викторович Ливанов родился в 1967-м году в Москве, в 1990-м году окончил Московский институт стали и сплавов, получив квалификацию «инженер-металлург» по специальности «физика металлов», хотя в ряде средств массовой информации он проходит как «физик».

Выпускник МИСиС Дмитрий Ливанов удачно женился на дочери ректора института Юрия Карабасова. На эту тему в Интернете высказывается выпускник МИСиС, работающий в области нанотехнологий, вспоминающий ректора Юрия Карабасова, его дочь и Дмитрия Ливанова:

«…Дочь его полюбила достойного человека, сына генерального конструктора самолётов ИЛ… простого студента Диму и вышла за него замуж. Простой студент Дима пошёл в аспирантуру и был настолько умён и мудёр, что защитил кандидатскую через полтора года. Людям, далёким от естественных наук, скажу, что я свою защитил через 11 лет после окончания института…»

livanov_333.jpg

Вы видели Ливанова,

С глазами очень странными?

Хоть кол на голове теши,

В глазах – отсутствие души!

Ни в одной биографии Ливанова не упоминается, где за границей он работал во время «учёбы» в аспирантуре, только на сайте Lenta.RU, 3-го августа 2013-го года говорится, что Ливанов «увлекается театром и любит читать детективы на английском языке. Кроме того, он также владеет итальянским языком».

А теперь вспомним, что основной соавтор будущего министра – А.А.Варламов, выпускник 1977-го года Московского физико-технического института, доктор физико-математических наук, специалист в области теории сверхпроводимости, физики металлов и нанофизики, ведущий научный сотрудник лаборатории «Сверхпроводящие метаматериалы» НИТУ «МИСиС».

А.А.Варламов – профессор Римского университета «Tor Vergata», главный научный сотрудник Национального Совета по науке Италии, член-корреспондент Академии «Istituto Lombardo Accademia Brera», Италия, ведущий научный сотрудник итальянского национального института физики и конденсированного состояния (INFM), член редакционной коллегии журнала «Квант», автор 8 книг, более 120 научных и 50 научно-популярных статей.

Где мог бы Ливанов мог без особой нужды выучить итальянский язык?

Напрашивается ответ: работая в Италии под руководством А.А.Варламова.

Почему тщательно скрывается этот факт биографии гениального аспиранта? Тем более что по количеству соавторов Ливанов может сравниться с Эйнштейном, но возникает ряд вопросов:

«Каким образом, работая за рубежом, Дмитрий Ливанов мог заниматься преподавательской работой, которая входит в обязательный план подготовки аспиранта?

Как при этом он сумел на год раньше срока сдать кандидатские экзамены и – главное – написать и защитить диссертацию на основе полученных экспериментальных результатов? С какой оперативностью пришлось проводить необходимое число экспериментов!

А ведь надо было ещё публиковать их результаты и набрать необходимое количество публикаций, надо было сдать кандидатский минимум, пройти предзащиты, утвердить результаты защиты – известно, что одно только утверждение в Высшей аттестационной комиссии (ВАК) занимает несколько месяцев.
По оценкам специалистов, в среднем, на подготовку и защиту диссертации, связанной с экспериментальными работами, требуется от 5 до 10 лет» («Дмитрий Ливанов: эффективность на грани фола» (capital-rus.ru/lite). Но, правильнее было бы написать: … за гранью фола.

Отметим, доктором наук Д.Ливанов стал через пять лет после защиты кандидатской диссертации, он защитил докторскую «Термоэлектрический эффект и перенос тепла в электронных системах взаимодействия» в 1997-м году, в 30 лет, Д.И.Менделеев – в 31 год.

Оппоненты Д.Ливанова: Кац Е.О., Козуб В.И., Межов-Деглин Л.П., учёный секретарь диссертационного совета Старк Ю.С.

– В этой работе Д.Ливанов проявил себя выдающимся учёным-коллективистом – его соавторами были: А.А.Варламов, М.Ю.Рейзер, А.В.Сергеев, В.В.Дорин, Р.А.Клемм, А.И.Буздин, Ю.М.Блантер, М.О.Родин, Ж.Балестрино, М.Монтуори, Ж.Ф.Видман, С.Е.Бурков, К.Д.Белашенко, Джей Вилкинс, М.Ауслусант.

Количество соавторов статей Д.Ливанова сопоставимо с количеством помощников и соавторов гения всех времён и одного народа – Эйнштейна. Возможно, и Ливанова вскоре ждёт Нобелевская премия, как и Эйнштейна, за результаты работ, сделанных за него.

Без соавторов к моменту защиты Ливанова диссертации на степень доктора физико-математических наук, им были опубликованы всего две работы на английском языке под одним и тем же названием в 1994 и 1997- м году (последняя – под редакцией M.Ausloosand, A.A.Varlamov). При этом есть подозрение, что это одна и та же работа.

Отметим, что материалы диссертации на соискание учёной степени доктора физико-математических наук отражают степень личного участия диссертанта и должны сопровождаться справками его соавторов о разделении доли участия в работе. Интересно, были ли такие справки, или всё сделал «административный ресурс»?

Автореферат докторской диссертации Дмитрия Ливанова можно сравнить только с подобной работой Бориса Березовского, у которого была только одна работа без соавторов.

Кроме группы научной поддержки существует и «Семья» министра Д.Ливанова:

– отец – В.В.Ливанов обучался в школе бизнеса на базе Оклахомского университета, был директором Авиационного комплекса имени С.В.Ильюшина, заместителем министра оборонной промышленности России;

– мачеха министра Д.Ливанова – Татьяна – родная сестра Дмитрия Олеговича Рогозина, вице-премьера правительства страны по военно-промышленному комплексу (ВПК);

– финансовую поддержу министру Ливанову оказывает его жена, которая по доходам за 2012-й год (более 21,979 млн. рублей), против более 15,818 млн. рублей мужа, вошла в первую тройку самых богатых жён министров и чиновников и имеет домишко в долевой собственности в Испании (196,78 кв. м); если до 2015-го года она проходила под кодовым названием «жена Ливанова», то теперь она «вышла из подполья» и стала известна как Ольга Анатольевна Мордкович с доходом в 2014 году ─ 49 млн. рублей;

– в группу поддержки входит премьер-министр правительства страны – Д.Медведев, который отстаивая профессионализм своего министра, произнёс очередную крылатую фразу: «Я не думаю, что вы ждёте от меня, что я с этим соглашусь. Министр – не рубль, чтобы всем нравиться… Вы не говорили добрых слов и в адрес предыдущего министра…»

– в группу поддержки входит тесть Д.Ливанова в настоящее время – президент НИТУ «МИСиС», Ю.Карабасов, «чиновник в законе», ибо против него было заведено уголовное дело по статье «Мошенничество» за незаконное перечисления бюджетных средств при оформлении строительных подрядов на сумму свыше 57-ми миллионов рублей, но Карабасов был избран по спискам «Единой России» депутатом Государственной Думы, и дело заглохло.

– в 2013-м году в группу поддержки активно влилась вице-премьер правительства Ольга Голодец, видимо, большой специалист в науке, особенно в атомной технике. которая считает, что Курчатовский институт «занимается, прежде всего, фармацевтическими исследованиями… В институте им. Курчатова разрабатывают специальную систему, позволяющую точно вводить лекарство в место поражения, чтобы оно как можно меньше влияло на остальные, здоровые органы и системы организма».

– наконец, в группу поддержки влился и президент страны.

Дмитрий Ливанов женат, у него трое детей (дочь и два сына), по данным телеканала НТВ, один из детей – приёмный (младший, 2007-года рождения) был усыновлён в возрасте одного года), что наводит на некие крамольные мысли.

Выявляется странная семейная картина у министра Дмитрия Ливанова:

– его мать – не его мать;

– его сестра – чужая тётя;

– его дядя – не его дядя;

– третий ребёнок Дмитрия Ливанова – не его сын;

– жена Ливанова – не дочь Ю.Карабасова;

– сам он – не министр, а Железный (Стальной) Дровосек из известной сказки, рубящий

топором всё то, на что ему укажут «более высокопоставленные».

При этом особый интерес вызывает личность жены Ливанова Ольги Мордкович, так как до сих пор считалось, что женой министра является дочь Юрия Карабасова, но не принималось во внимание, что «совсем неплохо иметь три жены» (правда, лучше в разное время, чем одновременно).

Отсюда становится понятным факт биографии министра – трогательное усыновление годовалого младенца, который может быть или внебрачным сыном самого Ливанова, либо ребёнком от предыдущего брака Ольги Мордкович, либо тем и другим, вместе взятым.

Мордкович Ольга Анатольевна, родилась в 1967 году, в 1989 году окончила Российский государственный университет нефти и газа им.И.М.Губкина по специальности «прикладная математика». Она ─ женщина на топ-менеджерской позиции в Телекоме, к тому же жена чиновника. В новости Мордкович попадает в связи с декларациями о доходах членов правительства, отмечает Forbes.

Ольга Мордкович о себе (интервью Forbes Woman): «так получилось, что в моём поколении я осталась единственным носителем гордой фамилии Мордкович. В общем, я решила её сохранить, хотя фамилия у мужа действительно красивая».



mordkovoc_1.jpg

Фото Артема Голощапова для Forbes Woman



«Фамилия Мордкович указывает на имя основателя рода. Фамилия Мордкович образована от имени Мордке. Оно представляет собой производную форму имени Мордехай… Это имя носил персонаж Ветхого Завета, один из героев, связанных с еврейским праздником Пурим. Вместе со своей племянницей Эстер он стал спасителем еврейского народа от козней Амана. Подробно история изложена в одной из книг Библии – Книге Есфирь.

В еврейской традиции Мордехай упоминается как один из членов Великого Собрания, постановления которого определили жизнь еврейского народа после возвращения из Вавилонского изгнания»

Источник: http://names.neolove.ru/last_names/12/m ... ovich.html © NeoLove.ru

Вспомним, что весёлый праздник Пурим связан с раскрытием «заговора» персидского визиря Амана против засилия евреев в руководстве стране и закончился уничтожением верхушки персидского общества по заранее заготовленным спискам. Аман и его шесть сыновей были повешены, уничтожены 50 тысяч персов.

В честь праздника каждый год выпекаются треугольные пирожки – «Уши Амана».

Министр образования и науки Дмитрий Ливанов более чем в два раза увеличил свои доходы. Если в 2013 году они составляли 8 млн. 251 тысячу рублей, то в 2014 уже 21 млн. 228 тысяч рублей. У него по-прежнему в собственности две квартиры, а также автомашины – «Лексус», БМВ и яхта «Жано-Престиж 36».

В то же время у супруги Ливанова доход снизился с 28 млн. 253 тыс. руб. в 2013 году до 16 млн. 272 тыс. руб в 2014 году. Она по-прежнему владеет четвертью доли жилого дома в Испании и несколькими квартирами и жилым домом в России.



Глава ФАНО Михаил Котюков

«О господине Котюкове известно немного. Самый примечательный факт его биографии – ещё будучи студентом, Котюков непостижимым образом умудрился стать ни кем-нибудь, а главным экономистом кредитного отдела и – по совместительству – начальником контрольно-ревизионного отдела Главного финансового управления администрации Красноярского края.

За каких-то 15 лет он пробежал карьерную лестницу до ранга замминистра. Михаил Котюков родился в 1976-м году в Красноярске. В 1999-году окончил Красноярский государственный университет (“финансы и кредит”)…».

Источник: http://otvet.mail.ru/question/95943214 http://otvet.mail.ru/question/95943214

kotjukov_3.jpg

Судя по опубликованным биографиям молодого чиновника, его, как и многих современных политиков, нашли в капусте – в Интернете нет данных о его родителях.

Из Интернета:

– Признак гениальности. Сначала занять должность, потом получить корочку. Интересно кто папа с мамой?

Известно, что Котюков женат, имеет двоих детей, свободное время проводит с детьми и супругой, выезжают на природу или посещают культурно-развлекательное мероприятия.

Но, интересно посмотреть, что представляет их себя «Семья» Котюкова в итальянском значении этого слова.

Читаем материал «Теневой вундеркинд»:

«Трудно найти в Красноярске человека, который бы не слышал о Михаиле Котюкове – о земляках, сделавших карьеру в столице, много и часто пишут местные газеты. В то же время в Красноярске практически невозможно найти и того, кто слышал о Михаиле Котюкове что-либо конкретное…

Путевку в большую жизнь ему выписал его преподаватель – декан КГУ и кандидат экономических наук Валерий Зубов, избранный в апреле 1993 года губернатором Красноярского края… Зубов, накануне выборов вернувшийся из стажировки в США, где он преподавал в Оклахомском университете, пошёл на необычный эксперимент, пригласив своих студентов занять ключевые посты в краевой администрации. Так Михаил Котюков, находясь ещё на 3-м курсе, стал главным экономистом кредитного отдела Финансового управления администрации Красноярского края…

В 1998 году власть в регионе переменилась – новым губернатором стал Александр Лебедь, который сразу же начал борьбу против коррупции… В крае была создана специальная следственно-оперативная группа, один из бывших первых вице-губернаторов Владимир Кузьмин, курировавший экономический блок, был арестован (через некоторое время он скончался в камере СИЗО, и коррупционное дело рассыпалось). Чиновники рангом поменьше увольнялись пачками. Среди них оказался и Михаил Котюков, который после работы в администрации подался в частный бизнес – на пост начальника финансового отдела ОАО “Красноярскагропромдорстрой”…

Дорожными работами Михаил занимался ровно год – до того момента, как весной 2002 года губернатор Лебедь погиб при крушении вертолета Ми-8. Новым главой региона стал бывший председатель правления ОАО “Норильский никель” Александр Хлопонин... Тогда и вспомнили о Котюкове, который вернулся в администрацию в должности главного специалиста отдела финансово-кредитных ресурсов и бюджетной политики. Его непосредственным начальником стал Александр Новак – нынешний министр энергетики России…»

Причиной второй отставки Котюкова «могли стать результаты комплексной проверки финансов Красноярского края специалистами краевой Счетной палаты… Опала Котюкова, правда, и в этот раз была недолгой. Лишившись должности, он стал проректором по экономике и финансам Сибирского федерального университета, где проработал 4 месяца. Официально этим сроком и ограничивается отношение Михаила Михайловича к науке…

В июле 2007 года Михаил Котюков вновь вернулся в краевую администрацию, а через год пошёл на повышение – стал министром финансов Красноярского края. Потом случился новый виток в карьере – уже столичный…

В 2010 году Александр Хлопонин получает должность заместителя председателя правительства и полпреда президента в новом Северо-Кавказском федеральном округе.

Вслед за ним в Москву переезжает и вся его команда: Ольга Голодец (бывший замдиректора по персоналу и социальной политике “Норникеля”, ныне – вице-премьер правительства России), Александр Новак (ныне – министр энергетики), Сергей Верещагин (экс-министр внешних связей и инвестиционной политики Красноярского края, ныне – директор АО “Курорты Северного Кавказа”), Андрей Иванов (советник губернатора по правовым вопросам, ныне – замминистра финансов). Ну и, само собой, Михаил Котюков…»

Подробнее: http://www.kommersant.ru/doc/2330475.

Отсюда видно, что, практически, всю свою сознательную жизнь Котюков пробыл чиновником, возникает при этом только один вопрос: откуда большие деньги у чиновника?

Или от членства в советах?

Членство в советах:

– член наблюдательного совета ГК «Олимпстрой»;

– февраль 2012 г. – член организационного комитета по подготовке и проведению международного спортивного форума «Россия – спортивная держава»;

– с 9 июня 2012 г. – член состава наблюдательного совета Государственной корпорации по строительству олимпийских объектов и развитию г. Сочи как горноклиматического курорта;

– член экспертной группы «Реформа пенсионной системы» Стратегии 2020 (стратегии социально-экономического развития страны до 2020 г.);

– август 2012 г. – член Комиссии при президенте Российской Федерации по делам инвалидов и ветеранов.

Сумма декларированного годового дохода за 2011 г. составила 26, 977 миллиона рублей.

Источник: «Котюков Михаил Михайлович» ФАНО

Доход М.Котюкова за 2012 год составил 13,9 миллионов рублей, за 2013

год – 16,2 миллионов, доход за 2014 год не указан. Он имеет жилой дом 163,5 кв. м., квартиры – 247,2 квадратных метров, автомобилей – 3 штуки.

В 2009 году Котюков был замешан в крупном скандале, связанном с госзакупками. Тогда красноярские чиновники в процессе закупки оборудования для четырёх молочных заводов, чтобы не проводить положенный конкурс, бюджетные средства сначала перевели на госпредприятие «Сосны», затем на некую фирму «Сосна», а оттуда они уже в виде евро ушли в Израиль, где были закуплены «четыре чана из нержавейки». Причем, два из них в край так и не поступили. Значит, при участии Котюкова 2,5 млн евро из бюджета Красноярского края «осели» в Израиле?!

Источник: «ФАНО под «”учёным прикрытием”»?

Читаем «ФАНО вам Котюковым отзовется?», автор: Сергей Торопов, 2014-04-10:

– Второй крупный финансовый скандал с участием господина Коткова произошел в 2012 году, когда лидер партии «Яблоко» Сергей Митрохин направил обращение министру финансов Антону Силуанову с просьбой предоставить информацию об источниках заработка ряда сотрудников центрального аппарата Минфина, доходы которых резко выросли за 2012 год

Тогда «яблочники» заподозрили Котюкова, бывшего на тот момент замминистра финансов, в незаконном получении доходов. Ведь декларированный доход Котюкова за 2012 год составил 13,9 миллионов рублей, за 2011 год – 26 977 467 рублей, за 2010 год – 5 946 341 рублей. То есть, как только Котюков «перепрыгнул» на федеральный уровень, его прибыль (при сравнительной схожести зарплат) увеличилась сразу на десятки миллионов рублей!!!

«Полагаю, Вы согласитесь, что такая ситуация вызывает обоснованные подозрения в законности этих доходов и обществу должна быть представлена дополнительная информация об их происхождении», – заявил Митрохин Силуанову, однако, выяснить источник феноменального богатства Котюкова тогда так и не удалось.

И вот теперь этот человек, замешанный в целом ряде финансовых скандалов, будет фактически единолично распоряжаться научным имуществом. Но как уважаемые академики могут доверять чиновнику, который не только не предал гласности источник своих мгновенно возросших доходов, но и был заподозрен в выводе бюджетных денег в Израиль?!!

«Скандалом с субсидиями», к которому может быть причастен Котюков, считается дело о хищении 29,3 млн. руб. госсубсидии, выданной для поддержки завода – ЗАО «Сибтяжмаш»...

Рассказать о том, как Минфин Красноярского края смог допустить выдачу субсидий «Сибтяжмашу», смог бы тогдашний гендиректор завода ЗАО «Сибтяжмаш» Павел Лусников. Однако, труп Павла Лусникова обнаружили в одной из саун Красноярска в июле 2011 года . Тогда в Красноярске появились слухи, что Лусникова отравили!

Министр образования Дмитрий Ливанов продолжает расхваливать деятельность ФАНО, одновременно критикуя Российскую Академию Наук (РАН). Об этом он рассказал в своем интервью, которое газета «Известия» опубликовала под провокационным заголовком «РАН хочет заниматься оказанием ритуальных услуг»…



Перед нами предстали (отнюдь не святые) лики терминаторов наук и просвещения в нынешней либеральной России – лики, более пригодные для героев детективных произведений или для современного прочтения гоголевских «Мертвых душ» и «Ревизора». Иной читатель, вздохнув, быть может, с горечью скажет: «Ничто человеческое им не чуждо». И ошибется! Всем им в равной мере чуждо служение Родине, интересам рядовых сограждан. Не знакомы они с идеей блага Отечества. Дикой показалась бы им всем старая песня с ее центральной мыслью «Раньше думай о Родине, а потом о себе!» Ибо пекутся болезные только о себе и домочадцах. И когда для всех, кто не слеп, ясно, что Россия приближается к часу самых суровых испытаний в своей истории, видеть такие фигуры на высоких постах – противоестественно, если не преступно.

http://www.za-nauku.ru/index.php?option ... &Itemid=35


Вернуться наверх
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Приглашаем к дискуссии по проблемам управления наукой
СообщениеДобавлено: Пт авг 14, 2015 10:49 pm 
Не в сети

Зарегистрирован: Вт сен 28, 2004 11:58 am
Сообщений: 7007
Параллели
02 декабря 2014 года. ТрВ № 168, c. 5, "Без комментариев"
Евгений Каблов, Геннадий Еременко



Сегодня очевидна тенденция сделать главными оценочными показателями отечественной научной деятельности статьи в зарубежных журналах, применяя различные иностранные индексы публикационной активности. Тем самым мы отдаем право рейтинговать и оценивать нас иностранным организациям, при этом полностью соглашаясь с их методиками, даже не обсуждая этот чрезвычайно важный вопрос с российским научным сообществом. Получается, Россия признает превосходство западной научной традиции над отечественной…
Российская Федерация не уступает Китаю, Японии и Бразилии в этом плане и имеет свою запатентованную разработку — Российский индекс научного цитирования (РИНЦ) — мощную аналитическую систему для оценки научной деятельности. Вместе с тем подмена национальной реферативно-библиографической базы иностранными системами цитирования ведет к ориентации российских ученых на научно-исследовательские работы, интересные в первую очередь зарубежному научному сообществу. В связи с этим подчеркну, что любой иностранный журнал — это прежде всего коммерческое предприятие, стремящееся продать свой товар (статьи, журналы, тематические подборки и т.д.) за деньги, зачастую весьма немалые. Главным потребителем (покупателем) этих статей является именно научное сообщество стран Запада, у которого свои потребности в научной информации, очень часто не совпадающие с тем, что необходимо отечественной науке в силу исторически сложившихся реалий. В результате — потеря суверенитета российской науки в части выбора направлений исследований и отток за рубеж перспективных молодых ученых, которые переориентировались на иностранную научную тематику.

Академик, член Президиума РАН,
член Совета при Президенте РФ по науке и образованию, член попечительского совета Фонда перспективных исследований, член научного совета при Совете безопасности РФ, член Научно-технического совета Военно-промышленной комиссии при Правительстве РФ, Президент Ассоциации государственных научных центров РФ
Евгений Каблов
Из статьи в газете «Поиск», №№ 45–46, 14.11.2014



Нас постоянно подталкивают к тому, чтобы мы начали наказывать мошенников путем исключения их из РИНЦ. В принципе, в особо одиозных случаях это правильно, но есть несколько причин, по которым мы пока этого не делаем. Дело в том, что, исключая журнал из РИНЦ, мы перекрываем ему путь в Перечень ВАК, поскольку индексация в РИНЦ является обязательным условием для попадания в этот заветный список. Таких полномочий от ВАК у нас пока нет, так что, боюсь, судов с издателями нам в этом случае не избежать. А учитывая, что границы корректности цитирования весьма размыты, перспективы таких судов тоже не очевидны. Также нас постоянно спрашивают, почему мы не отбираем лучшие журналы, как Web of Science или Scopus, а индексируем всю российскую научную периодику. Действительно, при включении в РИНЦ не отбираем, поскольку у РИНЦ другая задача — максимально полно охватить весь публикационный поток российских ученых…

Генеральный директор Научной электронной библиотеки eLIBRARY.RU
Геннадий Еременко

Газета «Троицкий вариант — Наука», № 163, 23.09.2014
http://trv-science.ru/2014/12/02/paralleli/

Каблов Е.Н., Еременко Г.О. Параллели // Газета «Троицкий вариант — Наука», № 163, 23.09.2014.


Вернуться наверх
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Приглашаем к дискуссии по проблемам управления наукой
СообщениеДобавлено: Пт авг 14, 2015 10:51 pm 
Не в сети

Зарегистрирован: Вт сен 28, 2004 11:58 am
Сообщений: 7007
Право на рейтинг. Как оценить интеллектуальный ресурс России?



Сегодня мы все сталкиваемся с негативными последствиями тех решений, которые были скоропалительно приняты Россией с ориентацией на западные образцы для достижения весьма сомнительных краткосрочных результатов. При этом достаточно сложно, особенно в денежном эквиваленте, оценить ущерб, нанесенный нашим собственным национальным интересам и суверенитету при выполнении обязательств по тем международным договорам и соглашениям, которые были приняты без должного обсуждения. Хотя, например, по делу компании “ЮКОС” он может составить более 50 млрд долларов. Именно такую сумму нашу страну обязал выплатить бывшим акционерам Третейский суд в Гааге в связи с нарушением Энергетической хартии, документ о вступлении в которую подписал в 1994 году бывший премьер-министр России Виктор Черномырдин. Вспоминаются и разбирательства со швейцарской фирмой “Нога”, из-за иска которой, поданного в 1997 году в Стокгольмский международный суд, было арестовано имущество отечественных компаний, стоимость которого в разы превышала сумму самого иска. Вот и выходит, что сегодня Россию судят по собственным, подчас “двойным стандартам” те, кто, по сути, не имеет на это никакого исторического права. В итоге создаются предпосылки для утраты части нашего суверенитета, а также усложняется сам процесс защиты национальных интересов России на международной арене.
Недавние события - масштабная информационная вой¬на против России, введение экономических санкций, давление на наших соотечественников за рубежом, попирание русского языка, например, на Украине и в странах Балтии, - наглядно демонстрируют, что сегодня России необходимо жестко отстаивать свои позиции, оперативно реагировать на возникающие угрозы, а также развивать собственный потенциал в различных отраслях. Нашему обществу уже давно пора задуматься: стоит ли участие России в каком-либо, пусть даже престижном, объединении национального суверенитета? Мы состоим во многих международных структурах. Но вот приносит ли это нам реальную пользу?
Не является исключением и научная сфера, в которой все чаще пытаются применять именно западные мерки и лекала без глубокого анализа последствий в долгосрочной перспективе. Например, сегодня очевидна тенденция сделать главными оценочными показателями отечественной научной деятельности статьи в зарубежных журналах, применяя различные иностранные индексы публикационной активности. Тем самым мы отдаем право рейтинговать и оценивать нас иностранным организациям, при этом полностью соглашаясь с их методиками, даже не обсуждая этот чрезвычайно важный вопрос с российским научным сообществом. Получается, Россия признает превосходство западной научной традиции над отечественной.
Такой однобокий подход чреват серьезными потерями для российской науки, а главное - не служит достижению конкретного результата и сохранению нашего научного суверенитета.

Российский индекс - путь к независимости

Как показывает мировой опыт, развитие национальных реферативно-библиографических баз (в том числе в Китае - China Scientific and Technical Papers and Citations; Японии - Citation Database for Japanese Papers; Бразилии - Brazil’s National Database of Research and Science Résumés) во многом способствует повышению уровня национальных периодических изданий, позволяет наиболее полно и достоверно подойти к оценке результативности научных коллективов на основе опубликованных ими трудов.
Российская Федерация не уступает Китаю, Японии и Бразилии в этом плане и имеет свою запатентованную разработку - Российский индекс научного цитирования (РИНЦ) - мощную аналитическую систему для оценки научной деятельности, в которой рассчитываются и постоянно обновляются более 20 наукометрических показателей для каждого журнала, ученого, научных организаций и их подразделений. При этом поисковая система, а также все ее данные и наукометрические показатели доступны для ученых и организаций без каких-либо ограничений.
Наиболее важно в использовании и развитии РИНЦ то, что эта база данных индексирует научные статьи на русском языке. Тем самым решается важнейшая задача нашего государства - объединение людей (причем проживающих не только на территории России, но и в ближнем, да и в дальнем, зарубежье), говорящих по-русски. Для научного сообщества данный фактор весьма актуален и важен, ведь сегодня обмен информацией - это то, без чего невозможно двигаться дальше, сопоставлять результаты исследований различных групп ученых, которые трудятся над одной масштабной задачей. Кооперация и свободный обмен информацией всегда выступали основой для реализации проектов как национального, так и глобального масштаба. Информационный обмен на русском языке между исследователями активизирует их научно-техническое сотрудничество и ускоряет получение конкретных практических результатов. Более того, статьи, индексируемые российской системой, отражают результаты исследований, актуальных для нашей страны, что может заинтересовать и привлечь к проводимым научно-исследовательским работам русскоговорящих ученых, которые еще в 1990-е годы уехали за рубеж или проживают в государствах постсоветского пространства. Все это может способствовать консолидации русскоязычного научного сообщества в новую межгосударственную формацию - “русский мир”.
Вместе с тем подмена национальной реферативно-библиографической базы иностранными системами цитирования ведет к ориентации российских ученых на научно-исследовательские работы, интересные в первую очередь зарубежному научному сообществу. В связи с этим подчеркну, что любой иностранный журнал - это, прежде всего, коммерческое предприятие, стремящееся продать свой товар (статьи, журналы, тематические подборки и т.д.) за деньги, зачастую весьма немалые. Главным потребителем (покупателем) этих статей является именно научное сообщество стран Запада, у которого свои потребности в научной информации, очень часто не совпадающие с тем, что необходимо отечественной науке в силу исторически сложившихся реалий. В результате - потеря суверенитета российской науки в части выбора направлений исследований и отток за рубеж перспективных молодых ученых, которые переориентировались на иностранную научную тематику.

Кто является родоначальником библиометрии?

Хотелось бы напомнить, что первая в мире национальная реферативно-библиографическая база данных была создана в СССР в 1952 году и велась Всесоюзным институтом научной и технической информации Академии наук СССР ¬(ВИНИТИ АН СССР). К сожалению, об этом факте практически не упоминают в средствах массовой информации.
Опыт ВИНИТИ АН СССР наглядно продемонстрировал, что при централизации комплектования, реферирования и индексирования многоотраслевой научно-технической литературы достигаются значительные успехи в популяризации и демонстрации достижений отечественной науки. Благодаря этому вплоть до 1990 года СССР входил в первую десятку стран, имеющих наибольшее количество научных публикаций. К слову, в США многоотраслевой Институт научной информации (Institute for Scientific Information, ISI), который в дальнейшем разработал систему Web of Science, был образован в 1960 году. В Европе в начале 1990-х годов также стали создавать средства для мониторинга и оценки национальных научных систем с использованием библиометрических методов.
В результате проведенных в СССР в начале 1960-х годов исследований было установлено, что США и Великобритания, с одной стороны, а СССР - с другой, образовали два мало пересекающихся информационных потока, опиравшихся преимущественно на предшествующие публикации авторов своих стран. На англо-американский поток (на английском языке) приходилось около 55% научных публикаций, на советский (на русском языке) - около 20%. При этом общий уровень науки в нашей стране и за рубежом был примерно одинаков, несмотря на почти троекратное превосходство в количестве англо-американских публикаций. Кроме того, в 1970 году обсуждалась еще одна проблема, до сих пор вызывающая ожесточенные споры: оценка эффективности труда научного сотрудника или научного коллектива. На Западе наиболее распространенным критерием является суммарное число публикаций, однако применение лишь этого оценочного показателя наносит большой вред науке, так как в итоге научные журналы оказываются “засоренными” посредственными и незрелыми статьями. И хотя степень цитируемости в Указателе научных ссылок (Science Citation Index, SCI) отчасти может служить мерой эффективности научной работы, необходимо учитывать неполноту и селективность данного источника информации.
Вероятно, именно по этим причинам в СССР так и не было создано аналога зарубежной системе цитирования Web of Science, что не мешало эффективному управлению наукой в нашей стране, а оценка научных коллективов велась совсем по иным критериям. При этом особо подчеркну, что приоритет в наукометрии вплоть до 1991 года принадлежал именно нашей стране и был утрачен только после распада СССР.
Как сохранить научный суверенитет?
Безусловно, российские ученые могут публиковаться в зарубежных научных изданиях, индексируемых западными реферативно-библиографическими базами, что, несомненно, позволяет наладить сотрудничество по многим международным проектам, популяризировать деятельность отечественной науки на мировой арене и демонстрировать ее потенциал. Вместе с тем нельзя директивно требовать от наших ученых публиковать свои труды за рубежом. Особенно это касается тех, кто занимается не только фундаментально-ориентированными исследованиями, но и прикладными работами, результаты которых могут иметь двойное применение. Ведь тем самым мы вынуждены предоставлять информацию на английском языке, раскрытие которой как напрямую, так и косвенно снижает обороноспособность и безопасность России. На мой взгляд, неприемлемо в условиях масштабных санкций против нашей страны обязывать отечественных ученых отдавать результаты своего интеллектуального труда инициаторам этих санкций - США и Европейскому союзу.
Конечно, присутствие на мировом рынке научных публикаций необходимо, но только по доброй воле самих ученых. Сейчас же сложилась ситуация, когда для достижения этих показателей отечественных исследователей заставляют писать статьи на английском языке в зарубежные журналы: например, не имея определенного количества зарубежных статей, индексируемых базами данных Web of Science или Scopus, невозможно получить гранты и субсидии Минобрнауки или Российского научного фонда.
Кстати, эта проблема поднималась в ходе прошедшего 15 октября 2014 года Форума Общероссийского народного фронта, и Президент России Владимир Путин, отвечая на один из вопросов, заявил, что “степень, цитируемости - это, конечно, важный показатель, но... только один из показателей”. При этом глава нашего государства подчеркнул, что этот показатель практически не работает для гуманитарных отраслей, да и многие зарубежные ученые считают, что “попадают в какую-то зависимость от ведущих научных журналов и имеют дело с каким-то диктатом с их стороны”. А еще раньше (30 апреля 2013 года) на заседании Совета при Президенте РФ по науке и образованию в Гатчине Владимир Путин справедливо отметил необходимость выстроить свою национальную систему объективной оценки работы научных организаций.
Для решения этой задачи, на мой взгляд, необходимо в первую очередь отказаться от использования зарубежных реферативных баз данных при проведении оценки результативности научных организаций. Развития же собственной базы можно достичь благодаря государственному решению и утверждению РИНЦ в качестве национальной реферативной базы данных или созданию новой Всероссийской библиографической базы данных. Целесообразно также создать систему стимулов для зарубежных авторов, которые публикуются в русскоязычных научных изданиях (здесь большие перспективы для ученых постсоветского пространства).
В заключение повторю, что развитие отечественной реферативно-библиографической базы позволит отстоять наш суверенитет в науке и вопросе выбора технологического развития.
Ведь Россия - великая научная держава, и для осознания данного факта нам не нужны чужие мнения и суждения!

Евгений КАБЛОВ,
академик РАН,
генеральный директор ВИАМ

Опубликовано в газете "Поиск" № 45-46(2014)

14.11.2014

http://www.poisknews.ru/theme/publicati ... YCAP9as.vk

Каблов Е.Н. Право на рейтинг. Как оценить интеллектуальный ресурс России? // Газета «Поиск», №№ 45–46, 14.11.2014. [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://www.poisknews.ru/theme/publicati ... YCAP9as.vk (дата обращения 14.08.2015).


Вернуться наверх
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Приглашаем к дискуссии по проблемам управления наукой
СообщениеДобавлено: Пн авг 24, 2015 8:53 am 
Не в сети

Зарегистрирован: Вт сен 28, 2004 11:58 am
Сообщений: 7007
О том, как подтасовываются данные. или чего стоят рейтинги
факультативный вариант: о том, как околосшашные структуры боятся признать превосходство Китая.
Итак, проходим по ссылке http://who-stole-tarts.livejournal.com/13858.html и смотрим. к примеру, на картинку "Науки о материалах". Видим, что уважаемое издательство Scimago|Scopus (между прочим, крупнейшее и авторитетнейшее, есть ещё PubMed специфической медико-биологической направленности и поделка от гугла на ту же тему), говорит о 3.5 - кратном превосходстве Китая над сшашниками в этой области. И дает нам цифру в 70 тысяч статей у первых против примерно 20 тысяч у вторых на 2012 год.
Идем в http://who-stole-tarts.livejournal.com/42220.html и смотрим на те же "науки о материалах". Удивительное рядом, господа. СШАшная наука изобретает машину времени, а издательство, видимо, ей активно пользуется!
У Китая на 2012 год 60 тысяч статей, а у штатов - 40! То есть, разрыв сокращается с трех раз до полутора.
И, наконец, свежие данные от наших проамериканских коллег. http://scimagojr.com/compare.php?un=cou ... y=0&in=itp 2012 59,657 40,728
То есть, Китай опять "потерял" в воронках времени несколько сотен манускриптов, а обладатели машины времени под прикрытием - написали.
Непостижимо, товарищи, но в общем рейтинге мы опять видим "якобы" отставание Китая от США по общему числу статей примерно на 15% (490 тысяч против 440), и вновь мы в каждом графике видим взрывной рост Китая, и вновь у неискушенного зрителя появляется мысль о превосходстве гордой сшашной науки.
Это неправда, гордая сшашная манипуляция - максимум. А от того, что китайские журналы не индексируются, а рейтинги переписываются задним числом, китайская наука не страдает. Как и от того, что, если Джордж процитирует Майкла из соседнего кабинета за то, что Майкл процитировал Джорджа, у них повысится хирш, а если десяток китайских ученых процитируют другого китайского ученого, хирш последнего не изменится ибо Джордж и Майкл пишут в "уважаемый вестник сельскохозяйственного ПТУ вирджинии, который грех не включить в подсчет", а китайские ученые пишут на китайском и в китайские журналы, а мы будем делать вид, что бриты превосходственнее ибо белее кожно.
Ну-ну, господа, ну-ну. Цирку-то на сколько хватит ещё, лет на 5? 10? А потом что?
Вона, МВФ тоже старательно ППС китайского юаня занижал, и что? В какой-то момент оказалось, что в это никто не верит, и пришлось циферки "вверх" корректировать.
Се ля ви.
Да, другие графики тоже сравнить можно. Картина вряд ли сильно изменится, но любопытные детали найдутся.

http://who-stole-tarts.livejournal.com/75770.html


Вернуться наверх
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Приглашаем к дискуссии по проблемам управления наукой
СообщениеДобавлено: Вт сен 01, 2015 4:46 pm 
Не в сети

Зарегистрирован: Вт сен 28, 2004 11:58 am
Сообщений: 7007
Опубликовано на Официальный сайт Мухина Ю.И. (http://www.ymuhin.ru)


МАФИЯ НАУКИ

Ключевые слова:
антисемит бесполезность вредительство донос критика Ландау мафия награждение наука Новости открытия подавление подражание похоть развитие репутация сверхтекучесть торможение удушение Фрост Эйнштейн Об ученых

Святее Папы Римского
При обсуждении статьи «О лжеученых» комментатор под ником Токарь с удивлением сообщил:
«..в частных беседах, (где-нибудь в «каминном зале» Дома ученых), едва ли не большинство серьезных физиков-теоретиков ставят под сомнение и априорную базу и выводы, как Специальной, так и Общей теории относительности. Но - это лишь в частных беседах! Только в частных!

Публично же, а, уж тем более, в научных лекциях и статьях никто из профессиональных физиков-теоретиков (не экспериментаторов) не посмеет даже намекнуть, что сомневается в гипотезе Эйнштейна, понимая, что это сразу приведет к неформальному, но мгновенному изгнанию из профессионального сообщества физиков-теоретиков.

Этот непонятно откуда взявшийся запрет на любую критику гипотезы Эйнштейна действует, как часы, в любой стране мира...
Почему?
И что это за такая странная «научная теория», которую непонятно кто охраняет от малейшей критики сильнее, чем Великобритания женскую честь своей королевы?..

Странно... Непонятно... Удивительно...
Удивительно, но факт.
И что бы это значило?»

Попробую пояснить. Все эти ученые живут за счет своего звания «ученый», а это звание ой, как сильно, зависит от той научной мафии, которая правит советской наукой уже очень давно.

Сейчас я процитирую довольно интересный документ с интересной судьбой. Это копия письма, которое 28 марта 1942 г. послал молодой профессор Андрей Владимирович Фрост члену ГКО В.М. Молотову, курировавшему в те годы науку. Сам А.В. Фрост (1906-1952 гг.) помимо теоретических работ в области термодинамики и кинетики являлся классиком химии фосфора и его органических соединений, занимался созданием промышленных катализаторов (ускорителей химических процессов), а в последние годы своей жизни – ракетным топливом. Умер внезапно, расследования его смерти не проводилось.

Это его письмо достаточно известно в научных кругах, но оно никогда не публиковалось, и из его содержания ясно почему. Когда в 1997 г. его опубликовала «Дуэль», то позвонил сын А.В. Фроста с претензией, что мы материал за подписью его отца опубликовали без его разрешения. Я предложил ему дать место под любое его опровержение, но опровержения не последовало.
Профессор химии заместителю Сталина по науке

Возможно, не всем читателям будет легко читать это письмо из-за обилия уже забываемых имен «великих ученых» и специфической терминологии. Итак:

«Дорогой Вячеслав Михайлович!
В Советском Союзе существует группировка химиков, главным образом физико-химиков, возглавляемая академиком А.Н. Бахом и особенно энергично А.Н. Фрумкиным.

В этой группировке, известной мне с 1927 г., активную роль играет академик Н.Н. Семенов. Из членов-корреспондентов АН СССР в нее входят А.Н. Бродский, Я.К. Сыркин, С.С. Медведев, С.З. Рогинский, П.А. Ребиндер, Д.Л. Талмуд, Казарновский, В.Н. Кондратьев и ряд других, и профессора И.И. Жукова (ЛГУ), Темкин, Жуховицкий, Каргин, Ормонт, Ю.Б. Харитон, Я.Б. Зельдович, Д.А. Франк-Каменецкий, М.Б. Нейман и др.

Из физиков с этой группой тесно связаны академики А.Ф. Иоффе, Мандельштам и их сотрудники, математик академик Соболев; члены-корреспонденты Тамм, Френкель, Ландсберг.

В основном это сотрудники Карповского Института, Института Химической Физики, Днепропетровского Физико-химического института, Физико-технического института (Харьков).

С этой группой весьма сильно считаются и не решаются действовать самостоятельно в серьезных вопросах академики П.Л. Капица, С.И. Вавилов... (часть текста отсутствует. – Ю.М.)

...Многие из научных работников относятся к группе академика Фрумкина либо индифферентно, либо считают ее просто группой авантюристически настроенных людей, не отдавая себе полного отчета о вредной роли ее в советской науке.
* * *

Отличительными чертами группы академика Фрумкина являются:

Круговая порука и взаимная поддержка, маскируемые весьма поверхностным налетом неглубоких полемик между отдельными ее членами (Фрумкина с Ребиндером, Рогинского с Темкиным и Жуховицким).
Особенно показателен здесь Ребиндер, который лет 10 назад откровенно предлагал ряду ученых заключать союзы по взаимной рекламе выпускаемых работ; такой союз был у него, например, с Д.Л. Талмудом и заключить такой союз он пытался со мной.
Весьма (мягко выражаясь) осторожный стиль работ, заключающийся, главным образом, в повторении работ зарубежных ученых и их развитии, что избавляет от риска сделать ошибку. Все члены группы весьма ревниво берегут свою научную репутацию и обращают внимание на то, чтобы не сделать в своих статьях какого-либо опрометчивого и необычного по форме вывода. Поэтому они действуют не в сторону развития науки (это требует риска – можно ошибиться), а в сторону копирования апробированных на Западе образцов.

Я встретился с этой группой в 1927 г. и систематически мог наблюдать ее деятельность по пропаганде новых направлений в области физической химии, развиваемых в Германии, Англии и США. До 1932-1934 гг. я весьма высоко ценил эту деятельность, возглавляемую Бахом, Фрумкиным и Семеновым.
* * *

Однако, начиная с 1930 г., занимаясь решением практически важных проблем, я вынужден был убедиться, что в руках этих ученых «новая наука» не помогает, а тормозит развитие промышленно-исследовательских работ в Союзе. Все внимание ими обращалось на мелкие формально-теоретические вопросы. Применение науки в промышленности и народном хозяйстве страны, как и необходимость координации развития проблем далекого будущего с сегодняшними запросами, не интересовала этих людей, и в первую очередь я обратил внимание на то, что

а) «теории», развиваемые этой группой, не помогают мне решать практические вопросы, а отвлекают от них;
б) я и мои коллеги-практики, выдвигавшие перед немногими молодыми сотрудниками практически важные задачи, постепенно лишались сотрудников наиболее энергичных и сообразительных, так как для получения ученой степени от них требовалось решение практических вопросов, что заставляло их тратить много энергии и времени, тогда как в лабораториях «группы» они, подражая стандарту немецких или американских ученых, без особого напряжения, но, конечно, и без особого научного результата, могли решать «теоретические» вопросы и быстро делать научную карьеру.
* * *

За границей у них появляется много друзей, купленных за выгодные приглашения в СССР – для чтения лекций, участия в конференциях, ведения работ в их Институтах.

Профессора Эренфест (еврей из Голландии), Норриш (Англия), Фольмер (еврей из Германии), Поланьи и братья Фаркалик (венгерские евреи из Германии), Кольтгоф (немецкий еврей, ныне в США), Гейтлер (немецкий еврей), Боденштайн (немец), Лондон (немецкий еврей), Марк (немецкий еврей) и ряд других широко их рекламируют на страницах советской и зарубежной научной литературы.

Проанализировав в 1932-1934 гг. отношение к членам этой группы со стороны иностранных профессоров, с которыми я встречался в Берлине и позже на конференциях в Москве и Ленинграде, я пришел к выводу, что поддержка, оказываемая иностранцами разным нашим людям, имеет разную подоплеку.

Если лица еврейского происхождения, проживавшие в Германии, поддерживали Фрумкина, по-видимому, в расчете на то, что он их приютит в СССР, когда в Германии им станет невмоготу (а они этого ждали уже в 1930 г., если не раньше), то такие профессора как Боденштайн (рекламировавший Семенова) и Ноддакк (не ругавшийся при разговорах о Фрумкине, хотя фамилий немецких евреев при нем нельзя было произносить), считали их деятельность выгодной для Германии (оба большие патриоты, Ноддакк даже, как будто, активный нацист), так как им было совершенно ясно, что подражательная и оторванная от запросов жизни наука, развиваемая Фрумкиным и др., ослабляет Советский Союз. Сам Ноддакк совсем не занимался «теорией» в смысле Фрумкина, а разрабатывал методы аналитического установления географического местонахождения руд, а также – методами получения из них изделий для нужд Германии и т.п. нужными Германии проблемами. Боденштайн же держал две лаборатории. В первой, главным образом для иностранцев, развивалась «высокая теория» и куда могли входить все; а во второй работали только близкие ему люди, туда он никого из иностранцев не пускал.
* * *

Все это производило впечатление того, что либо по собственной инициативе, либо по заданию германского правительства, они пытались повернуть развитие науки в СССР и в других странах в бесплодном направлении. Поэтому-то Ноддакк подавлял свои антисемитские чувства в отношении Фрумкина, а Боденштайн с иронической улыбочкой похваливал работы Семенова и ввел его в редакционную коллегию теоретической части издаваемого им Журнала физической химии.

Забавно, что такое учреждение как «И.Г. Фарбениндустри», не пустившая меня в свои лаборатории, а проф. К.П. Лавровского (проникшего туда под видом студента немецкого университета) удалив после первого же вопроса по существу, вскрывшего его инкогнито, свободно допустило в свои стены С.З. Рогинского и ряд других наших «теоретиков». Очевидно, либо они были там свои люди, либо, что вероятнее, немцы просто не боялись, что они могут что-либо понять.
* * *

Итак, уже в 1930 г. фрумкинская группа физико-химиков, при поддержке иностранных ученых активно культивировала в СССР бесплодную для страны, но выгодную для них самих подражательную тенденцию в науке, которая, не требуя больших затрат энергии и таланта, позволяла им:

а) быстро приобретать авторитет в науке,
б) соблазнять легкостью успеха продвижения молодых людей, отрывая их от более сложного и трудного процесса работы над актуальными проблемами нашего народного хозяйства,
в) организовать многочисленные кадры «теоретиков» их толка.

В результате, не дав стране ничего для развития ее мощи, а наоборот, ослабив ее, эта публика захватила в свои руки науку, определяет, или, во всяком случае, пытается определять официальное суждение о качестве научных работ, и отметила свою деятельность колоссальным количеством присужденных ее членам премий им. т. Сталина (так как им удалось захватить ведущее положение и в Комитете распределения этих премий).
* * *

Доказательством их тесных заграничных связей является:

Вызов для работы в одном из университетов США А.Н. Фрумкина в 1928 г., устроенный ему Кольтгофом; что этот вызов не связан с авторитетом Фрумкина как ученого видно из того, что заграничные ученые, не связанные с поддерживающей Фрумкина группой, не цитируют его работ, а основоположник химии поверхностных явлений – области, в которой работает Фрумкин – Лэнгмюр тогда даже не знал о его существовании.
Очень скверная, кишащая ошибками и малопонятная книга Семенова издается Норришем и Хиншельвудом в Англии.
Семенов избирается членом Английского Химического Общества в Лондоне при содействии Хиншельвуда, который, как видно из его статей, весьма мало ценит «открытия» Семенова в области теории горения...[Н.Н. Семенов совместно с Хиншельвудом получает Нобелевскую премию в 1956 г]
Семенов заимствует теорию Христиансена и фактически выдает ее за свою собственную. Удивительно, что Христиансен не предъявляет к Семенову никаких претензий, что может быть объяснено их соглашением, преследующим чуждые науке цели.


* * *

Временами положение группы, не давшей ничего для развития страны, становится шатким. Тогда такие авантюристы как С.З. Рогинский или Д.Л. Талмуд начинают демагогические антинаучные выступления вроде обещания увеличить активность промышленных катализаторов в 500 раз (в 1936 г. Рогинский) или «разрабатывают» известные вещи вроде «грелки Рогинского», рационализацию сахарного или вискозного производства, дорожного строительства по Талмуду или добычу золота из морской воды по Талмуду. Создав блеф и подкрепив его отзывами друзей, его быстро стараются предать забвению, что обширность компании позволяет сделать весьма легко. Затем работа путем засекречивания хоронится... а впечатление, будто что-то сделано для страны, остается. Особенно яркий пример этому является случай с азотной кислотой, которой, по Семенову, должны были «испражняться» тракторы, но из этого, кроме пятка диссертаций и премии Семенову (устраивал Фрумкин), ничего не вышло, но было впечатление, что Семенов старался облагодетельствовать страну.

Если бы школу Фрумкина-Семенова можно было бы обвинить только в подражании заграничным образцам, то и тогда она должна была принести большой вред стране.
* * *

Ведь ясно, что капиталистическая и фашистская наука ведут не вполне строго научную агитацию, которую нужно уметь анализировать, нужно осторожно относиться к проповедуемым иностранцами «научным» истинам и положениям. Они могут быть не только однобокими, но и неверными. Ведь мы знаем, что Габер, стараясь внушить своими (открытыми) работами трудную осуществимость синтеза аммиака, прикидывался наивным ученым, ратующим за неосуществимые утопические производственные методы. Однако в то же самое время Габер реально осуществлял уже этот процесс на технологическом уровне, а его статьи о малодоступности такого процесса печатались в то время, когда немцы с помощью Габера готовили тысячи и тысячи тонн взрывчатых веществ.

А что стоит история с авиабензином уже во время Второй мировой войны? Главным образом именно немцы внушили американским и русским мотористам, что ароматические углеводороды в бензине вредны, и вся американская промышленность ориентировалась на изготовление не содержащих ароматики бензинов.

Мы в СССР плакались, что портим наши бензины ароматикой и наивно радовались, что немцы по бедности ее применяют, а когда война подвергла оценке эти «научные» истины на стендовых испытаниях, то оказалось, что ароматика необходима в авиабензинах, немцы ее применяли вовсе не по бедности, а умышленно, и в США пришлось перестраивать промышленность авиабензина. Таких примеров можно привести много.

Ясно, что ученые нашей страны не могут слепо доверять зарубежным и слепо равняться на их образцы. Мы должны строить свою науку, основанную на наших особенностях, особенностях потребностей и ресурсов нашего государства. Нужно воспитывать в наших ученых критическое отношение к фактам, теориям, учить мыслить их самостоятельно, чтобы не попасть на удочку к врагу.
* * *

Вторым вредным следствием господства группы Фрумкина является подавление критики. В нашей научной литературе почти нет критики, нет полемики с их страстным стремлением к истине, нет горячих дискуссий. Дореволюционные русские научные журналы, выходящие теперь немецкие и американские журналы много богаче критикой, чем журналы, контролируемые и издаваемые Фрумкиным.

Он и его школа боятся критики и боятся критиковать. Ведь может пострадать репутация. А репутация для них – это все. Нет идей, а идейки не дают авторитета; нет подлинных открытий, нет работы, а работками авторитет не завоюешь. Он завоевывается поэтому круговой порукой, вздувающей липовую репутацию этих «ученых» и, не обладая ничем, кроме репутации, они так за нее держатся.

Наконец, та огромная группа научных работников, которая непосредственно работает в лабораториях Фрумкина, Семенова и т.п., а также работает в других учреждениях, подражая им, производит почти что никому, кроме авторов этих работ и их друзей, не нужную продукцию. Ведь воспитательная роль Журнала, физико-химических конференций, а также комиссий ВСНХ, Наркомтяжпрома и АН СССР, утверждающих план научных работ в республиках, очень велика, а все эти орудия находятся уже 10 лет в руках Фрумкина и его близких. Редкий ученый химик в Союзе может похвастаться независимым от этой группы мышлением. Он окружен антинаучными, отрывающими мысль от актуальных направлений влияниями группы Фрумкина и т.п.

Поэтому здесь мы сталкиваемся с еще более огромным по масштабу вреднейшим влиянием, выбивающим из участия в развитии науки в правильном направлении сотни, а может быть и тысячи одареннейших исследователей».
Удушение мафией науки

Для тех, кто не совсем понял, о чем идет речь в этом письме, поясню кратко.
Еще до войны в советской химии и физике организовалась интернациональная мафия, которая выкачивала из страны деньги в виде финансирования «научных» работ, доплат за научные звания и премий, а взамен не давала стране либо ничего, либо копии западных работ, которые вполне могли скопировать и заводские инженеры и техники в ходе своей повседневной работы. Как видите, заправляли в этой мафии представители одного маленького, но очень талантливого народа.

Заметим, что «ученые отцы» атомной и водородной бомб, физики-атомщики, пусть и по необходимости, но действовали точно так же – копировали то, что добывали им из США и Англии разведчики Л.П. Берия. Но атомная физика начала развиваться уже после войны, когда эта мафия получила в свои руки такой лом, как слово «антисемит», поэтому в физике обстановка была еще круче.

Как известно, упомянутый в письме Фроста, как член мафии, Ландау Нобеля получил за то, что высказал смелое предположение по поводу того, почему гелий сверхтекуч. Ага, скажете вы, значит Ландау открыл сверхтекучесть? Нет, сверхтекучесть открыл П.Л. Капица, а Ландау высказал по этому поводу смелые предположения и получил за это Нобелевскую премию в 1962 г. Капица, правда, тоже получил Нобелевскую премию за свое открытие, но только через 16 лет после Ландау – в 1978 г. и через 30 лет после того, как он его сделал. Меня интересует вопрос – почему так? Почему в СССР физик, сделавший открытие, представляется Нобелевскому комитету для награждения позже того, кто это открытие описал? Это ведь все равно что летчик, сбивший 20 немецких самолетов, получает звание Героя через 30 лет после войны, а журналист, описавший его подвиг, – немедленно.

У меня нет другого ответа, чем тот, который уже дал в своем письме А.В. Фрост. Напомню: «В результате, не дав стране ничего для развития ее мощи, а наоборот, ослабив ее, эта публика захватила в свои руки науку, определяет, или, во всяком случае, пытается определять официальное суждение о качестве научных работ, и отметила свою деятельность колоссальным количеством присужденных ее членам премий им. т. Сталина (так как им удалось захватить ведущее положение и в Комитете распределения этих премий)».

Из книги жены Л. Ландау К. Ландау-Дробанцевой можно узнать довольно интересные подробности, в том числе и о способах награждения, принятых в советской, так сказать, физике.

Так, к примеру, физик П.А. Черенков сделал открытие, которое тянуло на Нобеля, но Нобелевскую премию получили трое: Черенков П.А., Франк И.М. и Тамм И.Е. Последние два – за руководство Черенковым и «истолкование» этого открытия. (Должен сказать, что нет сведений о том, что Капица или Черенков просили кого-либо истолковать свои открытия, да и Нобель платить премии истолкователям или руководителям не предполагал). Ландау так объяснил жене навязанных Черенкову «соавторов»: «Такую благородную премию, которой должны удостаиваться выдающиеся умы планеты, дать одному дубине Черенкову, который в науке ничего серьезного не сделал, несправедливо».

Как видите, и у них есть свои понятия о справедливости. Почему «выдающиеся умы», наши «гениальные теоретики» неспособны сами сделать открытие и имеют право грабить настоящих ученых – такой вопрос не стоит. Выдающиеся – имеют право! А выдающиеся они потому, что все хором утверждают, что они выдающиеся. А то, что они не способны сделать открытие, – так это мелочь!

Вопрос – а почему Черенков согласился взять к себе в соавторы двух паразитов? Возможно, не хотел ждать Нобеля 30 лет, как Капица. Да и примеров того, что будет, если не подчиниться мафии, у него было предостаточно.

К примеру, А.А. Власов вывел уравнение состояния плазмы, которое, по несчастью, перечеркнуло «труды» гениального физика Ландау и впоследствии было названо «уравнением Власова».

Мафия тут же организовала травлю Власова. Компания: В.Л. Гинзбург, Л.Д. Ландау, М.А. Леонтович, В.А. Фок опубликовали статью, доказывающую неправильность работ Власова, причем статью, противоречившую и физике, и математике одновременно. Они доказывали: «Рассмотрение указанных работ Власова привело нас к убеждению об их полной несостоятельности и об отсутствии в них каких-либо результатов, имеющих научную ценность».

Историк науки М. Ковров пишет: «В 1946 г. двое из авторов разгромной работы, направленной против Власова, избраны академиками, третий получает Сталинскую премию. Услуги Гинзбурга не будут забыты: позже он тоже станет академиком…». О том же пишет и физик А.А. Рухадзе: «Однако укрепление авторитета Ландау столь старомодным способом за счет умаления заслуг Анатолия Александровича Власова представляется неуместным. Дело в том, что правильное кинетическое уравнение для плазмы первым написал Власов в 1938 г., и это обстоятельство оказалось, по-видимому, очень болезненным для самолюбия некоторых физиков. В 1946 г. в «Журнале экспериментальной и теоретической физики» появилась статья известных ученых В.Л. Гинзбурга, Л.Д. Ландау, М.А. Леонтовича и В.А. Фока под названием «Об ошибках профессора Власова». При этом редакция ЖЭТФ не предоставила Власову возможности для печатного ответа, хотя с его ответом авторов указанной статьи ознакомили еще до ее публикации.

В основном результате работы Власова нет приписываемых ему ошибок. Полученное им уравнение вошло в мировую научную литературу под названием «уравнение Власова», имя которого в ЖЭТФ старались упоминать как можно реже».

А. Власов, за создание теории плазмы, за свое «уравнение Власова» получил Ленинскую премию аж через 40 лет – только в 1970 г., когда уже всем стало понятно, что без его уравнения, а не без математических испражнений Ландау, нельзя обойтись. Но академиком Власова так и не избрали.

Как и медицинская мафия не избрала в академию известного во всем мире выдающегося хирурга Гавриила Абрамовича Илизарова, кстати, еврея по национальности. Как и педагогические мафии даже на свои съезды не приглашали школьных учителей, добившихся наибольших успехов в обучении и воспитании.

О ценности математических упражнений Ландау пишет, вспоминая свою молодость, бывший министр Минатома В.Н. Михайлов:

«Засиживаясь до поздней ночи дома, когда жена и сын уже спали, на кухне я ночами ломал голову, проверяя каждое приближение в теории выгораний ядерно-активных материалов в потоке нейтронов. И труд вознаградился. Оказалось, что небольшая неточность в теории приводила к большой погрешности в конечном результате атомного взрыва. Я бросился к классическим секретным работам Л.Д. Ландау и там тоже обнаружил эту неточность».

Ну и надо ли было засекречивать эти «классические» работы Ландау? Пусть бы и американцы по ним тратили деньги на неудачные испытания ядерных устройств.

Думаю, что положение в физике несколько спасало то, что, как явствует из слов жены Ландау, все эти теоретики физики были похотливы, как кролики. Ландау в этом деле был действительно Героем Соцтруда. Сношался чуть ли не на глазах жены, и это «чуть ли» зависело не от него, а от стеснявшихся любовниц. Соавтор Ландау Лившиц сношался на даче у Ландау, жена Лившица, чтобы успешно защитить диссертацию, сношалась со своим руководителем на квартире у Ландау, дочь Лившица, когда подросла, сношалась тоже на даче, но по графику, чтобы не привести любовника, когда на даче отец с любовницей. А если бы они это время занимались физикой, то к скольким бы работам смогли еще пристроиться соавторами и скольким бы строптивым физикам смогли бы «кислород перекрыть»?

И попробовал бы кто-нибудь их к порядку или к совести призвать – немедленно получил бы кличку «русского фашиста» и «антисемита».

А Эйнштейн это «Папа Римский» этой мафии – святой отец импотентов от науки, посему Эйнштейн вне критики. Сказать, что этот представитель самого талантливого народа создал не теорию, а чепуху, то возникнет и вопрос, а что создали остальные его представители? И эти представители удушали и удушают любую критику Теории относительности в зародыше. К примеру.

Летом 1952 г. член-корреспондент АН СССР, философ и физик А.А.Максимов впервые за 4 года опубликовал статью с критикой теории Эйнштейна. Не в «Правде» и даже не в «Труде» - аж в газете «Красный флот». Что такого? Возьмите, сторонники Эйнштейна, и опубликуйте язвительную критику в газете «Красная нива». Но нет!

Фок, Тамм, Арцимович, Кикоин, Ландау, Сахаров и другие пишут донос на имя Л.П.Берии. В доносе фактическая угроза, что без теории относительности затормозятся все дела с ядерными исследованиями, так как, якобы, только на ее основе строятся ускорители и т.д. Это ложь. Все, что строится, строится на основе не теории, а уравнений и формул, и никто никогда не запретил бы ни искать их, ни пользоваться ими. В фашистской Германии Эйнштейна не признавали, а атомную бомбу создавали. Так что суть доноса в том, чтобы запретить любую критику гипотезы Эйнштейна и требование считать ее величайшей истиной.

Времена были другие. Сталин поощрял дискуссии, а Берия привык к тому, что интеллигентствующая сволочь с помощью доносов охотно отправляла своих конкурентов в лагеря. И постановление Президиума АН СССР (закрытое), запрещающее всем научным советам и журналам принимать, рассматривать и публиковать работы критикующие теорию Эйнштейна, появилось только в 1964 г.
Ю. И. МУХИН


Источник: http://www.ymuhin.ru/content/%D0%BC%D0% ... 0%BA%D0%B8


Вернуться наверх
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Приглашаем к дискуссии по проблемам управления наукой
СообщениеДобавлено: Вт сен 01, 2015 5:04 pm 
Не в сети

Зарегистрирован: Вт сен 28, 2004 11:58 am
Сообщений: 7007
А.И. Греков. Неизбежность реформы РАН

01.09.2015 г.

(Суть: РАН должна быть реформирована одновременно с пересмотром концептуальных начал науки)



Статья публикуется в порядке дискуссии. – Ред. сайта ДЗВОН.



Введение

Во внутренней политике интернационального коммунистического руководства СССР всегда в большей или меньшей мере присутствовал элемент русофобии, не позволявшей полностью раскрыть резервы высокого потенциала русской цивилизации. Несмотря на это, советский период показал основное отличие русского менталитета от западного. Умело использованный коммунистическим режимом и близкий русским по духу лозунг построения общества социальной справедливости помогал преодолевать, несмотря на многочисленные жертвы, все трудности и лишения, сопровождавшие восстановление русской цивилизации. В короткие сроки («Кадры решают всё») были воспитаны новые поколения энтузиастов, образованных людей, способных к творческому труду. Лишь благодаря этому новая власть смогла в значительной мере восполнить жесточайшие потери от истребления большевиками первой волны старой русской научной и технической интеллигенции. В то же время несомненным регрессивным фактором этого периода является не только снижение среднего образовательного уровня новой интеллигенции страны, но и не суливший ничего хорошего в будущем явный перекос в национальном составе последней.

Кратковременное ослабление русофобии руководства страны, осторожный, дозированный возврат к русским традициям, к признанию ведущей роли русского народа в истории страны и ставка на русский патриотизм в годы Великой Отечественной войны и послевоенные годы (до смерти И.В.Сталина) обеспечили не только победу над внешним врагом, но и новый подъём в развитии научной и технической базы страны. И именно этот подъём обеспечил все дальнейшие успехи страны и в освоении космоса, и в энергетике, и в гарантированном военном паритете с враждебным Западом. Даже военное десятилетие 1941-50 годов дало суммарный прирост ВПП 243,3 млрд.руб. или 72,4% (в среднем 5,6% в год). А в следующее десятилетие 1951-60 годов годовой прирост ВПП увеличился вдвое – на 11,15% (всего 1084,5 млрд.руб. или 187,3%) [Россия в окружающем мире: 2002г., http://www.rus-stat.ru/stat/1352002-2.pdf].

Тяжёлым бременем ложились на плечи русского народа постоянное напряжение всех сил в годы борьбы с послевоенной разрухой и в годы холодной войны, и многочисленные ошибки коммунистического руководства как во внешней политике (насаждение социализма в странах 3-го мира). Дорогой для народа ценой окупались ошибки лидеров во внутренней политике (освоение целины и др.), их некомпетентность и интернациональная ориентация в экономике. Наряду с усилившейся идеологической интервенцией Запада, в первую очередь именно этим определялось замедление демографического роста русского народа и заметное снижение численности населения (особенно сельского в местах традиционного обитания), приобретшее характер катастрофы в годы активной реставрации капитализма в стране.

Ценой позорной капитуляции СССР, как главного цивилизационного противника, и его хищнического ограбления Запад на четверть века оттянул свой глобальный кризис. Оттянул, но не предотвратил. При этом Россию крепко привязали к общим проблемам мировой паразитической системы. А сам кризис носит настолько глобальный и всеобъемлющий характер, что затрагивает все без исключения сферы жизнедеятельности, включая и такие, казалось бы, далёкие от повседневной жизни, как физическая концепция мироздания и онтологические основы наук. Со всей очевидностью, в сконцентрированном виде всё это прослеживается на примере реформирования экономики, науки и образования оккупационной властью России под слабо маскируемым руководством мирового финансового интернационала.

Выход России из кризиса возможен только путём решительной смены либерального антинародного курса, но отнюдь не ограничивается установлением суверенной власти, ориентированной на интересы народа. Переход к новой, более совершенной научной парадигме является неумолимым велением времени, неизбежно ощущаемым при объективном анализе конфликта между современными научными знаниями практически во всех областях научной картины мира и поистине огромным количеством фактов и явлений, необъяснимых современной наукой и в корне ей противоречащих.

Это начинают озвучивать даже философы РАН, анализирующие историю её развития [С. Хайтун «Научное инакомыслие как постиндустриальная норма. Принцип неустранимой погрешимости научного знания должен стать родным и понятным», http://www.ng.ru/science/2014-10-22/15_inakomyslie.html]. Этот сотрудник Института истории естествознания и техники РАН приходит к выводу: «В высшей степени странно …, что именно наука, в которой, как говорят, сосредоточен интеллектуальный цвет человечества, в плане свободы слова и мнений стала сегодня одним из наиболее архаичных институтов человечества, демонстрируя чрезвычайно жесткое отношение к инакомыслящим в своей среде и вне науки под флагом борьбы с лженаукой». Так кто же вправе судить – верна выдвигаемая идея или ошибочна? Автор приводит множество примеров ошибочности суждений научных «авторитетов» об истинности выдвигаемых другими идей и гипотез. Нередки случаи, когда отвергнутые «авторитетами», в обозримом будущем они становились общепризнанными научными теориями. С другой стороны, с большим противодействием обычно происходит отказ научного сообщества от ранее казавшихся незыблемыми устаревших научных теорий. Философия науки и теории познания ещё в 20-м веке сделала вывод, названный для солидности не по-русски «принципом фаллибилизма», согласно которому никакая научная теория не может быть обоснована стопроцентно надёжно. Фактически это подготовка признания замалчиваемых сегодня альтернативных теорий, и, одновременно, оправдание субъективных действий конкретных преступных лиц от науки объективными обстоятельствами, «законами развития» и т.д.



Причины и суть кризиса официальной науки



Причины подобной ситуации кроются не только, и не столько в объективном ходе развития земной цивилизации. Определяющим здесь является системное, скрытое, внешнее влияние на направление развития науки, загнавшее её в цивилизационный тупик. А именно, влияние тех политических сил, которые в настоящее время проявляются как носители и основные движущие силы идеи глобализации в однополярном мире и установления Нового мирового порядка. Подавляющему большинству здравомыслящих людей очевидна неуклюжая маскировка этих «дирижёров» земной цивилизации с помощью постоянного и умелого шельмования в СМИ «теории заговора» в глазах неискушённого обывателя. Эти паразитические силы контролируют в настоящее время практически все мировые СМИ.

В различные периоды истории эти силы действовали под разными личинами. Но систематический контроль с их стороны над развитием общества, и научной картины мира в частности, не ослабевал ни на минуту. Для этого активно используется закрытый от всего земного человечества потенциал знаний древних Земных цивилизаций, последние из которых погибли в глобальной военной катастрофе около 13 тысяч лет назад. Значительная часть научного багажа древних, недоступная для исследователей, спрятана в настоящее время в хранилищах Ватикана. В то же время все известные публичные хранилища знаний ведической цивилизации были уничтожены тёмными силами (Александрийская, Карфагенская, Этрусская в Риме, Афинская, Пергамская, Константинопольская библиотеки сгорели, библиотеки Ярослава Мудрого и Ивана Грозного исчезли). [А. Холодилов «Почему горели библиотеки», Газета «Красная Звезда», 9.04.2008, http://www.redstar.ru/2008/04/09_04/5_07.html].

Пользуются этими знаниями масоны высших степеней посвящения, чёрная аристократия Европы и иллюминаты. Западная католическая церковь на протяжении всего средневековья самым активным образом искореняла носителей ведических знаний, «приватизируя» и скрывая в своих бездонных хранилищах все, доступные ей, носители и предметы ведической культуры и науки и уничтожая то, что невозможно скрыть. Церковь являлась также главной действующей силой и координатором глобальной фальсификации истории, создав политизированную и идеологизированную историографию, закрепляющую её «общепризнанный» библейский вариант. Убедительные доказательства такого всемирного заговора представлены в трудах историков-ревизионистов, например Х. Иллига, У. Топпера и др. [У. Топпер «Великий обман. Выдуманная история Европы»]. В этот же процесс тотального контроля попали и естественные науки, ход развития которых «корректировался» в эпоху средневековья «святой инквизицией», а позднее, в том числе и до наших дней, и другими тайными (в том числе и оккультными) силами, пользующимися не менее коварными и эффективными методами.

Иезуитская изощрённость всей этой многоуровневой паразитической системы, тормозящей прогресс человечества и загнавшей его в мировоззренческий тупик, часто обосновывается наглыми демагогическими утверждениями, что человечество «не готово к восприятию истинных знаний». Они вдруг поняли, что выбившееся из под тотального контроля развитие знаний дошло до той черты, когда уже невозможно далее навязывать свою трактовку научной картины мира, как бы ни старались это делать официальная наука и продажные управляемые средства массовой информации. Отсюда явное стремление в кратчайшие сроки снизить уровень общедоступного образования, добиться нового одичания масс.

На протяжении всей писаной истории человечества церкви всех существующих конфессий обслуживали интересы властных элит, а та же католическая церковь фактически возглавляла глобальный проект по фальсификации истории человечества и сокрытию реального прошлого. Необходимо отметить, что насаждённая на Руси огнём и мечом (ценой истребления двух третей населения) христианская правоверная церковь отличалась от своего западного аналога, т.к. всё же вынуждена была учитывать менталитет народа, приспосабливаться под его нравственные устои и ведические традиции. Завершилась христианизация Руси фактически лишь в 17-м веке после проведения Никоновских реформ, также огнём и мечом покончивших с остатками ведизма, попутно уничтожив (или переправив в хранилища Ватикана?) всё дохристианское письменное наследие.

Не мудрено, что после такой масштабной «зачистки» совсем скоро стало возможным укоротить документированную историю народа на много тысяч лет. В наше время это «авторитетно» закрепил с экранов телевидения верный последователь либерального курса «преобразования» России, главный иерарх РПЦ патриарх Кирилл. Он представил жителей самой древней и большой в мире Славяно-арийской державы (см. статью о Великой Тартарии в 1-м издании Британской Энциклопедии 1771 года) варварами, дикарями, для которых христианская вера стала путеводной звездой. А дальше больше – из уст духовного наставника современных православных даже утверждение о том, что письменность на Руси появилась благодаря христианским миссионерам Кириллу и Мефодию, звучит вполне «убедительно». А между тем эти благодетели лишь приспособили одну из многочисленных азбук, бывших в употреблении у наших предков, для удобства церковного богослужения, попутно модернизировав её за счёт исключения 9 букв-образов.

Пример оказался заразительным и очередные «реформаторы» большевики сократили азбуку ещё на 4 «ненужных» буквы. Так или иначе, обращение многих людей к вере связано в настоящее время с кризисом, как религии, так и науки, не способной дать верную картину мироздания во всём его многообразии, и с тем, что они не видят других опор духовности, нравственности, морали в нашем больном «деидеологизированном» обществе.

Академик Фортов на «ВСЕМИРНОМ РУССКОМ НАРОДНОМ СОБОРЕ» в ходе «Научно-практической конференции ПРОБЛЕМЫ ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ РУССКОЙ ПРАВОСЛАВНОЙ ЦЕРКВИ И ВЕДУЩИХ НАУЧНЫХ ЦЕНТРОВ РОССИИ» (7-10 марта 2000 года) огласил приветствие, которое подготовил тогдашний Президент РАН академик Ю.С. Осипов. Там прозвучало: «Кроме познания и объяснения окружающего мира и человека, в нём [православии] есть и другая, даже более важная сторона соприкосновения сфер науки и религии. Это - нравственные законы-заповеди, сформулированные две тысячи лет назад в Нагорной Проповеди. Практика тоталитарных режимов наглядно показала, к чему приводят попытки заменить эти заповеди на иные. В нашем обществе возник определенный вакуум в духовной жизни, который быстро заполняется извращенными представлениями, примитивными предрассудками, антинаучными и псевдонаучными идеями. Очень важно объединить усилия учёных и служителей Церкви для борьбы с безответственным шарлатанством адептов этих псевдоверований и псевдоучений». Докатились господа академики – без религии нет уже в их убогом миропонимании духовных скреп в обществе. «Идея … единого Бога свела мир к одной причине и сделала его познание полным глубокого смысла. Познание промысла Творца рассматривалось как благородное дело. А поиск этого решения стал делом науки. Мы видим, что христианство стояло у колыбели современного естествознания, которое возникло только в средневековой Европе, а не в древних цивилизациях, где были накоплены огромные количества экспериментальных фактов, открытий и изобретений». «В наш материалистический век серьёзными учеными могут быть только глубоко религиозные люди».

Что это как не признание концептуального кризиса современной официальной науки? Кстати, академику должно быть доподлинно известно, что упомянутые им 12 заповедей Нагорной Проповеди есть всего лишь поздний, искажённый и адаптированный для нужд «пастырей» пересказ заповедей наших великих ведических предков. А дальше больше - в те века, когда Средневековая Европа стала независимой от ведической Славяно-арийской империи, провинцией которой являлась до того времени, церковь стала методично фальсифицировать прошлое и сочинять для Европы и всего остального мира «достойную» историю. Полная аналогия с современной «самостийной» Украиной, открещивающейся от своих русских корней. В итоге и там, и там - кризис.

В небольшой статье невозможно отразить всю историю борьбы прогрессивных идей и их носителей, которые, благодаря свободе воли, существовали в любой паразитической формации, с этим многоголовым Змеем Горынычем паразитической мировой системы и все последствия этой явной, а в ещё большей степени скрытой, деятельности паразитов, приведшей к современному ущербному развитию земной цивилизации. В кратком, не претендующем на абсолютную полноту, изложении статус-кво современной официальной академической науки выглядит следующим образом:

1. Официальная академическая наука полностью подконтрольна эгоистическим интересам мирового финансового интернационала и поэтому поддерживает устаревшую научную картину мира вопреки новым объективным данным, открываемым в научных экспериментах и легко объяснимым в ряде альтернативных научных концепций.

2. Человечество одиноко и изолировано во вселенной. Существование разума в Космосе, палеоконтакты с инопланетными цивилизациями представляются как не очень серьёзные гипотезы и вотчина научных фантастов. Достоверные факты скрываются от широкой общественности.

3. Сущность человека («душа») воплощается в этом мире единожды. Дальнейшая её судьба не является предметом исследования науки. Это епархия религий, каждая и которых по-своему трактует этот вопрос.

4. Линейное развитие земной цивилизации от простого к сложному (величайшая ведическая цивилизация плутовски представлена первобытно-общинным строем), сводимое с некоторыми оговорками к библейскому варианту (все, не вписывающиеся в эту догму артефакты приписываются космическим пришельцам или просто фальсифицируются и замалчиваются).

5. Происхождение всех рас и народов от единого корня, дарвинизм.

6. Полное непонимание физической основы зарождения и развития жизни. Неправильная трактовка роли ДНК в процессах зарождения и развития организмов.

7. Полное непонимание природы человека, психофизических процессов в организме, зарождения, развития и возможностей разума при одновременном грубом и безответственном механистическом вторжении в тончайшие процессы человеческого организма в духе вульгарно-материалистического «покорения природы». Отрицание возможности естественного психофизического воздействия на мозг человека при одновременном тесном сотрудничестве со спецслужбами в рамках закрытых работ по техническому оснащению силовых структур спецаппаратурой для психотронного воздействия на массы людей и индивидуального пси-террора.

8. Непрерывные тайные попытки выведения породы людей-рабов, с одной стороны и расы господ с совершенной генетикой с другой.

9. Механистический подход с неуклюжими квантовыми и релятивистскими поправками и множеством необоснованных постулатов к «научной» картине неживой природы на уровне как макро-, так и микромира, множество явлений которых просто не вписывается в современные «научные» концепции.

10. Официальная наука понятия не имеет о том, что такое на самом деле «вселенная», «звезда», «чёрная дыра», «планета» (в том числе и планета Земля), «спутник» и т.д., не знает, как они образуются, как и когда разрушаются.

11. На уровне «срединного» мира механизмы многих явлений также объясняются сакраментальной фразой: «одному богу известно». Это касается природы массы, гравитации, магнетизма, дуальности свойств элементарных частиц, радиоактивности, превышения скорости света материальными объектами в физических экспериментах, множества «паранормальных» явлений и т.д. В альтернативных, непризнанных академической наукой, концепциях, все эти явления находят убедительное, непротиворечивое, лишённое какой-либо мистики объяснение.

При всём этом официальная наука не спешит пересматривать обветшавшие, расползающиеся по швам, старые концепции и с маниакальным упорством объявляет лженаукой всё, что реально работает, но выходит за рамки корпоративно-признанных теорий.

Однако, объективную истину уже не скрыть и не дискредитировать. Существенно ускоряет этот процесс просвещения широких масс населения повсеместное распространение Интернета, где, несмотря на океаны пустой и безнравственной информации и разнообразных фальсификаций, выставлены многочисленные свидетельства, разоблачающие кризис мировой паразитической системы и её идеологических основ, и новые знания, идущие на смену фальшивым и устаревшим.

Надо быть супернаивным человеком, чтоб поверить в независимость и объективность современной официальной науки, в отсутствие контроля со стороны господствующей ныне мировой паразитической системы над направлением развития (или деградации) науки и «общепринятой» научной картиной мира. И как бы ни искажала общую картину свобода воли отдельных представителей науки, вскрывающих всю подноготную идущих процессов, в борьбе за выживание и господство над миром паразиты имеют пока полный контроль над официальной наукой со всеми её академиями и объединениями учёных, как международными, так и национальными. Постоянная, ожесточённая борьба, как между паразитическими кланами, так и их совместные усилия в деле контроля над человечеством в целом, сосредоточивает усилия учёных на разработке самых жестоких и циничных способов уничтожения людей и контроля над ними, как традиционных, так и самых изощрённых новейших биологических: генетических и психофизических.

Таким образом, каждому думающему становится ясным, что в кризисе современных официальных научных концепций в нашей стране повинно, в первую очередь, «первенствующее научное сословие», титульное научное сообщество России – её Академия наук, загнивание которой стало очевидным даже людям, далёким от науки. Тем более, что большинство из них наивно убеждено в тождественности понятий «российская наука» и «Российская академия наук».



Специфика РАН (новейшая история)



Ещё в досоветский период очевидным казусом для номинально национальной академии были такие факты, как непризнание и отказ в членстве академии таким всемирно известным учёным, как Столетов и Менделеев, Обручев, Мечников и Сеченов. Например, заслуженно известный русский учёный А.Г.Столетов, создатель 1-й учебно-исследовательской физической лаборатории при МГУ (1872 год) и талантливый исследователь, не был допущен до баллотировки в члены Императорской академии её тогдашним президентом Великим князем Константином по причине «невозможного характера» (слова кн. Константина) претендента. Автор множества исследований в области электромагнетизма, оптики, молекулярной физики, А.Г.Столетов предложил новую методику, позволившую ему первым построить количественную теорию внешнего фотоэффекта. Исследованиями фотоэффекта, открытого Г.Герцем, кроме Столетова, занимались также Видеман, Эберт, Гальвакс, Делинар, Планк. А Нобелевскую премию за объяснение фотоэффекта на основе квантовой теории М.Планка получил Альберт Эйнштейн в 1922 году после 11-ти упорных выдвижений в течение 13 лет. Кстати множество соплеменников А.Эйнштейна получали, подобно ему, Нобелевские премии (вопреки критериям, оговоренным Альфредом Нобелем) именно за толкования и объяснения чужих научных результатов и руководство исследователями, истинными авторами научных открытий [В.И.Бояринцев «Русские и нерусские учёные: мифы и реальность», М: «Русская правда», 2005].

Начало советского периода, наряду с активным привлечением учёных-естественников к делу подъёма народного хозяйства, отмечено трагической судьбой российских учёных социально-экономического направления, оказавшихся для новых «преобразователей» страны просто социально опасными. Взгляды множества философов, экономистов, историков просто не могли сочетаться с «единственно верным» марксистским взглядом на общество. Многие были высланы из страны (В.В. Леонтьев, Н.А. Бердяев и др.), репрессированы (С.Ф. Платонов, Е.В. Тарле и др.) или расстреляны (Н.С. Гумилёв, Н.Д. Кондратьев, А.В. Чаянов и др.).

К концу 1980-х годов научно-технический комплекс СССР занимал второе место в мире по масштабу и реальному потенциалу после США. В советской сфере НИОКР было занято примерно столько же специалистов, как и в США, сопоставима была и доля затрат на НИОКР в ВВП (примерно 2,3-2,4 %). Отраслевая, прикладная наука составляла около 80%. [ДОСЬЕ: История реформирования Российской академии наук, http://www.itar-tass.com/c81/791475.html]

Современные реформы науки и образования России, методично проводимые властями, лишь подчёркивают направленность их политики на превращение страны в колонию с попутным сокращением неугодного населения и «выгодной» утилизацией на Запад в переходный период интеллектуального потенциала, наработанного в СССР до поражения в «холодной войне». Суть реформы образования очень точно выражает при обсуждении проекта последнего Государственного образовательного стандарта, мало изменившегося за время длительного и упорного навязывания его обществу, видный политолог, директор Института глобализации и социальных движений, Борис Кагарлицкий. В своей статье «Контрольный выстрел в образование» в интернет-газете «Столетие» (31.01.2011) он пишет: «… невозможно поверить, будто российская бюрократия на всех уровнях состоит только из идиотов, приходится сделать вывод о наличии вполне осознанного злого умысла. И дело не сводится исключительно к стремлению понизить уровень образования». «У проводимого эксперимента есть и другая сторона, можно сказать, всемирно-историческая. … Никому ещё не удавалось резко сократить в обществе процент образованных людей, сделать грамотное население вновь безграмотным». «… сейчас в России предпринимается уникальная попытка решить эту задачу. …Если удастся создать эффективный механизм, позволяющий в сравнительно короткие исторические сроки организовать одичание населения и покончить с достижениями европейского Просвещения, то, несомненно, он будет востребован и воспроизведён правительствами множества государств, включая и западные».

Современная правящая элита России послушно и последовательно выполняет волю паразитического финансового интернационала, навязывающего всему миру стратегию нулевого развития и Новый мировой порядок. С этой точки зрения абсолютно логичны все действия властей: и ослабление государствообразующего русского народа, и разрушение финансовой системы государства, и развал с распродажей за гроши западному капиталу самодостаточной ранее промышленности и сельского хозяйства, и разрушение сложившейся системы образования, и разложение культуры и нравственности, и продолжающаяся фальсификация истории, и разбазаривание научного потенциала.

Современная ситуация с Российской Академией Наук является неоднозначной. С одной стороны эта организация в значительной степени автономна в своих действиях, выборе направления развития. Она всё ещё обладает значительным кадровым и материально-технологическим потенциалом. С другой стороны, благодаря серьёзнейшим социальным изменениям в стране за последние полтора столетия, имеет специфическую структуру, кадровый состав и традиции и не справляется с возложенными на неё задачами.

XIX век в России сопровождался бурным развитием науки. Это происходило, по большей мере, благодаря научной деятельности в ВУЗах страны плеяды таких титанов, как Менделеев, Столетов, Обручев, Тимирязев, Вернадский и др. В то же время конец этого столетия ознаменовался крутыми социальными переменами: отменой крепостного права, зарождением разночинной интеллигенции и отменой ряда ограничений, существовавших в сфере образования для иудеев (т.е. лишь для евреев, исповедующих ультрашовинистскую религию иудаизма). Число евреев в высших учебных заведениях быстро росло. Так, в Харьковском университете в 1878 году евреи составляли 5% студентов, а в 1886 году - уже 28,3%. В Одесском университете число студентов-евреев возросло за то же время с 8% до 29,8%. Столь же быстро и совершенно несоответственно процентному отношению евреев к общему числу населения росло число еврейских адвокатов, врачей, журналистов и т.д. «Чуждый и остававшийся чуждым народ стремился к завоеванию исходных позиций» - отмечал Александр III [А.Н.Игнатьев «Пятая колонна», стр.26, http://ru.convdocs.org/download/docs-113195/113195.doc].

По переписи 1897 года доля грамотных среди русскоязычного населения составляла 25%, т.е. в три раза ниже, чем у этносов Прибалтики, финнов и евреев [В.И. Козлов «История трагедии русского народа», М: Русская правда, 2012, стр.25]. Исторически, благодаря антинародной политике российских самодержцев прозападной династии Романовых, элита российского общества, включая интеллигенцию, составляла в России «малый народ», настроенный преимущественно космополитически, отстранённо от нужд и чаяний своего народа, и не желающий знать его великую историю и традиции. Причём даже русские представители этого «малого народа» свои этнические задачи выполняли слабо, в отличие от западноевропейской интеллигенции, формировавшейся в национальных государствах.

Это и не удивительно. В конце XIX века среди потомственных дворян, основного правящего сословия России, великороссы составляли лишь около трети, уступая польской шляхте, немецким баронам и грузинским князьям вместе взятым. Процессы, приведшие к подобному состоянию, к деградации и падению под натиском окружающих диких племён существовавшей многие тысячелетия Славяно-арийской цивилизации, свободной от паразитических отношений в обществе, отличающейся от окружающего мира величайшим развитием знаний, техники и культуры, требуют специального исследования. Необходима кропотливая критическая расчистка от всеобъемлющей фальсификации прошлого, проведённой врагами Русской цивилизации ещё в Средние века, перед падением крупнейшей в мире Славяно-арийской Державы (Тартарии). Такие попытки предпринимались ещё М.В. Ломоносовым, В.Н. Татищевым, Е.И. Классеном, индусом Б. Тилаком и рядом современных, независимых от давления официальной науки, исследователей: В.Н. Дёминым, В.М. Деминым, Н.В.Левашовым и др. Много фактического материала об истинном прошлом русского народа мо