Высокие статистические технологии

Форум сайта семьи Орловых

Текущее время: Чт сен 21, 2017 10:17 pm

Часовой пояс: UTC + 3 часа




Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 6 ] 
Автор Сообщение
 Заголовок сообщения: Как нам реорганизовать хозяйство России?
СообщениеДобавлено: Вс июн 07, 2015 4:28 pm 
Не в сети

Зарегистрирован: Вт сен 28, 2004 11:58 am
Сообщений: 7213
953. Орлов А.И. Как нам реорганизовать хозяйство России? // Национальные интересы: приоритеты и безопасность. 2015. № 19 (304). С. 51-60.

УДК 338.24.021.8
КАК НАМ РЕОРГАНИЗОВАТЬ ХОЗЯЙСТВО РОССИИ?
Рецензия на монографию Лившица В.Н. «Системный анализ рыночного реформирования нестационарной экономики России: 1992–2013». М.: ЛЕНАНД, 2013. 640 с.

Александр Иванович Орлов,
доктор экономических наук, доктор технических наук,
кандидат физико-математических наук, профессор,
заведующий лабораторией экономико-математических методов в контроллинге
Научно-образовательного центра «Контроллинг и управленческие инновации»,
Московский государственный технический университет им. Н.Э. Баумана,
Москва, Российская Федерация
prof-orlov@mail.ru

История статьи:
Принята 10.02.2015
Одобрена 19.02.2015

Предмет/тема. Рецензия автора посвящена фундаментальной монографии профессора В.Н. Лившица, наглядно показывающей, как рационально реорганизовать хозяйство современной России.
Цели/задачи. В рецензии поставлены цель – продемонстрировать, что в современных международных условиях необходима новая индустриализация страны. В частности, она необходима для обеспечения импортозамещения. Научному обсуждению, а затем и эффективному решению современных проблем государственной политики и управления мешают широко распространенные в современной России неадекватные представления о рациональном ведении хозяйства. Для успешного осуществления новой индустриализации страны необходимо адекватное научное обеспечение. Монография В.Н. Лившица, обобщающая огромный опыт его научного пути, дает неоценимый вклад в разработку необходимого стране научного обеспечения реорганизации хозяйства России.
Методология. В рецензии обсуждаются основные структурные компоненты монографии. С помощью методологии и инструментария системного анализа В.Н. Лившиц в первом разделе рассматривает процесс и последствия российских экономических реформ (1992–2013 гг.). Второй раздел посвящен причинам возникновения и развитию кризиса российской экономики, причем не только краткосрочного финансового, ставшего явным с августа 2008 г., но и искусственно созданного ранее глубокого и долгосрочного системного социально-экономического кризиса. В третьем разделе развивается системная методология оценки эффективности проектов как центральная часть («ядро», по выражению автора) инвестиционной политики.
Результаты. В заключительном четвертом разделе монографии предложены пути, направления деятельности и важнейшие конкретные мероприятия эффективного выхода из кризиса. Весьма интересны и поучительны для читателя собранные в пятом разделе приложения – статья и доклад «Памяти Леонида Витальевича Канторовича – великого математика, экономиста и транспортника».
Выводы/значимость. Более чем 600 стр. книги В.Н. Лившица содержат массу ценного (интересного и полезного) материала. Можно порекомендовать эту книгу всем, кто всерьез задумывается о будущем России, тем настоящим ученым, кто изучает экономику, чтобы понять происходящие сегодня процессы и сделать развитие нашей страны стабильным.
Ключевые слова: системный анализ, рыночное реформирование, нестационарная экономика, экономика России, эффективность инвестиционных проектов


Основатель экономической науки Аристотель полагал, что экономика – это наука о том, как вести хозяйство [1]. Фундаментальная монография профессора В.Н. Лившица посвящена тому, как рационально реорганизовать хозяйство современной России.
Читатель может задать резонный вопрос: а почему необходима реорганизация? Ответ очевиден: из-за низкой эффективности управления. По данным автора, за 2013 г. ВВП РФ составлял 107,4% от ВВП РСФСР 1990 г., объем промышленного производства – 85,2%, объем капитальных вложений в основные фонды – 63,5% (эти данные достаточно хорошо соотносятся с приведенными В.Н. Лившицем значениям Росстата за 2012 г.). То есть за 23 года нет роста наиболее важных макроэкономических показателей, наоборот, для всех специалистов очевидна деградация. Более того, целые отрасли просто уничтожены, например, станкоинструментальная, что ставит под явную угрозу технологическую (а потому и политическую) независимость страны.
В современных международных условиях необходима новая индустриализация страны [18 - 21]. В частности, для обеспечения импортозамещения, курс на которое провозглашен руководством страны. Требует изучения и творческого применения пример Китая, ВВП которого за те же годы вырос в 7 раз, а в 2014 г. превзошел ВВП США (при расчете по паритету покупательной способности). На опыт Китая справедливо обращает внимание В.Н. Лившиц [9, c. 569–572].
Научному обсуждению, а затем и эффективному решению современных проблем государственной политики и управления мешают широко распространенные в современной России неадекватные представления о рациональном ведении хозяйства. По оценке ведущего американского исследователя П. Друкера, 1873 г. – «конец эры либерализма – конец целого столетия, на протяжении которого политическим кредо была политика невмешательства в экономику» [3]. Но и сейчас, 150 лет спустя, архаичное представление о рациональности рыночных отношений и всемогущей «невидимой руке рынка» широко распространено в России и мешает инновационной модернизации систем управления. Это архаичное представление, специально внедренное в массовое сознание в начале 1990-х гг. геополитическим противником, приводит к постоянному употреблению термина «рыночная экономика» применительно к народному хозяйству России, а также к оправданию приватизации и к пожеланиям «ухода государства из экономики». Несмотря на научную некорректность использования термина «рыночная экономика», автор будет его употреблять в настоящей рецензии, следуя за основной массой авторов, пишущих об экономических проблемах современной России, как это делает и В.Н. Лившиц [9, c. 103].
Для успешного осуществления новой индустриализации страны необходимо адекватное научное обеспечение. Монография В.Н. Лившица, обобщающая огромный опыт его научного пути, вносит неоценимый вклад в разработку необходимого стране научного обеспечения реорганизации хозяйства России. Проанализируем основные структурные компоненты монографии.
Важным для восприятия идей автора является раздел 0.4 «Основы системного мышления и системного анализа», являющийся основной частью введения к монографии. В нем кратко прослежены ракурсы двух цепей – основных компонентов системного мышления: «системные понятия» и «системные методы». Первая из этих цепей в несколько сокращенном виде выглядит так: «система – системная философия – системная концепция – системная парадигма – принцип системности – системный анализ – прикладной системный анализ». Вторая же из цепей в еще более сжатом виде может быть представлена в виде: «системный анализ – кибернетика – адаптивное регулирование – автоматическое управление – синергетика». Пересечение цепей идет по блоку «системный анализ», который, с одной стороны, опирается на все основное содержание системных понятий, а с другой стороны – на весь системный алгоритмический инструментарий поиска и реализации эффективных решений [9, c. 46]. Автор анализирует весьма большое количество публикаций (как, впрочем, и на протяжении всей монографии), демонстрируя многообразие различных мнений.
Для уяснения основных идей монографии В.Н. Лившица приведем данное им определение: «Системный анализ – это научная дисциплина, цель которой заключается в использовании на базе системного подхода существующих и разработке новых методологических средств изучения содержания сложных теоретических и практических проблем функционирования и развития естественных и искусственных систем, подготовки и обоснования касающихся их эффективных решений» [9, c. 71].
С помощью методологии и инструментария системного анализа В.Н. Лившиц в первом разделе рассматривает процесс и последствия российских экономических реформ (1992–2012 гг.). Второй раздел посвящен причинам возникновения и развитию кризиса российской экономики, причем не только краткосрочного финансового, ставшего явным с августа 2008 г., но и ранее созданного глубокого и долгосрочного системного социально-экономического кризиса. В третьем разделе развивается системная методология оценки эффективности проектов как центральная часть («ядро», по выражению автора) инвестиционной политики. Завершает основную часть монографии небольшой четвертый раздел, заключение, в котором предложены пути, направления деятельности и важнейшие конкретные мероприятия эффективного выхода из кризиса. Весьма интересны и полезны читателю собранные в пятом разделе приложения – статья и доклад «Памяти Леонида Витальевича Канторовича – великого математика, экономиста и транспортника». Обсудим подробнее 5 перечисленных разделов рецензируемой монографии.
В первом разделе применительно к экономическим процессам обсуждаются понятия стационарности и нестационарности. Причем стационарным системам могут быть присущи колебания (циклы), а нестационарные могут быть двух видов – растущие и деградирующие (как экономика РФ). Анализируя макроэкономическую ситуацию в России в период радикальных экономических реформ, В.Н. Лившиц рассматривает позитивные и негативные последствия этих деяний. «К позитивным последствиям, в первую очередь, следует отнести определенную демократизацию различных сторон общественной и экономической жизни, создание элементов рыночной инфраструктуры и развитие сферы услуг, ликвидацию товарного дефицита, расширение экономической свободы деятельности бизнеса и возможностей населения к самостоятельной и добровольной перемене мест жительства, работы и отдыха. Резко расширился доступ населения к источникам информации, в том числе к зарубежным СМИ» [9, c. 103–104]. В то же время надо добавить, что тиражи отечественных газет, журналов и книг упали на 1–2 порядка [7].
«К негативным последствиям – отмечает В.Н. Лившиц,– относится, прежде всего, резкий, особенно в 90-е годы, спад производства, недопустимые устаревание и износ оборудования в экономике в целом и практически во всех отраслях и регионах, интенсивный рост безработицы, снижение реального уровня жизни основной массы россиян, чрезмерная дифференциация доходов населения и рост бедности значительных его слоев, возникшие серьезные демографические проблемы, особенно у россиян мужского пола, и общее старение россиян, из-за заметного сокращения в последние два десятилетия, особенно в 90-е годы, рождаемости и продолжительности жизни, криминализация политической и хозяйственной жизни» [9, c. 104–105].
Таким образом, констатируется явно отрицательный итог. Этот вывод В.Н. Лившиц тщательно обосновывает, приводя массу аргументов, подробно анализируя десятки таблиц [9, c. 105–189]. Так, большое впечатление производит сравнение макроэкономических характеристик России и Нигерии, убедительно доказывающее близость этих стран (по состоянию на 2008 г.) [9, c. 177].
«Иллюзии, мифы и миражи – локомотив проведенных макроэкономических реформ в России в 90-е годы» – название раздела 1.3 отражает научную гипотезу В.Н. Лившица, предназначенную для объяснения экономической истории России. Иллюзии – это неоправданные надежды, мифы – это распространенные заблуждения, миражи – это нереальные кажущиеся явления [9, c. 193]. Нельзя не согласиться с однозначной оценкой рынка как иллюзии:
«Иллюзия первая. Рынок – это лучшая экономическая система, которая сама, если ей не мешать, обеспечит производство всего необходимого потребителям, сама установит справедливые цены, эффективно распределит доходы между всеми участниками рынка и т.д.» [9, c. 194].
По оценке автора, мейнстрим современной экономической теории – разработка методов перехода от рынка к плановой экономике. Важным шагом является принятие Федерального закона от 28.06.2014 № 172-ФЗ «О стратегическом планировании в Российской Федерации». При модернизации российской экономики предлагается действовать согласно рекомендациям солидарной информационной экономики [14].
Убедительно разоблачает В.Н. Лившиц еще 4 иллюзии, в которых превозносятся демократия [9, с.196], капитализм [9, с.199], частная собственность [9, с.204], рыночные институты [9, с.206]. Нельзя не согласиться с В.Н. Лившицем (и Г.Х. Поповым периода 2008 г.), что социализм – более прогрессивный строй, чем капитализм [9, c. 199]. А вот с некритичным принятием зарубежных рейтингов, например рейтингов университетов, хочется поспорить. Так ли уж нужны нам чужие рейтинги? Надо составить свой, объективный, по которому МГУ, МГТУ им. Н.Э. Баумана и СПбГУ по праву могут занять первые три места в мире.
В монографии выделено 15 распространенных мифов [9, c. 213–215]. Например, «миф шестой: неэффективность советской экономики... определялась тем, что в СССР существовала единственная – государственная – форма собственности". И «миф двенадцатый: государство по возможности должно поменьше вмешиваться в бизнес, чем меньше его присутствие в экономике, тем лучше. Чем меньше доля государственной собственности, тем эффективнее экономика». Вывод однозначен: результат реализации этих мифов в России резко отрицательный. Важным для развития страны является содержание высшего экономического образования. В нем в настоящее время «популярностью пользуются различного рода иллюзии, мифы» [9, c. 224].
5 миражей основаны на ошибочной оценке ситуации – в словах «все налаживается». Ложность этих миражей особенно ясна сейчас, через год после выхода рецензируемой книги, когда разворачивается новый тревожный виток российского кризиса [9, c. 224–226].
Иллюзии, мифы и миражи, бытующие в массовом квазиэкономическом сознании, обсуждали многие авторы. В монографии В.Н. Лившица приводится анализ взглядов Р.С. Гринберга [9, c. 227–228]. Критическому рассмотрению подвергаются 48 мифов, выделенных С. Гуриевым [9, c. 229–238]. Очевидно, необходимо бороться с мифами, освобождать от них информационное пространство. Но жаль, что приходится тратить ресурсы на эту борьбу, отрывая ученых от созидательной деятельности.
По оценке В.Н. Лившица, «реформы у нас проводились неплохо образованными (все с высшим образованием, некоторые с учеными степенями кандидатов и докторов экономических наук), но, по гамбургскому счету, очень неграмотными реформаторами» [9, c. 191]. Автор рецензии тоже так думал в 1990-е гг. [13]. Но в настоящее время есть все основания добавить, что многие из реформаторов выполняли задания геополитического противника. И с этой точки зрения реформы в РФ надо признать весьма успешными – с точки зрения реализации планов, разработанных врагами нашей страны.
Огромное количество мифов побудило В.Н. Лившица посвятить специальный раздел своей монографии парадоксам и контрпримерам, связанным с оценкой корректности и эффективности алгоритмов принятия решений в экономике [9, п.1.4]. Он приходит к выводу, что «обвинять наших радикал-реформаторов за то, что они осуществили реформы, опираясь на монетаристскую макроэкономическую, а не на конкретно другую, наиболее эффективную в российских условиях теорию, вряд ли разумно, так как этой идеальной макроэкономической теории для нестационарной переходной экономики России до сих пор никто еще не разработал» [9, c. 244–245]. По мнению рецензента, проблема в том, что нет общепризнанной альтернативной теории. А сами альтернативы монетаризму есть, например, солидарная информационная экономика (см., например, [14]), на которую, по мнению автора, и следует опираться при принятии решений по управлению народным хозяйством.
В рассматриваемом разделе В.Н. Лившиц обсуждает гораздо более глубокие вопросы, чем очевидный вред, причиненный реформами 1990-х гг. Речь идет о построении математических моделей, предназначенных для анализа социально-экономических систем и управления ими. Дело в том, что математические методы и модели разработаны людьми и помимо достоинств имеют разнообразные недостатки. Например, в математических моделях реальных явлений удобно употреблять понятие множества. Однако это понятие крайне противоречиво (см., например, парадокс брадобрея, о котором упоминает В.Н. Лившиц). Чтобы избавиться от противоречий, естественно исходить из системы аксиом. Однако аксиоматических теорий множеств, во-первых, много, во-вторых, они сложны, поэтому при математическом моделировании обычно не обращают внимание на возможные противоречия, вместо аксиоматических теорий пользуются наивной теорией множеств. Причем никаких противоречий не возникает! Практика – критерий истины, а этот критерий оправдывает применение внутренне противоречивой математики.
Противоречиво не только понятие множества, но и само понятие числа. Прагматические и компьютерные числа имеют другие свойства по сравнению с математическими (Левич Е.М. Исторический очерк развития методологии математики. Иерусалим, 2008. 350 с. // Международный научно-образовательный сайт EqWorld. URL: http://eqworld.ipmnet.ru/ru/library/mathematics, Левич Е.М. Математическое моделирование и компьютерная математика. Иерусалим, 2009. 450 с. // Международный научно-образовательный сайт EqWorld. URL: http://eqworld.ipmnet.ru/ru/library/mathematics). Поэтому математика XXI в. должна быть модернизирована, она должна стать системной, нечеткой, интервальной [16].
Отметим, что опыт продвинутых областей прикладной математики показывает, что искать оптимальный метод (например, оптимальный вид рейтинга) бесполезно, поскольку каждый метод оптимален в соответствующем для него смысле. Например, в хорошо изученной в математической статистике задаче проверки статистической гипотезы однородности двух независимых выборок каждый из обычно используемых критериев является оптимальным при подходящем распределении вероятностей на множестве альтернативных гипотез [10]. В статистике нечисловых данных для каждого из применяемых расстояний между объектами нечисловой природы предложена система аксиом, из которой вытекает необходимость использования именно этого расстояния – это утверждение убедительно обосновано в обзоре [17].
Согласно фундаментальным рекомендациям теории устойчивости [15], одни и те же исходные данные целесообразно обрабатывать несколькими способами. Совпадающие выводы, полученные при применении нескольких методов, скорее всего, отражают свойства реальности. В то время как различие является следствием субъективного выбора метода.
Второй раздел монографии В.Н. Лившица посвящен системному анализу кризиса российской экономики. Рыночная экономика, являясь неэффективной формой управления народным хозяйством, часто приводит к кризисам. В.Н. Лившиц начинает с краткой характеристики зарубежных кризисов. Современный российский финансово-экономический кризис он отсчитывает с осени 2008 г. В монографии собраны выдержки из 70 публикаций об этом кризисе [9, c. 275–310]. Основное содержание раздела – таблица «Двадцать вопросов и двадцать ответов по поводу российского кризиса» [9, c. 320–323], впервые представленная научной общественности в докладе на Ученом совете ЦЭМИ РАН 15.12.2008. Проведенный В.Н. Лившицем системный анализ предыдущего кризиса российской экономики может быть применен для познания нового кризиса, начавшегося осенью 2014 г. Впрочем, весьма обоснованным представляется пессимистическое мнение, согласно которому кризис в России продолжается уже 25 лет, с периодами обострения и ремиссии [11].
Третий раздел посвящен системной методологии оценки эффективности проектов как ядру инвестиционной политики. Характерно название раздела 3.1: «Развитие «капитализма» в России» (термин «капитализм» у В.Н. Лившица приведено в кавычках!). Представляет интерес формулировка студентов МГУ им. М.В. Ломоносова: «Российский капитализм – это антисоветская власть плюс криминализация и «болонизация» всей страны». Итак, в итоге либеральных демократических радикальных рыночных реформ 1990-х гг. был построен не очень либеральный, не очень демократический, не очень капитализм [9, c. 344–345]. Три источника и три составные части кризиса в РФ выделены в п. 3.2: «Основной причиной и тремя основными источниками социально-экономического кризиса в России являются:
1) ошибочно избранная для проведения реформ неолиберальная макроэкономическая теория монетаристского толка в российском исполнении, на которую случайно, а скорее не совсем случайно, «наложились»:
2) различного рода связанные с ней распространенные заблуждения (мифы, иллюзии и миражи);
3) построенная на их основе неэффективная государственная экономическая и финансовая политика» [9, c. 347].
Далее В.Н. Лившиц рассматривает [9, п.3.3] ключевые нерешенные некраткосрочные проблемы: борьба с бедностью россиян; восстановление и развитие на современной основе производственного потенциала страны; обеспечение благополучия и безопасности жизнедеятельности будущих поколений россиян. Весьма поучительна табл. 3.9, в которой дается характеристика задач проектного анализа в различных экономиках [9, c. 364–366].
Следующий раздел с характерным названием «Шаг вперед, два шага назад» начинается с констатации бесспорного положения: «Главным направлением и средством решения стоящих перед Россией социально-экономических проблем, включая в том числе и инновационный подъем и диверсификацию производства, является проведение эффективной инвестиционной политики» [9, c. 367]. Очевидно, для этого необходимо обязательно проводить оценку эффективности проектов, причем корректно. Увы, эти очевидные требования часто не выполняются. В частности, необходимо учитывать макроэкономическую и микроэкономическую российскую специфику [9, с.369 -371].
Шаг вперед в развитии методологии оценки эффективности инвестиционных проектов и повышения на этой основе качества проектирования [9, c. 373] – это знаменитые Методические рекомендации по оценке эффективности инвестиционных проектов (Методические рекомендации по оценке эффективности инвестиционных проектов и их отбору для финансирования. Официальное издание. М.: Теринвест, 1994. 81 с.; Методические рекомендации по оценке эффективности инвестиционных проектов. Официальное издание // 2-я ред. Минэкономика России, Минфин России, ГК РФ по стр-ву, архит. и жил. политике / рук. авт. коллектива В.В. Коссов, В.Н. Лившиц, А.Г. Шахназаров. М.: Экономика, 2000. 421 с.), разработанные коллективом под руководством В.Н. Лившица в 1994 и 1999 гг. Шаг назад – аналогичные по названию рекомендации, утвержденные МЭРиТ РФ и Минфином РФ в 2006 г. Второй шаг назад – методика Госстроя 2008 г. Низкий научный уровень нормативных документов, утверждаемых министерствами и ведомствами РФ, хорошо известен [11], поэтому шаги назад вполне естественны. А вот удивляться можно тому, как все же были утверждены высококачественные методики, разработанные профессионалами на современном научном уровне.
Большое значение для новой индустриализации и возрождения России имеет современный вариант методических рекомендаций, размещенный на сайте Института системного анализа РАН, и особенно – фундаментальная монография «Оценка эффективности инвестиционных проектов» [2], которая является основным изданием по этой тематике как для исследователей, так и для практиков. Отметим, что все редакции указанных методических рекомендаций не имеют и не могут иметь адекватных аналогов ни в зарубежной, ни в советской экономической литературе, так как зарубежные источники отражают условия стационарной рыночной, а советские – плановой и тоже стационарной экономики [9, c. 380].
Один из основных в книге раздел «Что делать» [9, c. 376 - 513] – это квинтэссенция результатов В.Н. Лившица в области оценки эффективности инвестиционных проектов. Внимание сконцентрировано на изложении систем основ построения разработанных методических рекомендаций от 2011 г. Дана общая характеристика основных положений и системы принципов оценки эффективности инвестиционных проектов. Подчеркивается важность целеполагания, выделены основные критериальные показатели эффективности проектов в стационарной экономике – чистая текущая стоимость (чистый дисконтированный доход) NPV (основной показатель), внутренняя норма доходности IRR, индекс доходности PI, сроки окупаемости без учета дисконтирования PP и с учетом дисконтирования DPP [9, c. 393]. Разбираются различные вопросы, связанные с использованием этих показателей. Весьма интересна характеристика основных методов оценки в нестационарной экономике при измененной мотивации инвестора [9, c. 403].
33 распространенных заблуждения в проектном анализе (22 методологических и 11 методических) выделены и проанализированы на основе накопленного автором и его коллегами опыта экспертиз реальных проектов. Этот раздел [9, п.3.5.3] должен внимательно изучить каждый, кто занимается оценкой эффективности инвестиционных проектов. Весьма полезно обсуждение методов учета влияния инфляции, риска, неопределенности при принятии управленческих решений [9, c. 430–440].
Отметим важность «проблемы начала» и «проблема конца» инвестиционного проекта, которые на настоящий момент не являются полностью решенными. Первая из них связана с необходимостью выбора начального момента и соответственно с учетом предпроектных расходов. Так, решение о начале проектирования самого мощного в мире грузового самолета «Руслан» было принято в 1966 г., а летные испытания завершились в 1989 г. (Орлов А.И. О подходах к разработке организационно-экономического обеспечения решения задач управления в аэрокосмической отрасли // Научный журнал КубГАУ. 2014. № 5. С. 73–100). Какой же тут момент принять за начальный – 1966 г. или 1989 г.? Как учесть затраты за 23 года – с 1966 г. по 1989 г.? Проблема конца – это проблема выбора горизонта планирования (продолжительности проекта). Необходимо учитывать дальнейшее функционирование проекта после окончания расчетного интервала, изучать устойчивость показателей эффективности проекта к изменению горизонта планирования. Один из подходов состоит в использовании асимптотически оптимальных планов [15].
Согласно современной теории управления (менеджмента) [12], а также в соответствии с подходом солидарной информационной экономики [14] при принятии решений о реализации инвестиционных проектов необходимо учитывать всю совокупность социальных, технологических, экологических, экономических, политических факторов (СТЭЭП-факторов). В монографии В.Н. Лившица влияние СТЭЭП-факторов обсуждается, например, общественная эффективность, однако основное внимание уделено стоимостным показателям.
Исходя из принципов и методов оценки эффективности инвестиционных проектов, В.Н. Лившиц развивает оригинальный подход к определению «справедливой» стоимости истощаемых природных ресурсов [9, c. 445–457]. Поставлен фундаментальный вопрос: «Какое (сильное или слабое) государство нужно нашей экономике и какая экономика нужна нашему государству?». Этот вопрос рассмотрен тщательно, с анализом большого числа примеров (фактов и мнений). Сделан вывод, что "на самом деле речь сейчас идет не о том, что мы немножко отстали в развитии или использовании каких-то модных рыночных или квазирыночных теорий, институтов и др., а речь идет о другом – об аномальной предыстории и нынешних отношениях в триаде «бизнес – государство – население», вызванных преступным коррупционным поведением первого звена в 1990-е гг., невыполнением конституционных обязанностей вторым в этом периоде и глобальным нарушением интересов большинства представителей третьего" [9, c. 497]. Рецензент полностью согласен с необходимостью «сильного государства», действующего в интересах подавляющего большинства граждан. «Рыночную экономику» необходимо оставить на ее историческом месте – в XIX в. [3] – и двигаться вперед, развивая плановое хозяйство (в соответствии с Федеральным законом от 28.06.2014 № 172-ФЗ «О стратегическом планировании в Российской Федерации») на основе подходов солидарной информационной экономики [14]. Вред рыночных «реформ» 1990-х гг. очевиден всем беспристрастным аналитикам. И либералы зашевелились, различными словесными выкрутасами пытаясь снять с себя вину. Обзору таких попыток посвящен большой раздел «Детская болезнь «левизны» правого российского либерализма» [9, c. 514 - 545].
В четвертом разделе монографии автором подведены итоги исследования. Описано прискорбное положение дел (status rerum) в современной экономике России. Приведена цитата из статьи В.Л. Иноземцева: «Несомненно одно – сто лет назад Россия практически во всех отношениях представляла большую силу, чем в наши дни» [9, c. 550].
Так что же нужно сделать, чтобы эффективно исправить существующую ситуацию, пойти по пути возможно более быстрого выхода из системного кризиса и создать предпосылки эффективного развития в будущем? Главной целевой установкой государственной социально-экономической политики должны стать: повышение реальных доходов основной массы россиян, качества и уровня их жизни; уменьшение масштабов нищеты и бедности населения, повышение его безопасности; снижение безработицы; улучшение системы образования и здравоохранения и их доступности для всех слоев населения; обеспечение благополучия будущих поколений и пр. [9, c. 555]. По тщательно обоснованному мнению В.Н. Лившица, "уровень и эффективность воздействия российского государства на экономику страны ныне явно недостаточны, поэтому надо, в большинстве случаев, не ослаблять, а усиливать до рациональных размеров эффективно ориентированное участие государства в экономике" [9, c. 556].
Неслучайно В.Н. Лившиц присоединяется к чеканным формулировкам Джона Мейнарда Кейнса: «Алчность – грех, давать деньги в рост преступно, а любовь к деньгам отвратительна» [8, с. 67]. В монографии выделяется жирным шрифтом: «Необходимо властным структурам всех ветвей кардинально изменить принятую парадигму – от проводимой de facto с 1992 года политики «слабого государства в экономике» перейти de facto к политике «сильного государства в экономике», причем именно de facto и не в выборочно популистском или в вынужденном антикризисном порядке, а в нормальном и массовом рабочем порядке. Причем сделать это достаточно быстро и эффективно, что, по нашему мнению, и необходимо, и возможно» [9, c. 563–564].
Основная часть книги заканчивается стихами:
Заканчиваю свой "фундаментальный" труд...
В нем много положений и предположений,
Включая то, что, может быть, его прочтут
В России граждане различных поколений…
Прочтут небегло, подумают, и вновь прочтут…
А после здравых и системных размышлений
Итоговые рекомендации в алгоритм введут
Для поиска в проблемах эффективнейших решений.

Очевидно, здесь надо снять кавычки у слова «фундаментальный». Труд В.Н. Лившица надо читать и перечитывать снова, столько в нем фактов и мыслей, которые полезно обдумать.
Пятый раздел, названный «Приложения», посвящен жизни и трудам Леонида Витальевича Канторовича (1912–1986). Как отмечает В.Н. Лившиц, включение этого раздела в монографию вызвано тем, что "на содержание книги, особенно на авторский вариант методологии прикладного системного анализа социально-экономических процессов и методов оценки их эффективности, очень большое влияние оказали разработанные Л.В. Канторовичем системные методы анализа и оптимизации сетевых потоковых задач, а также многочисленные беседы об экономике и по транспорту, которые В.Н. Лившицу посчастливилось иметь с Леонидом Витальевичем в 1966–1986 гг. в Академгородке Новосибирска и в Москве, особенно в последнее десятилетие, во время совместной работы в Научном Совете АН СССР по проблеме комплексного развития единой транспортной системы" [9, c. 574].
Далее рассказано о работах Л.В. Канторовича и его последователей по решению линейных сетевых транспортных задач, в частности, даны формальная (т.е. математическая) постановка сетевой транспортной задачи и условия потенциальности оптимального плана. Эти классические результаты Л.В. Канторовича распространены В.Н. Лившицем на случай нелинейных сетей. Впервые опубликованы соответствующие модели и алгоритмы оптимизации потоков в нелинейных сетях при фиксированном состоянии и при развитии уровня технического оснащения их элементов [9, c. 580–591]. Заключительная часть пятого раздела посвящена краткому рассказу о полученных Л.В. Канторовичем научных результатах [4–6]. Убедительно продемонстрировано, что Л.В. Канторович – выдающийся математик, экономист и транспортник ХХ в. мирового уровня.
Ситуация с распространением научных идей и результатов Л.В. Канторовича представляется двойственной. С одной стороны, они получили широкое признание: Л.В. Канторович был избран академиком АН СССР, стал лауреатом Сталинской (1948 г.), Ленинской (1965 г.) и Нобелевской премий (1975 г.). Он – единственный советский исследователь, получивший Нобелевскую премию по экономике. С другой стороны, из его достижений широким массам научной общественности известны лишь отдельные результаты (обычно указывают на создание линейного программирования и рекомендацию по использованию в качестве цен т.н. «объективно обусловленных оценок»). Нет сомнения, что В.Н. Лившиц сделал большое дело, рассказав о многих перспективных для современности работах Л.В. Канторовича.
Более чем 600 страниц книги В.Н. Лившица содержат массу ценного (интересного и полезного) материала. Конечно, в краткой рецензии удалось обратить внимание лишь на некоторые яркие мысли. Следует отметить, что чтение монографии В.Н. Лившица доставляет большое интеллектуальное наслаждение. Возникает желание обращаться к ней вновь и вновь. Можно порекомендовать эту книгу всем, кто всерьез задумывается о будущем России, тем настоящим ученым, кто изучает экономику, чтобы понять происходящие сегодня процессы и сделать развитие нашей страны стабильным.

Список литературы
1. Аристотель. Сочинения: в 4-х т. / пер. с древнегреч., общ. ред. А.И. Доватура. М.: Мысль, 1983. 830 с.
2. Виленский П.Л., Лившиц С.А., Смоляк С.А. Оценка эффективности инвестиционных проектов: теория и практика. 4-е изд. М.: Дело, 2008. 1103 с.
3. Друкер П.Ф. Новые реальности в правительстве и политике, в экономике и бизнесе, в обществе и мировоззрении / пер. с англ. М.: Бук Чембэр Интернэшнл, 1994. 380 с.
4. Канторович В.Л. Математические методы организации и планирования производства. Ленинград: Изд-во Лен. гос. ун-та, 1939. 69 с.
5. Канторович В.Л. Экономический расчет наилучшего использования ресурсов. М.: Изд-во АН СССР, 1959. 348 с.
6. Канторович В.Л. Проблемы эффективного использования и развития транспорта. М.: Наука, 1989. 302 с.
7. Кара-Мурза С.Г., Гражданкин А.И. Белая книга России. Строительство, перестройка и реформы. 1950–2013. М.: Алгоритм, 2015. 728 с.
8. Кейнс Дж.М. Экономические возможности наших внуков (1931) // Вопросы экономики. 2009. № 6. С. 60–69.
9. Лившиц В.Н. Системный анализ рыночного реформирования нестационарной экономики России: 1992–2013. М.: ЛЕНАНД, 2013. 640 с.
10. Никитин Я.Ю. Асимптотическая эффективность непараметрических критериев. М.: Наука, 1995. 240 с.
11. Орлов А.И. Двадцать лет трагедии // Правда, № 136, 08.12.2011.
12. Орлов А.И. Менеджмент: организационно-экономическое моделирование. Ростов н/Д: Феникс, 2009. 475 с.
13. Орлов А.И. Некоторые проблемы учебной вертикали «Школа – Вуз» при преподавании экономики // Взаимодействие школы и вуза в столичном регионе: опыт, проблемы, пути их решения. Информационно-методический сборник. Вып. 2. М.: Центр инноваций в педагогике, 1998. С. 70–73.
14. Орлов А.И. Солидарная информационная экономика – инструмент реализации национальных интересов // Национальные интересы: приоритеты и безопасность. 2013. № 33. С. 2–10.
15. Орлов А.И. Устойчивость в социально-экономических моделях. М.: Наука, 1979. 296 с.
16. Орлов А.И., Луценко Е.В. Системная нечеткая интервальная математика. Краснодар, КубГАУ, 2014. 600 с.
17. Раушенбах Г.В. Меры близости и сходства // Анализ нечисловой информации в социологических исследованиях. М.: Наука, 1985. С. 169–203.
18. Сухарев О.С. Технологические изменения и модели роста экономики // Национальные интересы: приоритеты и безопасность. 2013. № 48. С. 2–9.
19. Сухарев О.С. Реиндустриализация экономики России и технологическое развитие // Национальные интересы: приоритеты и безопасность. 2014. № 10. С. 2–16.
20. Хрусталев О.Е., Хрусталев Ю.Е. Методологические основы реструктуризации наукоемкого производственного комплекса // Финансовая аналитика: проблемы и решения. 2013. № 40. С. 25–31.
21. Хрусталев Е.Ю., Хрусталев О.Е. Модельное обоснование инновационного развития наукоемкого сектора российской экономики // Экономический анализ: теория и практика. 2013. № 9. С. 2–13.

National Interests: Priorities and Security Scientific Review
ISSN 2311-875X (Online)
ISSN 2073-2872 (Print)
HOW DO WE REORGANIZE THE ECONOMY OF RUSSIA?
Aleksandr I. ORLOV
Abstract
Importance Fundamental monograph prof. V.N. Livshits focuses on how efficiently reorganize the economy of modern Russia.
Objective In a review of the goal - to demonstrate that in today's international environment requires a new industrialization of the country. In particular, it is necessary to ensure import substitution. Scientific discussion, and then effectively address contemporary issues of public policy and management hinder widespread in modern Russia inadequate representation of rational economic management. For the successful implementation of the new industrialization of the country requires adequate scientific support. Monograph VN Livshits, generalizing the vast experience of its scientific way, gives invaluable contribution to the development of the necessary restructuring of the country's scientific maintenance of Russian economy.
Methods Using the methodology and tools of systems analysis V.N. Livshits in the first section of his monograph examines the process and consequences of Russian economic reforms (1992–2013). The second section deals with the causes and development of the Russian economic crisis, not only short-term financial, which became apparent in August 2008, but previously created a deep and long-term systemic social-economic crisis. The third section develops a methodology to estimate the effectiveness of the systems as a central part of the project investment policy (the "core", according to the author).
Results In the final quarter section of the monograph suggests ways, activities and key specific activities effectively out of the crisis. Very interesting and instructive for the reader collected in the fifth section of the application - articles and reports "Memory Kantorovich - great mathematician, economist and transport."
Conclusions and Relevance More than 600 pages of monograph by V.N. Livshits contain a lot of valuable (interesting and useful) material. You can recommend this book to anyone who is seriously thinking about the future of Russia, the real scientist who studies the economy to make understand the processes taking place today and make a stable development of our country.

Keywords: system analysis, market reforms, non-stationary economy, economy of Russia, effectiveness of investment projects

References
1. Aristotel'. Sochineniya [Compositions]. Moscow, Mysl' Publ., 1983. 4 vol., 830 p.
2. Vilenskii P.L., Livshits S.A., Smolyak S.A. Otsenka effektivnosti investitsionnykh proektov: teoriya i praktika [Estimation of the effectiveness of investment projects. Theory and practice]. Moscow, Delo Publ., 2008, 1103 p.
3. Druker P.F. Novye real'nosti v pravitel'stve i politike, v ekonomike i biznese, v obshchestve i mirovozzrenii [New realities in government and politics, economics and business, in society and world view]. Moscow, Buk Chember Interneshnl Publ., 1994, 380 p.
4. Kantorovich V.L. Matematicheskie metody organizatsii i planirovaniya proizvodstva [Mathematical methods of organization and production planning]. Leningrad, Leningrad State University Publ., 1939, 69 p.
5. Kantorovich V.L. Ekonomicheskii raschet nailuchshego ispol'zovaniya resursov [Economic calculation of best use of resources]. Moscow, Academy of Sciences USSR Publ., 1959, 348 p.
6. Kantorovich V.L. Problemy effektivnogo ispol'zovaniya i razvitiya transporta [The problem of efficient use and development of transport]. Moscow, Nauka Publ., 1989, 302 p.
7. Kara-Murza S.G., Grazhdankin A.I. Belaya kniga Rossii. Stroitel'stvo, perestroika i reformy. 1950–2013 [The White Book of Russia. Development, perestroika and reforms. 1950–2013]. Moscow, Algoritm Publ., 2015, 728 p.
8. Keins Dzh.M. Ekonomicheskie vozmozhnosti nashikh vnukov (1931) [Economic opportunities for our grandchildren (1931)]. Voprosy ekonomiki = Problems of Economics, 2009, no.6, pp. 60–69.
9. Livshits V.N. Sistemnyi analiz rynochnogo reformirovaniya nestatsionarnoi ekonomiki Rossii: 1992–2013 [System analysis of market reform of the non-stationary economy of Russia: 1992–2013]. Moscow, LENAND Publ., 2013, 640 p.
10. Nikitin Ya.Yu. Asimptoticheskaya effektivnost' neparametricheskikh kriteriev [Asymptotic efficiency of nonparametric tests]. Moscow, Nauka Publ., 1995, 240 p.
11. Orlov A.I. Dvadtsat' let tragedii [Twenty years of tragedy]. Pravda = Pravda (True), no. 136, December 8, 2011.
12. Orlov A.I. Menedzhment: organizatsionno-ekonomicheskoe modelirovanie [Management: organizational-economic modeling]. Rostov-on-Don, Feniks Publ., 2009, 475 p.
13. Orlov A.I. [Some problems of educational vertical "secondary school – high school" with teaching economics]. Vzaimodeistvie shkoly i vuza v stolichnom regione: opyt, problemy, puti ikh resheniya. Informatsionno-metodicheskii sbornik [Interaction of secondary school and high school in the metropolitan area: experience, problems and solutions. Information and methodical collection]. Issue 2. Moscow, Tsentr innovatsii v pedagogike Publ., 1998, pp. 70–73.
14. Orlov A.I. Solidarnaya informatsionnaya ekonomika – instrument realizatsii natsional'nykh interesov [Solidarity information economy – the instrument of realization of national interests]. Natsional'nye interesy: prioritety i bezopasnost' = National Interests: Priorities and Security, 2013, no. 33, pp. 2–10.
15. Orlov A.I. Ustoichivost' v sotsial'no-ekonomicheskikh modelyakh [Stability in the socio-economic models]. Moscow, Nauka Publ., 1979, 296 p.
16. Orlov A.I., Lutsenko E.V. Sistemnaya nechetkaya interval'naya matematika [System interval fuzzy mathematics]. Krasnodar, KubSAU Publ., 2014, 600 p.
17. Rauschenbach G.V. [Measures of proximity and similarity]. Analiz nechislovoi informatsii v sotsiologicheskikh issledovaniyakh [Nonnumeric information in sociological research]. Moscow, Nauka Publ., 1985, pp. 169–203.
18. Sukharev O.S. Tekhnologicheskie izmeneniya i modeli rosta ekonomiki [Technological change and growth pattern of the economy]. Natsional'nye interesy: prioritety i bezopasnost' = National Interests: Priorities and Security, 2013, no. 48, pp. 2–9.
19. Sukharev O.S. Reindustrializatsiya ekonomiki Rossii i tekhnologicheskoe razvitie [Re-industrialization of the Russian economy and technological development]. Natsional'nye interesy: prioritety i bezopasnost' = National Interests: Priorities and Security, 2014, no. 10, pp. 2–16.
20. Khrustalev O.E., Khrustalev Yu.E. Metodologicheskie osnovy restrukturizatsii naukoemkogo proizvodstvennogo kompleksa [Methodological foundations of the restructuring of high-tech industrial complex]. Finansovaya analitika: problemy i resheniya = Financial Analytics: Science and Experience, 2013, no. 40, pp. 25–31.
21. Khrustalev E.Yu., Khrustalev O.E. Model'noe obosnovanie innovatsionnogo razvitiya naukoemkogo sektora rossiiskoi ekonomiki [Model study of innovative development of high-tech sectors of the Russian economy]. Ekonomicheskii analiz: teoriya i praktika = Economic Analysis: Theory and Practice, 2013, no. 9, pp. 2–13.


Aleksandr I. ORLOV
Bauman Moscow State Technical University, Moscow, Russian Federation
prof-orlov@mail.ru


Вернуться наверх
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Как нам реорганизовать хозяйство России?
СообщениеДобавлено: Пт июл 31, 2015 2:17 pm 
Не в сети

Зарегистрирован: Вт сен 28, 2004 11:58 am
Сообщений: 7213
В ПОИСКАХ ИДЕОЛОГИИ ОСВОБОЖДЕНИЯ
Мир меняется прямо на глазах. Быстрыми темпами рушится мироустройство, имевшее место, – развиваясь и совершенствуясь, модифицируясь соответственно эволюции производительных сил – на протяжении последних четырех-пяти веков. В результате предыдущего развития разделение труда, вызванное прогрессивным усложнением техносферы, достигло своей наивысшей стадии – структурирования мира в виде айсберга, надводную часть которого составляют так называемые цивилизованные страны во главе с США, а плавучесть всему сооружению в виде подводной его части обеспечивают остальные. Но общее повышение производительности труда и все более паразитический характер «надводной части» постепенно объективно (!) обессмысливают такую социальную конструкцию, что неизбежно вызывает внутри нее деструктивные (по отношению к ней же) процессы.
Неизбежность конфронтации «низов и верхов» в социальном расслоении, ставшем закономерным результатом технологического разделения труда, в свое время легла в основу социологической теории марксизма. Но при всей своей научной мощи марксизм мог опираться только на те достижения общественных наук, которые к тому времени имелись в наличии. Соответственно, в его основу была заложена формационная теория развития. Это было правильно, но недостаточно. Однако не ставить же марксизму в вину то, что открытие второй «стороны медали» – цивилизационного строения человечества – произошло только в тридцатых годах прошлого века. Классики марксизма и не могли предвидеть, что в конечном счете разделение труда (и, соответственно, социальная конфронтация) все на той же капиталистической основе станет международным и примет именно цивилизационную форму – западноевропейская цивилизация (включая США) против всех остальных. Но сейчас дело обстоит именно так.
Соответственно, и те социальные конфликты, которые сегодня раздирают мир, имеют прежде всего цивилизационный характер. В частности, наша евразийская цивилизация всегда, а особенно во времена Советского Союза, игравшая важнейшую роль в мировых процессах, неизбежно начала – теперь преимущественно как Российская Федерация – возрождаться. Это предполагает ее выход из «подводной части айсберга», что вызывает неизбежную же реакцию со стороны его «надводной части» (прежде всего его «вершины» – США), которой в результате грозит потеря плавучести и опрокидывание – со всеми вытекающими последствиями. Поэтому принимаются превентивные меры, ближайшим образом выразившиеся в попытках ослабить евразийскую цивилизацию, вырвав из нее важнейшую часть – Украину, а сейчас и во все более выраженном стремлении обессилить Россию, разрушив ее экономику, а затем и политическую структуру.
Таким образом, происходящие сегодня мировые процессы имеют вполне «меркантильную» основу – желание сохранить имеющиеся привилегии со стороны «цивилизованных стран» (проще говоря, Запада) и стремление избавиться от дани, взимаемой Западом для поддержания своего комфортного существования, – со стороны остального мира. Но объективные процессы практически никогда не оказывают на деятельность людей (как отдельных индивидов, так и – что гораздо важнее – целых социальных групп) непосредственного воздействия. Оно осуществляется посредством идеологических конструкций, безусловно имеющих в своей основе эти процессы, но связанных с ними весьма опосредованно.
Так, действия Запада по обеспечению своего господствующего положения в мире всегда идеологически обеспечивались представлениями об исключительности западной цивилизации и ее цивилизаторской миссии. Цивилизационное высокомерие и достаточно неблаговидные (по сути, расистские) действия по эксплуатации всего остального населения земного шара оправдывались миссионерской деятельностью, стремлением облагодетельствовать «отсталые народы» так называемыми «западными ценностями». А сегодня Соединенные Штаты в своих взаимоотношениях с остальным миром идеологически опираются на уверенность в своей исключительности. Она как бы дает им право осуществлять «цивилизаторскую миссию» по отношению к «развивающимся» (то есть пока недоразвитым) странам, насаждая (любыми путями – как посредством культурной экспансии, так и силовыми методами) западное понимание «демократии», «прав человека» и т.п.
Советский Союз в своем вынужденном противостоянии Западу имел мощную идеологическую основу, по идее базировавшуюся на научных положениях марксизма. Разумеется, на самом деле последние были весьма основательно модифицированы интересами господствующей социальной группы советского общества – номенклатуры, но достаточно долго опирались на вполне приемлемые идеологемы – начиная от лозунга «свободы, равенства и братства» еще времен Великой французской революции и кончая «дружбой народов», «пролетарским интернационализмом», «социальной справедливостью» и перспективой построения бесклассового общества. И эта идеология успешно работала – вплоть до того времени, когда в нее в процессе трансформаций начали вноситься совсем уж дебильные положения, вроде «нынешнее поколение советских людей будет жить при коммунизме». Сама номенклатура к тому времени, естественно, совершенно не верила в ею же насаждаемую идеологию и стремилась совсем к другому, что и вызвало катастрофические для всей евразийской цивилизации процессы «перестройки». В том числе и в области идеологии.
Поначалу крушение советской идеологии, по сути дела, привело к идеологическому вакууму. Попытки внедрения западных идеологем не приживались на евразийской почве вследствие как существенно отличного менталитета, вызванного своеобразием прошлых исторических процессов, так и создавшегося положения в международном разделении труда. В результате на евразийском пространстве цельную идеологию заменила пестрая мешанина различных «измов» (среди которых выделялась «либеральная демократия»). Но поскольку осколки Советского Союза фактически приобрели колониальный статус, то это, в общем-то, и не имело особого значения. Тем не менее господствующие социальные группы, фактически являющиеся компрадорскими образованиями, вынуждены были хотя бы для внутреннего употребления создавать некое подобие идеологии. При отсутствии позитивных ориентиров оно неизбежно приобретало негативистский характер (в частности, через отрицание советского прошлого).
Особенно явственно это проявилось на Украине. Главная особенность заключалась в том, что на Украине обычная для государств с колониальным статусом «олигархия» (то есть крупная буржуазия, выводящая доходы из страны пребывания на Запад) развивалась одновременно с украинским национализмом. Вообще-то национализм – достаточно обыденное явление применительно к «постсоветским» государствам, но на Украине его негативная роль существенно усугубилась цивилизационными проблемами. Дело в том, что западная часть Украины (прежде всего Галиция) на протяжении веков была отделена от евразийской цивилизации и под воздействием политических, культурных, конфессиональных и других факторов существенно изменилась. Хотя она и не стала органичной частью цивилизации западноевропейской, но и от евразийской отошла весьма существенно. Именно националисты с Западной Украины и стали проводниками радикального украинского национализма.
Именно так называемые «западенцы» и стали творцами некоей «идеологии украинства».
В этом же оказалась и область совпадения интересов украинских националистов и украинской (по региональной принадлежности, но отнюдь не по этническому признаку) «олигархии», опасающейся российских «коллег». Безусловно, данные опасения были небезосновательными: присосавшаяся к гораздо более крупной, обладающей несравненно большими материальными ресурсами России российская олигархия, несомненно, могла составить серьезную конкуренцию олигархии местной как в ограблении Украины, так и в вывозе ее ресурсов на Запад.
Вот такая-то националистически-олигархическая идеология, базирующаяся на чисто негативистских посылках, и стала на Украине господствующей государственной идеологией, деструктивность которой закономерно привела к общеизвестным последствиям.
Но, как отмечалось, идеологически сепаратизм и национализм являлись достаточно типичными для «постсоветского пространства». Кажется, лишь мудрый Назарбаев в свое время не поддался искушениям националистической истерии. В России также в принципе ситуация была достаточно схожей. Ельцинская неуемная жажда власти привела к тому, что Российская Федерация первой провозгласила свою «независимость» (от кого?!), а потом к Беловежскому сговору. Точно так же «внезапно» возникшие олигархи принялись грабить страну, старательно перекачивая народное достояние все туда же – на Запад. Что, кстати, вызывало и внутренние конфликты. Но России повезло больше, ибо у нее активизировались два важных фактора, изменивших ситуацию и затормозивших ее «развитие» по тому же гибельному сценарию: принадлежность всей территории к евразийскому пространству и Путин.
Затормозить-то деградацию они затормозили, но не остановили ее полностью. Одна из причин – отсутствие внятной идеологии, на которую могли бы опираться люди, стремящиеся восстановить независимость страны, вывести ее из статуса полуколонии Запада. Разумеется, такая задача с определенной точки зрения уже сама по себе вполне может считаться идеологическим фактором, но он, имея важное общественное значение, носит достаточно абстрактный характер по отношению к конкретному индивиду. Общественная жизнь сложна, сложно и отражающее ее общественное сознание, и «голая» идея независимости не может его целиком заполнить, сделать идеологию всеобъемлющей – примерно так, как обстояло дело с идеологией сначала в царской России, а затем в Советском Союзе.
В царской России в основе лежала вполне внятная идеологема, выражавшаяся как «православие, самодержавие, народность». Она по-своему достаточно точно отражала основные условия существования феодальной империи, но с постепенным изживанием феодальных порядков потеряла свое значение, что и привело к существенному сдвигу в общественных представлениях в начале ХХ века. Однако потуги заменить обветшавшую идеологическую основу «либеральной демократией» – вследствие опять все того же полуколониального статуса страны – оказались тщетными. Господствующее положение в дальнейшем заняла идеология коммунистическая (социалистическая). Ей мы в значительной степени обязаны колоссальными достижениями Советской страны во всех областях общественной жизни. Но постепенная ее деформация, отражавшая постепенное же «обуржуазивание» номенклатуры, лишила социалистическую идеологию жизненной силы, что существенно способствовало кризису социализма и распаду Союза (если в известном смысле не предопределило их). Ну, и как отмечалось, наступил идеологический вакуум.
Подъем национально-освободительного движения вызвал всё усиливающиеся попытки его идеологического обоснования. Но на результаты этих попыток влияют не только цивилизационные факторы (которые, повторим, в этом отношении сегодня являются ведущими), но и факторы формационные. Стремление «построить капитализм» привело к тому, к чему оно только и могло привести, то есть не к витринно-западному, но к «зависимому» капитализму «недоразвитых стран» с непременной данью странам «цивилизованным». А внутри страны «зависимый капитализм» характеризуется просто-таки неприличным имущественным расслоением, политическим господством компрадоров, культурной экспансией западной «метрополии» и т.п. Строить на такой основе какую-либо идеологию, кроме как – в противовес ей! – опять же социалистической, – бесполезное занятие.
Но социалистическая идеология была сначала дискредитирована действиями «поздней» номенклатуры, а затем оболгана и низведена к примитивным формам, свойственным уже не ей самой как таковой, а ее «чучелу», сварганенному злобными и невежественными «либерально-демократическими» номенклатурно-компрадорскими идеологическими таксидермистами. Коммунистическая (социалистическая) идея, конечно, бессмертна. Но в виде такого жупела ни к чему другому, кроме как стать объектом низкопробных издевок, она оказалась уже непригодной. И идеологи освобождения в поисках панацеи обратились к более отдаленному прошлому: к так называемым «консервативным ценностям» и … к православию.
Против «консервативных ценностей» в понимании таких идеологов, то есть ценностей семейных, выработанных веками бытовых нравственных устоев, общинных традиций (ранее послуживших основой советского коллективизма), национальной и конфессиональной терпимости, трудолюбия и т. п., по сути возразить нечего. Разве только то, что упор на «консерватизм» как бы по определению ставит под вопрос дальнейшее развитие. Но что делает «консервативные ценности» малопригодными для идеологического обеспечения достижения независимости, а тем более для дальнейшего социального прогресса, так это весьма настойчиво декларируемая связь с православием.
Понятно, что последнее явление связано с так называемым возрождением религии, которое и пытаются использовать «в благих целях». Да только это попытка с негодными средствами. Проблема – в общественной функции религии, состоящей, в частности, также в удовлетворении общественных потребностей человека в неблагоприятных социальных условиях. Большую часть своего пути эгалитарное человечество прошло без религии. Религия возникает с появлением социального неравенства, кроме всего прочего усложнившего для большинства удовлетворение общественных потребностей (прежде всего в общении и самоутверждении). Социальное разобщение достигает максимума в феодальном обществе, в котором компенсирующая роль религии (главным образом монотеистической) делает ее основой идеологии. А еще и основой самоидентификации народа (как на Руси во времена Сергия Радонежского, а на Украине – Богдана Хмельницкого).
Но феодальным обществом эта социальная роль религии и исчерпывается. Уже капитализм, обобществляя производство, определенным образом преодолевает социальное разобщение, по мере чего формируется новая (буржуазная) идеология. Поначалу она, как справедливо отмечал Энгельс, также имеет религиозную форму – протестантизм. Сейчас капитализм достиг своей высшей стадии, и религиозная форма, ставшая излишней, интенсивно изживается (хотя еще далеко не изжита). У нас же произошел «откат», причем, как сказано выше, даже не в капитализм в его западной составляющей («надводной части» капиталистического «айсберга»). Мы «откатились» в ту его составляющую – «подводную часть», которая обеспечивает капитализму «плавучесть», то есть в эксплуатируемую часть мира с множеством рудиментов феодализма (что относится и к религии). Став фактической колонией, «откатились» экономически и политически, а соответственно и идеологически. Отсюда и «возрождение» религии. «Откат» массово вызвал чувство бессилия, растерянность и стремление хотя бы психологически «укрыться» от «новой жизни». В ход идут «вещизм», «попсовое» искусство, алкоголь, наркотические вещества и т.п. Ну и, прежде всего, отработанное и привычное «обезболивающее» средство (по Марксу – «опиум народа») – религия.
Однако эти же средства используются и компрадорской буржуазией для укрепления своего господства. Разумеется, относительного, ибо компрадоры всегда – только своего рода представители колониальной администрации. А сегодня они уже полностью превратились в западных (прежде всего, американских) марионеток. Что, кстати, в частности приводит также к засилью западных сект, достаточно часто вытесняющих традиционное православие, усугубляя ситуацию с религией.
Разумеется, в наше время религия объективно реакционна во всех своих формах, но мы живем в цивилизации, формирование которой в свое время в значительной мере базировалось на идеологических основах православия. Со временем, правда, не столько наша цивилизация приспособилась к православию, сколько православие – к цивилизации, модифицируясь применительно к ее историческому и социальному опыту, что и определяло его значение в прошлом. Да и сегодня, когда в Киеве иерархи Украинской православной церкви демонстративно не встали при торжественном зачитывании списка карателей, возведенных в «герои Украины», – это был поступок, и их за него сейчас травят «свідомі». Поэтому каноническое православие, может быть, и заслуживает несколько особого отношения. Но не в такой же степени, чтобы служить основанием для современной идеологии освобождения, а тем более – последующего социального развития.
Конечно, ситуация с религией (в том числе православной) намного сложнее, чем сказано выше. Да и она сегодня уже совсем не та, что была до Октябрьской революции. Советская власть практически сломала ей хребет. Если раньше религия пронизывала всю общественную жизнь, то сегодня, несмотря на все усилия (хочется думать, искренние) клерикалов и иезуитские потуги тех, кто старается использовать ее в своих корыстных целях, религия остается явлением маргинальным. Людей, которых можно было бы назвать истинно верующими (клерикалы называют их воцерковленными), сравнительно немного. Для подавляющего же большинства, несмотря на усиленный «охмуреж», религия остается чем-то второстепенным.
Да и существенное снижение в последнюю четверть века интеллектуального уровня в нашем обществе привело ведь к «возрождению» не столько религии, сколько своего рода мистицизма: «а может быть, что-то такое там всё же есть…». Верят-то ведь не только в бога, но и в колдовство, телепатию, астрологию, экстрасенсов, нечистую силу… С освобождением от колониальной зависимости и неизбежным подъемом интеллектуального уровня вся эта средневековая шелуха слетит – на дворе-то всё же ХХІ век.
А что касается самой религии, то научной критики (которая, впрочем, сегодня находится под негласным, но плотным «табу») она не выдерживает. Здесь остается одно – «верую, ибо нелепо». Вот, скажем, печальная картинка: министр обороны РФ осеняет себя крестным знамением перед тем, как принять парад Победы, одержанной при «безбожном режиме». Такой вот когнитивный диссонанс. Всё это было бы смешно, когда бы не было так грустно… При этаких «раздвоениях личности», да еще и на зыбкой религиозной почве, идеологию освобождения, а тем более развития не возведешь.
Не возведешь ее и на основе «консервативных ценностей». Они действенны только как некий суррогат объединительной идеологии в условиях мощного внешнего давления. Опора на них в России может иметь смысл только при стремлении ликвидировать полуколониальный статус, то есть в основном носит цивилизационный характер, отражая стремление вырваться из-под гнета Запада. Но она никак не устраняет противоречий формационного характера – свойственных капитализму эксплуатации и социального неравенства, которые при цивилизационном освобождении только выпятят и интенсифицируют внутренние противоречия. Но главное – если уклад остается капиталистическим, евразийская цивилизация не может полностью освободиться от колониальной зависимости. По И. Валлерстайну, в рамках мировой капиталистической общественной системы может быть только «ядро» и работающая на него «периферия» (в крайнем случае, «полупериферия»), третьего варианта не существует. Как мы видели, сама «конструкция» капитализма в принципе предполагает только два статуса: либо в «надводной» (господствующей) части капиталистического «айсберга» (туда попасть уже невозможно, «плавучести» не хватит), либо в «подводной».
Так что не остается ничего другого, кроме возвращения к всячески охаянной и осмеянной коммунистической идее. А сделать это не просто, поскольку, во-первых, от столь основательной дискредитации «отряхнуться» не так-то легко, а во-вторых, этого просто некому делать. О том, чтобы найти поддержку социализму у сегодняшней денежной «элиты» или у власть имущих, смешно и говорить. На что уж президент Путин – так много делает для цивилизационного освобождения, но как только дело хоть каким-то образом касается формационных проблем, его как подменяют: прям-таки либерал либералом. Оно и понятно: на кого же ему сегодня опираться? Ведь и всякие «патриотические» партии открещиваются от социалистических идей как черт от ладана, а то и вообще полагают, что главное – государство, а формационные проблемы – дело второстепенное, как-то там оно будет.
Так что сегодня нет организованной силы, которая обеспечила бы теоретическую разработку и эффективную пропаганду коммунистической (социалистической) идеи. Конечно, существует много (пожалуй, даже с избытком) организаций (партий), именующих себя коммунистическими. Им-то, казалось бы, и карты в руки, ан нет, толку от них практически никакого; скорее наоборот. Уже к 1991 году у нас партия, считавшаяся коммунистической, практически полностью развалилась, а ее идеологи, раньше верно служившие партноменклатуре, скоропостижно прозрели, осознав всю «утопичность» марксизма, и переориентировались на новых кормильцев. Те же «верные марксисты-ленинцы», кто не «прозрел», продолжают исправно талдычить цитаты «из первоисточников», в свое время вдолбленные в их головы в высших партшколах. Их же не перейдеше. Невежество ужасающее: попытайтесь среди этих «марксистских теоретиков» отыскать такого, что добрался до третьего тома «Капитала», – сами убедитесь. Что уж тут говорить о развитии теории…
И тем не менее социалистическую теорию развивать нужно – другого выхода нет. Жизнь уже достаточно давно ее требует. Конфликт в Донбассе ставит вопрос уже и в практической плоскости. Там люди пока плохо представляют, как по-новому организовать свое (прежде всего экономическое) существование, но того, что было, они точно постараются избежать.
Разработка общей теории социализма – дело серьезное и сложное. Но без нее не обойтись ни при формировании новой идеологии, ни при выработке практических рекомендаций. Значит, этим нужно заниматься, причем заниматься коллективно, в теоретических дискуссиях и спорах о практических шагах. Но пока из этого ничего не получается. Вот личный пример. В свое время я был одним из организаторов журнала «Марксизм и современность» – как заместитель главного редактора. Надеялся, что именно этот журнал станет трибуной для такого обсуждения. Не получилось – «верные марксисты-ленинцы» постепенно фактически превратили его в орган одной из российских «коммунистических» партий с привычным догматизмом и начетничеством. Другой пример. В 2004 году в Киеве состоялась Международная научная конференция «Научное наследие Маркса и современные социальные процессы», где я возглавлял Оргкомитет. Уже после конференции на проводимом мной теоретическом семинаре встретился с двумя товарищами из Компартии Украины. На вопрос, почему их не было на конференции, получил довольно интересный ответ: мы обратились в ЦК с вопросом, как быть, а нам ответили, что участвовать в этой конференции не рекомендуют. Вот так-то. Но, в общем-то, удивительного ничего здесь нет – все нынешние «компартии» чураются свободных дискуссий как черт ладана.
Спрашивается – почему? Ведь вроде бы все признают, что именно в спорах рождается истина. Но истина-то им как раз и не нужна. Да, большинство рядовых членов этих организаций составляют люди, действительно преданные социалистической (коммунистической) идее, но не очень-то ясно представляющие, в чем она сегодня должна состоять. А руководство, которое, казалось бы, и должно заботиться о прояснении данного вопроса, в этом как раз и не нуждается – им и так всё ясно.
Я не говорю здесь о соглашателях, удобно встроившихся в нынешнюю систему в качестве «профессиональной оппозиции», – всяческие теоретические умствования им без надобности; максимум, на что их хватает, это на попытки «скрещивания» марксистских идей с нынешними буржуазными новациями, заигрывание с «патриотизмом», религией и т.п. Речь идет о тех, которые вполне искренне считают себя коммунистами и марксистами и готовы бороться за социализм. Вопрос только в том, что они при этом имеют в виду. Определение того, против чего нужно бороться, не вызывает особых сложностей и разногласий. Куда сложнее (и неоднозначнее) оказывается то, за что бороться. А без его определения не обойтись. Ведь сколь бы неприемлемым ни было настоящее, мобилизовать людей на борьбу с ним можно, только представив им перспективу того будущего, которое должно наступить в результате борьбы.
Что же предлагают «верные марксисты-ленинцы»? А вернуться назад. Они хотят вернуться к социализму преимущественно в тех его формах, которые имели место раньше. При этом, разумеется, усилив его положительные стороны и ликвидировав недостатки. Но не учитывают, что общественный строй – не идеальный жених в понимании Агафьи Тихоновны (взять что-то от одного, добавив сколько-то от другого…), а некоторое целостное явление, «недостатки» которого суть продолжение «достоинств», и наоборот. А что делать, если других форм социализма представить себе они не могут...
Не говоря уж об использовании привычных идеологем, давно утративших смысл. Вот, например, Компартия Украины на выборы шла с лозунгом «Вернуть власть трудящимся!». Что может дать такой лозунг (или, скажем, требование «диктатуры пролетариата» и т.п.), кроме негативной реакции? Это как – «вернуть»? А когда же «трудовой народ» эту власть имел? Еще при Ленине, говоря его же словами, Советы превратились из «власти через трудящихся» во «власть для трудящихся». Конечно, для тех, кто мечтает и при будущем социализме возглавить «руководящую и направляющую силу», в качестве новой номенклатуры осуществляя «диктатуру пролетариата», этот и другие аналогичные лозунги органичны, но те самые «трудящиеся» нутром чуют подвох и на них не «ведутся».
Наши люди устали от нынешнего олигархического беспредела, власти западных марионеток, обнищания, неуверенности в будущем и т.п. И всё чаще ностальгически вспоминают о славном социалистическом прошлом. Но это не значит, что они готовы его вернуть. Признавая великие достижения социализма, они не забыли не только их, но и чувства униженности и бессилия перед давно превратившимися в особую касту «слугами народа», лжи и фарисейства официальной пропаганды, прославляющей бесправного «гегемона», «выборы без выбора» и другие прелести номенклатурного господства. И всё это прикажете «вернуть»?! Как бы не так!
Потому и «не работает» идея возврата к социализму. Но ведь дело в том, что «возвращаться»-то нам – на путь социалистического развития, прерванного предательским переворотом 1991 года, а вовсе не к тому конкретному этапу социализма, который уже прошел. У нас было прекрасное и трагическое прошлое, но оно минуло безвозвратно. Социализм неизбежен, но на новом этапе своего развития. Однако как его достичь, не зная, что же это такое должно быть? Вот здесь и нужна теория. И не нужно, подобно социалистам-утопистам, чего-то изобретать, «из головы» конструируя те или иные конкретные формы будущего общества. Задача теоретиков – научный прогноз общества, неизбежно возникающего вследствие действия объективных законов общественного развития. Но законы-то объективные, а воплощают их в жизнь люди-субъекты. И чем лучше они их будут представлять, тем успешнее, быстрее и безболезненнее пойдет процесс. Вот тут и нужна теория, а ее пока нет. Но некоторые соображения относительно будущего общества всё же вырисовываются.
В связи со сказанным, оставаясь убежденным сторонником коллективных исследований данного вопроса, в дальнейшем изложении вынужден буду всё же опираться на собственные наработки. Лучше было бы, если бы они прошли «обкатку» в широкой дискуссии. Но, к сожалению, у «верных марксистов-ленинцев» господствует железный принцип: что верно, то не ново, а что ново, то неверно, ergo и обсуждать нечего; достаточно поманипулировать цитатами из классиков – вот и вся теория. Здесь, разумеется, не место эти наработки подробно излагать – желающие могут посмотреть в Интернете (в частности, на сайте lagrif.org) мои книги «Общественный организм (введение в теоретическое обществоведение)», «Социализм. Некоторые вопросы теории», «Об эффективности коммунистической пропаганды», «Капитал» и капитализм» и др. Но основные положения – хотя бы в кратком и упрощенном виде – изложить придется, ибо представленные далее практические предложения именно на них и опираются.
Первый вопрос, естественно возникающий, когда дело касается социализма: а что это, собственно, такое? Наши «верные марксисты-ленинцы» до сих пор даже окончательно не решили, был ли он у нас вообще. Но вот что это такое, знают точно: Маркс сказал: первая фаза коммунизма, – значит, точка. Только вот незадача: их же учили, что формации отличаются характером собственности на средства производства. Ну, при капитализме частная, при коммунизме – общественная, ясно; а как быть с социализмом? Сколько они всяких ее видов для него понавыдумывали: и всё та же общественная, и общенародная, и госкапиталистическая, и бюрократическая, и даже феодальная… И невдомек им, что сама постановка вопроса неверна.
Чтобы прийти к правильной постановке вопроса, нужно за внешними проявлениями постараться увидеть суть явления. А это не всегда просто. Вот, к примеру, вы смотрите на экран телевизора. Известно, что он светится благодаря множеству ярких точек на нем. Ну и вроде если точки красные, то экран красный, если белые – белый и т.п. Так ведь ничего ж подобного. Ни красных, ни белых светящихся точек там не бывает, а имеются точки трех типов: пурпурные, зеленые и синие. Соответственно, и красного или белого цвета фактически тоже нет – он только таковым нами воспринимается! А светятся только все те же три типа точек, только по-разному, создавая для нас видимость (!) того или иного цвета. То же и с собственностью. Вот только принять такой взгляд здесь намного сложнее, и он сразу же вызывает отторжение. А без него понять проблему собственности при социализме попросту невозможно. Потому попробуем всё же его изложить и хотя бы вкратце обосновать.
Начнем с частной и общественной собственности. При частной владеет, распоряжается и пользуется средствами производства отдельный индивид (или их локальная группа с четко зафиксированными отношениями между ее членами). При общественной и владеет, и распоряжается, и пользуется средствами производства общество как целое (посредством тех или иных образованных им институтов). Иными словами, в первом случае отдельные члены общества имеют к средствам производства разное отношение, во втором – одинаковое. Либо так, либо этак. Третьего вида собственности с пересечением в ее субъекте всех трех видов отношений к данному объекту в принципе быть не может. Маркс ведь пояснял, что собственность – это не отношение человека к вещи, а отношение между людьми по поводу вещи. И будучи антагонистическими психологическими феноменами, сосуществовать одновременно в одной голове (если, конечно, это не голова шизофреника) они также не могут. Но как капитализм с исторической неизбежностью сменится коммунизмом, так и общественная собственность неизбежно сменит частную. Тем более что такая смена (только в обратном порядке) уже происходила. Но как? Ведь этот акт, с одной стороны, как фундаментальный и весьма сложный, не может быть однократным, а с другой стороны – вследствие несовместимости частной и общественной собственности он не может и происходить во времени. Тупик.
Это если воспринимать собственность как целостный феномен – ну, как белый цвет экрана, где для превращения его в красный вроде следовало бы заменить все точки на точки другого цвета. И совсем иначе выглядит проблема, если воспринимать собственность как некий «составной» феномен, существующий только в том виде, в котором истинной реальностью являются три упомянутых отношения между людьми по поводу средств производства: владение, распоряжение, пользование. Тогда их разнообразие по субъектам и объектам делает возможным целый спектр отношений собственности, соответственно совокупно определяющих достаточно сильно различающиеся экономические уклады, в том числе и сосуществующие между собой. Что и имеет место в переходные периоды между двумя фундаментальными (целостными) отношениями собственности на средства производства.
В связи с этим общеизвестная марксистская «пятичленка» (первобытность, рабовладельческий строй, феодализм, капитализм, коммунизм) должна быть дополнена двумя переходными периодами – периодом общины при переходе от общественной собственности к частной и социализмом при переходе от частной собственности к общественной. Схематически это изображено на рисунке (см. Приложение 1). Период общины (обычно у нас относимый к позднепервобытному и раннеклассовому) как раз и отличался таким (расщепленным) отношением собственности, когда сначала пользование, затем распоряжение и, наконец, владение переходили от тех или иных общественных образований в частную форму. Здесь не место углубляться в данный вопрос, но специалистам, занимающимся указанным периодом, хорошо известно имевшееся тогда огромное разнообразие форм собственности.
Что касается социализма, то такого рода переход (но в обратном порядке) можно продемонстрировать на примере трансформации советского общественного уклада, начало которому положила Великая Октябрьская социалистическая революция. Создавшиеся в начале ХХ века в Российской империи условия дали возможность пролетариату под руководством революционной партии совершить общественный переворот и произвести «экспроприацию экспроприаторов». Какой же общественный уклад, какие производственные отношения при этом установились, если рассматривать их с изложенных выше позиций?
Когда при победе социалистической революции на первом этапе развития социализма государственную власть под руководством партии берет рабочий класс, пролетариат, то, по Энгельсу, «первый акт, в котором государство выступает действительно как представитель всего общества – взятие во владение средств производства от имени общества». При этом, как считал Ленин, «все граждане превращаются здесь в служащих по найму у государства, которым являются вооруженные рабочие». С ликвидацией эксплуататорских классов изменился также характер пользования средствами производства: социалистическая собственность, обращенная, по словам Ленина, «на пользу всего народа», в конечном счете и использовалась пролетариатом как целым для обеспечения средств к жизни населения страны.
Что же касается распоряжения, то в то время оно носит локальный, раздробленный характер. Осуществляется оно через органы самоуправления – Советы, но еще не отражает общих интересов пролетариата как целого, а отражает интересы только его отдельных трудовых коллективов, которые, по выражению Ленина, «в наследство от капитализма... получили неумение, непривычку к общей солидарной работе».
Когда на первый план постепенно стали выходить конструктивные задачи, главным препятствием их решению стал синдикализм в пролетарской среде. Оказалось, что буржуазная идеология живуча и до победы новых общественно-экономических отношений воспроизводится в том числе и в среде рабочего класса, что отсутствие соответствующих общественно-экономических отношений во всем объеме не позволяет рассчитывать на самоорганизацию рабочего класса в процессе производства, что для этого нужен специальный аппарат и что «жить без этого аппарата мы не можем, всякие отрасли управления создают потребность в таком аппарате». И тогда уже не весь пролетариат как масса (как предполагалось теорией), а только некий «авангард пролетариата взял в свои руки строительство власти» (Ленин).
Итак, с победой социалистической революции возникает ситуация, когда в развитии общества образуется как бы потенциальный барьер, который, по словам Ленина, создают «старые предрассудки, приковывающие рабочего к старому миру», и когда, следовательно, общественно-экономические преобразования в значительной мере должны осуществляться против действия социально-психологического фактора. В этих условиях именно политическая власть, диктатура «революционного авангарда», исповедующего социалистическую идеологию, могла вывести общество в ту точку социально-экономического развития, начиная с которой социалистическое сознание в массах вырабатывалось бы автоматически, опираясь на наличные социалистические общественно-экономические отношения. То есть объективная логика движения требовала изменения общественных отношений, перехода к новому этапу развития социализма.
Это был первый кризис социализма, закономерно вызванный объективной необходимостью смены его этапов в соответствии со сменой задач – от разрушения старого к созиданию нового, первая «узловая точка» развития. Качественно новый (второй) этап социализма наступил в начале двадцатых годов. Объективная логика развития настоятельно потребовала, независимо от каких бы то ни было предшествующих соображений, перехода власти от «вооруженных рабочих» к «руководящим центрам» партии. Переход этот оказался чрезвычайно болезненным, ибо новые задачи требовали соответствующей смены ориентиров, а это исключительно трудно для активных участников процесса, а для кого-то и вообще невозможно. И только благодаря гению Ленина, практически интуитивно определявшего требуемое направление развития, его воле и авторитету удалось выйти из кризиса с относительно небольшими потерями.
На втором этапе развития социализма, при сохранении и углублении его коллективистского характера, весьма существенно изменились его основные социально-экономические характеристики, прежде всего отношения собственности на основные средства производства. Эти отношения остались, конечно, расщепленными по владению, распоряжению и пользованию, но произошла частичная смена их субъектов. Что касается владения, то на данном этапе развития социализма собственность так и осталась государственной, хотя изменился характер государства – государственная власть от «вооруженных рабочих» (диктатура пролетариата) перешла к «руководящим центрам». А вследствие постепенного повышения социальной однородности советского общества укреплялся общенародный характер пользования.
Иначе обстояло дело с распоряжением. Организация производства, объективно направленная на дальнейшее развитие социализма, в условиях еще не полностью сформировавшейся социалистической идеологии возможна была только посредством диктатуры сравнительно узкой, сплоченной и дисциплинированной группы функционеров. Эта социальная группа и взяла на себя в своей совокупности распоряжение социалистической собственностью, средствами производства. Нет, она не превратилась в класс в обычном понимании, поскольку могла только лишь распоряжаться собственностью на средства производства, но именно благодаря последнему обстоятельству стала господствующей стратой социалистического общества, «отвечающей» за материальные условия производства. Другой стратой этого времени, «отвечающей» за личностный фактор производства, стали те, кого мы привыкли называть трудящимися (рабочие, крестьяне, техническая интеллигенция).
Такой общественный уклад обеспечил высокую эффективность экономического и культурного развития страны. На начальном этапе интересы господствующей социальной группы (номенклатуры) совпадали с коренными, глубинными интересами большинства народа, поскольку социализм коренным образом изменил к лучшему его положение. Поэтому они получали всё более широкую поддержку, обеспечив стране не только независимое развитие, но и темпы этого развития, невиданные в истории.
Формирование в нашей стране социалистических общественно-экономических отношений, соответствующих данному этапу социализма, в котором важнейшую, ничем не заменимую роль сыграл «номенклатурный класс», было практически завершено ко второй половине тридцатых годов. Оформились условия спонтанного генерирования социалистического сознания. Следствием этого явилась возможность (и необходимость!) дальнейшего развития социализма уже на основе объективно действующих внутренних законов. Но тем самым изживала себя как исторически необходимая общественная сила социальная группа, в интересах построения социализма распоряжающаяся социалистической собственностью на средства производства. Дальнейшее «внедрение» социализма с непосредственной опорой на политическую власть не только потеряло смысл, но стало тормозом общественного развития.
Таким образом, победой социализма в нашей стране «номенклатурный класс», обеспечивший эту победу в качестве основной движущей силы, как общественное явление был обречен на исчезновение. Но никогда ни одна господствующая социальная группа в истории не могла безропотно принять такую перспективу. То, что произошло в конце тридцатых годов в политической жизни страны, и было реакцией на веления истории данной социальной группы, расколовшейся на тех, кто остался верен идее социализма, и тех, кто во главу угла поставил групповые интересы номенклатуры. Именно последние начали всё в большей степени влиять на экономические и социальные процессы в Советском Союзе. А они всё больше расходились с интересами большинства народа. Дальнейшее социалистическое развитие затормозилось, что вызывало отрицательную реакцию трудящихся.
Сейчас трудно себе представить, да и вряд ли стоит гадать, к чему привело бы дальнейшее развитие указанных тенденций, однако внутренние процессы в нашей стране были существенно модифицированы войной и послевоенным восстановительным периодом. Всё это притупило остроту «болезни», а в послевоенный период она в основном перешла в хроническую форму. Темпы роста замедлились. Социализм объективно оказался не в состоянии дальше существовать в условиях того же этапа. Реформы, как всегда в таких случаях, ничего не решают – необходимы были революционные преобразования, которые привели бы к изменению формы собственности на средства производства и, как следствие, к новой социальной организации, к новому – высшему – этапу развития социализма, уже без номенклатуры.
Перемены объективно стали неизбежными. Но субъективно номенклатура как господствующая социальная группа никак не могла смириться с необходимостью ее «ликвидации как класса». И приняла соответствующие меры. Организованной политической силы, способной обеспечить переход к новому этапу социализма, не оказалось. Зато в наличии были те, которых социализм устраивать перестал. За идеологией дело не стало: подмогнули «диссиденты» и западные радетели демократии. Грянула «перестройка», а с нею катастрофа и для социализма, и для Страны Советов. И для ее трудящихся, у которых частью насильственно, частью обманом отняли предшествующие завоевания социализма. И вот теперь перед ними стоит задача – вернуться на путь социалистического развития, но уже на его новом – третьем и последнем – этапе. Раньше или позже это неизбежно произойдет – никакой «зигзаг» истории не может отменить поступательного общественного развития. Что же собой будет представлять этот новый этап социализма?
Когда номенклатурная система оказалась совершенно необходимой для выживания, а потом и развития социализма, именно Ленин был тем, кто положил все свое огромное влияние и заслуженный авторитет на ее формирование. Но еще сам же Ленин в общих чертах предвидел наступление такого момента, когда от номенклатурного господства придется снова, уже на более высоком уровне социализма, переходить к самоорганизации трудящихся масс (тут, как и в любом развитии, «железно» действует гегелевская «триада»: тезис, антитезис, синтез). И, несмотря на все сложности, сумел отразить свое видение в так называемом «политическом завещании». Для этого ему пришлось выработать «новый взгляд на социализм».
Будучи ортодоксальным марксистом, Ленин, как и Маркс с Энгельсом, считал, что при социализме государство становится «единой фабрикой». А вот в статье «О кооперации» он впервые (!) в марксистской литературе рассматривает социализм не как «единую фабрику», а как «строй кооператоров», то есть как систему самоуправляющихся коллективов, базирующихся на государственной собственности на средства производства. (Обратим внимание на то, что при этом Ленин крайне отрицательно относился к «буржуазным кооперативам», члены которых имеют в них свои отдельные паи.) Это великое предвидение не получило дальнейшего развития, ибо прямо противоречило интересам номенклатуры как господствующей группы. Но сегодня, видимо, как раз на него следует опереть научное прогнозирование будущего этапа социализма (которое, в свою очередь, в целом должно бы опираться на пока не существующую общую теорию социализма).
Для марксиста бесспорно, что наше будущее – это социалистический путь развития с коммунизмом в качестве конечной перспективы. Но даже гипотетическое пока понятие коммунизма сегодня нуждается в уточнении, а тем более это касается социализма, реальные черты которого, как мы могли и можем убедиться, не только различаются в его различных цивилизационных модификациях (яркий пример – особый характер развития социалистического Китая), но и достаточно сильно трансформируются в историческом разрезе.
Самой характерной особенностью «нашего» грядущего социализма будет его существенная демократизация с усилением экономической роли трудовых коллективов при одновременном сохранении и укреплении экономической и социальной целостности общества – в их диалектическом единстве. Пользование средствами производства благодаря государственному владению ими будет носить общенародный характер, но через посредство трудовых коллективов. Именно трудовой коллектив станет центральным элементом производственных отношений – через демократически (непременно без участия администрации) сформированный совет трудового коллектива. Только трудовой коллектив предприятия – без какого-либо внешнего принуждения – будет выбирать направление хозяйственной деятельности и, являясь ее полноправным субъектом, полностью отвечать также за ее результаты.
Предприятия через советы трудовых коллективов будут самостоятельно определять также способ использования хозрасчетного дохода и столь же самостоятельно подразделять его на фонд заработной платы, фонд социального развития, фонд развития производства и другие нужды. Самостоятельно будут устанавливать систему оплаты, разных форм материального и другого поощрения. Другими словами, совет будет полноправно распоряжаться средствами производства. Непосредственное же управление производством как технологическим и экономическим процессом будет осуществляться профессиональной администрацией, нанимаемой и увольняемой (!) советом трудового коллектива и подконтрольной ему.
А вот владеть средствами производства социалистическое предприятие не сможет. Не может быть и речи не только о «паях», но даже и о какой-либо «коллективной собственности», неизбежно приводящей к развитию «группового эгоизма» и разрушающей единый народнохозяйственный комплекс. Владеть всеми средствами производства может только социалистическое государство через систему Советов. Предприятие же будет лишь «арендовать» средства производства у соответствующего Совета, выплачивая ему за пользование ими определенную ренту. Вот такой «строй цивилизованных кооператоров при общественной собственности на средства производства... – это и есть строй социализма» (Ленин), точнее, его предстоящего этапа.
В результате будет ликвидировано наконец отчуждение работника от средств производства. Рабочая сила окончательно потеряет статус товара, ибо работнику, ставшему членом самостоятельного производственного коллектива, просто некому будет ее продавать – не себе же самому. Не сможет он также совместно с другими членами этого коллектива покупать рабочую силу другого работника, ибо не они владеют условиями ее применения (средствами производства), а социалистическое общенародное государство.
Ни от чего другого, кроме трудового вклада, не будет зависеть вознаграждение работника, причем его характер и уровень будет определять сам трудовой коллектив. Успех же всего трудового коллектива будет зависеть от того, насколько реализуются способности и возможности каждого работника, и коллектив, следовательно, будет заинтересован в создании условий для их максимального раскрытия. Поэтому принцип социализма – от каждого по способностям, каждому по труду – будет реализован с максимальной полнотой. Сегодня даже трудно себе представить тот колоссальный рост производительности труда, к которому неизбежно приведет такая организация производства.
Итак, максимальная самостоятельность предприятий, трудовые коллективы которых распоряжаются средствами производства, при интегрирующей роли являющегося их владельцем социалистического государства в лице Советов – вот основа производственных отношений предстоящего этапа социализма. И никакой номенклатуры, никаких «слуг народа», присвоивших себе право от имени народа распоряжаться средствами производства! А со временем на данной основе возникнет возможность перехода наконец полностью к целостной общественной собственности на средства производства, то есть к коммунистической организации общества.
Ясно, что обеспечить на данном этапе социализма нормальное развитие производства и рост благосостояния людей можно, только создав соответствующие политические условия. Одним из наиболее важных из них является полновластие Советов. Наконец-то будет воплощен в жизнь лозунг времен революции «Вся власть Советам!». Именно вся, без какого-либо «разделения властей», ибо если Советы являются органами самоуправления народа, то с кем последний должен разделять свою власть? Парламентаризм как политическая система является воплощением буржуазной демократии (политическое влияние пропорционально капиталу) и обеспечивает необходимые условия только для капитализма, для фактического полновластия буржуазии. С целью согласования интересов различных ее групп и изобретен принцип разделения властей, что не требуется для истинного народовластия.
Но чтобы Советы опять, как когда-то, стали «органами управления через трудящихся», необходимо вернуться к ленинским же принципам их формирования и функционирования. С опорой на непосредственно избираемые низовые (районные) Советы как основу Советской власти и формирование высших уровней (вплоть до общегосударственного) на съездах Советов выборами непрямыми (ведь результаты прямых выборов всегда и неизбежно будут определять те, кто имеет власть, то есть политическую или экономическую возможность манипулировать избирателями). Ну и, конечно, обязательно должна существовать реальная возможность отзыва избирателями любого избранного функционера с любого уровня.
Для подлинного полновластия, кроме политической, Советы должны располагать также экономической властью, которую им обеспечит владение всеми средствами производства. Она позволит наиболее рационально размещать и профилировать вновь создаваемые производственные предприятия, через инвестиционную политику, кредиты, госзаказ, уровень ренты, индикативное планирование воздействовать на субъекты производства – социалистические предприятия. Это даст возможность согласования деятельности социалистических предприятий между собой и с общественными интересами без ущемления при этом самостоятельности трудовых коллективов в распоряжении средствами производства своих предприятий в заданных Советской властью условиях.
Более детально конкретные предложения по организации советских предприятий и Советской власти были мною изложены в дополнении к статье «Развитие отношений собственности при социализме», опубликованной еще в 1995 году в самом первом номере упомянутого выше журнала «Марксизм и современность». По-видимому, двадцать лет, прошедших с той поры, требуют внесения некоторых коррективов, но в основном моя точка зрения не изменилась.
Однако я по-прежнему полагаю, что только широкое коллективное обсуждение данных вопросов способно обеспечить как развитие общей теории социализма, так и разработку эффективных практических рекомендаций применительно к его очередному – высшему! – этапу. И соответственно, послужить основой для идеологии, которая бы направляла и организовывала действия тех, кто считает необходимым и неизбежным наш возврат на путь социалистического развития, сплачивала их и генерировала импульсы к борьбе. Так давайте же возможно быстрее и интенсивнее начнем наконец обсуждать эти вопросы, обсуждать в рамках марксистской теории, но не смущаясь тем, что в некоторые ее положения придется внести весьма существенные коррективы, поскольку «ни в одной области не может происходить развитие, не отрицающее своих прежних форм существования» (Маркс). Теория, разработанная классиками марксизма, прекрасно «работала» в свое время и в тех условиях, но со времени ее создания прошло более полутора сотен лет. Условия очень сильно изменились. А как считал сам Маркс, «всякую истину… если ее распространить за пределы ее действительной применимости, можно довести до абсурда, и она неизбежно, при указанных условиях, превращается в абсурд». Воспользуемся же мудростью гения.


Леонид Александрович Гриффен,
доктор технических наук,
профессор (исторические науки)

"Экономическая и философская газета" № 21, 2015 г.
http://www.eifgaz.ru/griffen-21-15.htm


Вернуться наверх
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Как нам реорганизовать хозяйство России?
СообщениеДобавлено: Вт июн 14, 2016 6:43 pm 
Не в сети

Зарегистрирован: Вт сен 28, 2004 11:58 am
Сообщений: 7213
Б.С.Кашин: Об отчете Банка России за 2015 год

14.06.2016 г.

Выступление депутата Б.С.Кашина от фракции КПРФ на пленарном заседании Государственной Думы 14 июня 2016 г. при рассмотрении годового отчета Центрального банка РФ за 2015 год

Уважаемые депутаты!

kashin_b_s-v_dume.jpg

Уже только один очевидный всем вывод о том, что российская банковская система не готова инвестировать в реальную экономику, требует критической оценки деятельности финансового регулятора. При этом мы должны учитывать те условия и ограничения, в которых действовал Центральный банк. Статья 114 Конституции возлагает обеспечение проведения единой финансовой, кредитной и денежной политики на Правительство. И, к примеру, справедливые претензии о сворачивании и без того незначительного льготного кредитования реального сектора экономики надо предъявлять в первую очередь Правительству.

Кроме того, ключевую роль в решении экономических, как и всех остальных ключевых вопросов берет на себя Президент и совещательные структуры при нем. Недавно оживился Экономический совет. Достаточно ознакомиться с составом этого совета, где у Путина в заместителях Кудрин и Улюкаев, чтобы понять призрачность надежд российской промышленности и аграрного сектора на доступное кредитование. В этом совете нет только Чубайса, который, впрочем, входит в состав другого совета «по модернизации экономики и инновационному развитию России». Есть еще Совет при Президенте по развитию финансового рынка, где руководит Шувалов. Два десятка либеральных фундаменталистов цепко держат экономическую власть в стране, несмотря на глубокий кризис и очевидную неспособность предложить план по выходу из него.

В этих условиях тот факт, что Центральный банк смог инициировать или одобрить такие решения, как создание национальной перестраховочной компании, способной ослабить зависимость от Запада и уменьшить отток капитала, вызывает даже некоторое удивление и безусловную поддержку. Специалисты ЦБ успешно решают срочные и сложные задачи по развитию национальной платежной системы. Определенные успехи имеются и в контроле над сомнительными финансовыми операциями, хотя здесь еще ситуация далека от нормальной. Достаточно вспомнить, что многие миллионы наших работающих граждан, в том числе представители некоторых государственных структур, до сих пор получают зарплату в конвертах.

Теперь о недостатках. Считая своей по существу единственной задачей в денежно-кредитной политике – борьбу с инфляцией, Центральный банк не принимает во внимание последствия такой политики для предприятий реального сектора. Продвигаемый ЦБ тезис о том, что низкая инфляция есть необходимое условие экономического роста, неубедителен: и российский, и международный опыт дают многочисленные примеры обратного. ЦБ недооценивает непредсказуемость курса рубля, оказавшегося заложником цены на нефть. Сегодня предприятиям крайне сложно планировать свою деятельность. В этой связи Думе давно пора поддержать КПРФ и внести изменение в закон о Центробанке, определив, что ЦБ своей главной целью должен видеть не только борьбу с инфляцией, но и экономический рост. Нуждается в корректировке и положение закона, указывающее целью деятельности ЦБ развитие и укрепление банковской системы России. По этим лозунгом за государственный счет происходит триллионная докапитализация коммерческих банков без значимых результатов для российской экономики. Коммерческие банки направляют деньги в абсолютно безрисковый депозит в ЦБ по ставке 10 процентов, что существенно выше прогнозируемой Банком инфляции. Рассмотрение международной практики показывает, что такие «тепличные» условия есть только в России.

Много вопросов к сфере надзора за коммерческими банками. Об этом мы говорили и год назад, но факты, когда до отзыва лицензии все активы банка успевают исчезнуть в неизвестном направлении, повторяются вновь и вновь. Отсутствует системный подход к анализу рисков, возникающих в банковской сфере, а общество и парламент даже не знают, во что обошлось государству криминальное банкротство и последующая санация банков. Сотни миллиардов Центральный банк учитывает не как потери, а как кредиты на возвратной основе. С нашей точки зрения, это просто способ уйти от ответственности за некачественный надзор. В ЦБ нет злости к тем банкирам, которые обворовывают нашу страну и ее граждан, и это как раз тот случай, когда не мешало бы поучиться у регуляторов стран Запада.

В части развития финансового рынка серьезную озабоченность вызывает положение в негосударственных пенсионных фондах. Центральному банку пора посмотреть правде в глаза и поддержать преобразование накопительной пенсии в сугубо добровольную. Даже при хорошей конъюнктуре финансовых рынков в 2015 году средняя по НПФ доходность инвестирования пенсионных накоплений опять отстала от инфляции (10,8% против 12,9%). Затягивание этого давно назревшего решения только усугубит ситуацию.

Есть еще один мощный рычаг воздействия на положение в финансовой сфере, находящийся в руках ЦБ, который банк не использует – право контрольного акционера Сбербанка России. Недопустимо, что Сбербанк, получая огромную поддержку от Центрального банка, игнорирует интересы миллионов граждан России. Сбербанк спокойно смотрит на то, как обесцениваются средства, накапливаемые на специальных счетах для проведения капитального ремонта, или на то, как многодетные матери, которым отказывают в выдаче краткосрочного кредита под залог материнского капитала, выталкиваются в лапы сомнительных структур, кредитующих их под 150% годовых. Если ЦБ, как он заявляет, не вмешивается в процентную политику Сбербанка, то он должен решить кадровые вопросы в его руководстве.

Завершая, хочу сказать, что стратегический путь по улучшению ситуации в работе Центрального банка лежит в сочетании усиления парламентского контроля над ЦБ и независимости Центрального банка в реализации его конституционных функций. Фракция КПРФ надеется, что новый состав Государственной Думы будет способен принять необходимые решения в этом направлении.

http://www.za-nauku.ru/index.php?option ... &Itemid=35


Вернуться наверх
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Как нам реорганизовать хозяйство России?
СообщениеДобавлено: Чт июл 07, 2016 3:32 pm 
Не в сети

Зарегистрирован: Вт сен 28, 2004 11:58 am
Сообщений: 7213
Каким видится возрождение нашей экономики
Дата: 07/07/2016
Тема: ОТЕЧЕСТВЕННЫЕ ЗАПИСКИ
Анализ стратегий

Вот уже два года экономика России деградирует и находится в коматозном состоянии. Обнищание населения усиливается. Несколько затормозились, но неуклонно падают доходы населения, при этом богатые еще больше богатеют, а бедные беднеют до нищеты. Основные жизненно важные параметры экономики продолжают свое падение.
На этом фоне Кремль и власти делают вид, что ничего особенного не происходит. В этом году даже отказались принимать антикризисный план. А зачем? Если, по их мнению, мы достигли устойчивого дна, жизнь налаживается и мы теперь медленно, но верно начинаем расти, а ВВП в 2016 г. подрастет на 1%, конечно, мало, но зато в 2017 г. рост ВВП будет 4%, инфляция снизится до 4%. А дальше – в 2018 г., начнем жить достойно. Вот такая властная маниловщина.
В программе «Умницы и умники» 11.06.2016 г. телеведущий – профессор МГИМО Юрий Вяземский выразил основную линию действующей власти: никакого кризиса в России НЕТ. Просто мы так живем!

Странная позиция и бездействие властей обескураживают
Стагнацию экономики последние два года власти объясняют в основном внешними причинами: санкциями, мировым финансовым кризисом, падением мировой цены на баррель нефти, кризисом на Украине, ее требованиями к снижению цен на газ и т.д. Среди внутренних причин, как правило, доминируют экспортная ориентация нашей экономики, торговля минеральным сырьем, а не продуктами его глубокого передела. Ухудшают общую ситуацию принимаемые властями контрсанкции.
Во всех СМИ много разглагольствуют о недостатках действующей в России модели экономики, сваливают все недостатки на гайдаро-ельцинских либералов, обещают покончить с либерализмом, возлагают надежды на «невидимую костлявую руку рынка», которая расставит всё на свои места.
Меня больше всего удивляет и обескураживает то, что при всей этой говорильне власти БЕЗДЕЙСТВУЮТ и пустили экономику на самотек, точь-в-точь, как по моей любимой «бессмысленной» поговорке:
«По реке идет утюг из города Чугуева, ну и пусть себе плывет, железяка медная».
Закрадывается мысль, что власти это делают преднамеренно, что Кремль преднамеренно не проводил два года заседание Экономического совета при президенте, что преднамеренно была организована шумиха вокруг заседания этого Совета 25.05.2016 г., что преднамеренно в его состав был введен А. Кудрин, что преднамеренно обволокли этот Совет пеленой таинственности.
Создается впечатление, что Кремль и власти вполне устраивает фактическая ситуация в экономике, ее ползание по дну...
Закончилось это таинственное экономическое сборище тем, что президент объявил о создании трех рабочих групп под председательством А. Кудрина, Б. Титова и С. Глазьева, которым поручено в течение полугода составить план действий по выходу из кризиса, после чего их обсудят на Экспертном совете при президенте, запустят на всенародное обсуждение и к началу 2018 г. (аккурат перед президентскими выборами) будет принято некое компромиссное решение. Что поделаешь, товарищи? Придется ждать еще два года. А пока...
Кризис обрастает новыми фактами
Я выбрал из СМИ несколько интересных фактов, показывающих стагнацию экономики в 2016 г.
1. План Путина по триумфальному возвращению на рынок капитала потерпел фиаско, пишет немецкая газета Die Welt (2.06.2016 г.).
«Москва вообще-то уже приноровилась в диалоге с Западом подавать неприглядные события внутри страны как успешные. Однако на сей раз Кремлю вряд ли будет по силам завуалировать провальное выступление на мировом финансовом рынке».
Впервые после введения антироссийских санкций Москва на прошлой неделе выпустила долларовые облигации. Путин планировал показать всему миру, что Россия продолжает оставаться мировой державой и на финансовых рынках, а заодно обеспечить бюджету необходимые миллиарды. Однако стало ясно, что западные и азиатские банки в размещении участвовать не будут, говорится в статье.
«Это стало унижением для России на рынках. Для того чтобы найти достаточное количество инвесторов, ВТБ Капитал (организатор размещения) был вынужден не только предложить более высокий процент, но и продлить срок размещения на сутки. Если изначально планировалось заработать 3 млрд долларов, то затем объем был скорректирован до 1,75 млрд. И когда размещение наконец произошло, биржи не продемонстрировали никакого интереса», – сообщает газета.
На этом фоне Москве ничего не остается, как маскировать провал на финансовых рынках. Объем книги заявок составил якобы более 7 млрд долларов. Более 70% выпуска было выкуплено иностранными инвесторами, львиная доля которых находится в Лондоне. Однозначный знак доверия, на взгляд Кремля.
Однако российский Минфин не смог назвать конкретных имен, и ни один известный западный инвестор не подтвердил своего участия, и Москва стремительно сменила тактику. Руководитель Российского финансового агентства Константин Вышковский внезапно обвинил Запад, и в частности Вашингтон, в целенаправленном срыве выпуска облигаций.
«Москва хотела превратить выпуск займов в большое PR-шоу и показать Западу, что санкции малоэффективны», – считает Тим Эш, стратег компании Nomura.
2. Авиакомпании из России на 21% сократили перевозки на международных рейсах.
3. Интер РАО (крупнейшая электроэнергетическая компания-монополист России) более чем вдвое сократила чистую прибыль в I квартале 2016 г.
4. Доля малого и среднего бизнеса России, готового вкладываться в расширение бизнеса, сократилась за год вдвое – до 12,7 процента компаний.
5. Расходы госкорпорации «Роснано» по половине завершенных проектов превысили доходы на 13,1 млрд рублей.
6. В России произошел рекордный за 9 месяцев отток иностранных инвестиций. Иностранные инвесторы вывели за неделю $196 млн с российского рынка акций. Это рекордный показатель с августа 2015 г.
7. Суммарный объем госдолга субъектов РФ превысил 2,35 трлн рублей. При этом крупнейшей составляющей госдолга являются бюджетные, а не коммерческие кредиты.
8. На Дону более 2 тыс. горняков остались без денег и работы. Шахтеры намерены проводить акции протеста, пока им не выплатят долги по зарплате.
9. Иностранные турфирмы отказались заводить круизные лайнеры в Сочи. Последний лайнер, который заходил в порт курорта и брал здесь на борт путешественников, перенаправлен в Карибское море.
10. Российский экспорт упал за первый квартал на 33%, импорт в Россию за тот же период сократился на 15,6%.
11. Реальные доходы россиян упали в апреле более чем на 7%.
12. 89% россиян экономят на самом необходимом.
13. Убытки АвтоВАЗа в первом квартале этого года по сравнению с прошлым выросли в 47 раз.
14. Торговля внутри Евразийского союза рухнула на 26%.
15. Пенсионный фонд РФ впервые задержал перечисление средств софинансирования в НПФ. Не смогли найти 3 млрд рублей, ради чего из ФНБ (Фонда национального благосостояния) продали валюту на 6,79 млрд рублей.
16. Брянская область под руководством губернатора Александра Богомаза задолжала Газпрому 5 млрд рублей. Представители газовой монополии говорят, что «сумма предельная». Регион может остаться без газа.
17. Дыра в бюджете РФ растет со скоростью 1,5 трлн рублей в месяц (595 млрд в апреле). Иначе говоря, каждый третий рубль расходов (37%) в апреле не был обеспечен налоговыми поступлениями, как и месяц назад.
18. Количество субсидируемых авиарейсов в Сибири сократилось почти вдвое. После решения Росавиации урезать программу поддержки межрегиональных авиаперевозок в Сибири осталось 28 вместо 46 субсидируемых маршрутов.
19. Председатель Счетной палаты РФ Татьяна Голикова: «Российские банки потеряли 75% выделенных государством денег».
20. Доходы членов правления Газпрома за первый квартал 2016 г. увеличились вдвое. Они составили 1,142 млрд рублей, в то время как в прошлом году за этот же период – 558 млн рублей.
***
Это малая толика из СМИ, которую я выбрал по своему усмотрению. Читатели газеты наверняка могут многократно дополнить этот перечень.
Мнимая таинственность
Разрабатываемые три программы развития (развития ли?) экономики России неоднократно публиковались. Они не являются какой-либо тайной.
Программа Кудрина–Грефа представляет собой предложения сообщества «Гражданская инициатива» (председатель Кудрин), в которую входят бывшие представители власти, недовольные своей отставкой и мечтающие снова прорваться во власть. Греф недоволен системой управления нашей страной и предлагает меры по повышению ее эффективности и еще большей ее централизации. Широко обсуждается вопрос о снижении в бюджете внешних издержек и расходов на оборону при одновременном увеличении всевозможных фондов резервирования, то есть плюшкинская стратегия: тратить меньше – копить больше...
Омбудсмен по жалобам предпринимателей Борис Титов возглавил недавно созданный Столыпинский клуб, в котором собрались придворные ученые, банкиры, бизнесмены и воинствующая элита нашего общества.
Для меня образ царского реформатора столетней давности Столыпина ассоциируется с виселицами, со «столыпинскими галстуками», с преступлениями.
Для нашей действующей власти Столыпин – это некий символ самодержавия, успешный реформатор «крестьянства» и один из главных отцов буржуазной революции 1917 г., это символ гордости современной власти. И наряду с этим – это камень в огород большевиков-ленинцев, которые свергли самодержавие и, по недавнему заявлению президента, подложили бомбу под современную Россию. И которые 70 лет гнобили, мол, мощную Российскую империю и довели ее до пустых прилавков.
15 июня 2016 г. Столыпинский клуб представил программу «Экономика роста». Суть программы – переход от экономики сырьевой к конкурентной, а для этого нужна смена экономической политики – переход к политике активного стимулирования инвестиций, развития рынка, промышленности, сельского хозяйства, инновационной сферы.
Борис Титов говорит:
«Мы предлагаем провести реформы по десяти основным направлениям, включая налоги, тарифы, судебную систему, реформирование контрольно-надзорной деятельности, внешнюю экономическую политику, которая подразумевает максимальную открытость и перезагрузку отношений с Западом. По большинству – девяти направлениям – мы очень близки к пониманию с нашими основными оппонентами, условно ее можно назвать командой Кудрина.
Но одна часть нашей программы вызывает серьезные разногласия. Так вот, камень преткновения – денежно-кредитная политика. Они предлагают продолжение все той же жесткой финансовой политики, политики макроэкономической стабилизации… А мы говорим о росте, о движении вперед, о запуске инвестиционного процесса, о кредитовании реального сектора экономики…»
Далее следует перечень новых источников роста:
– малый и средний бизнес, выход бизнеса из тени, развитие предпринимательской активности и конкуренции;
– диверсификация 1-го типа, то есть увеличения глубины переработки природных ресурсов;
– диверсификация 2-го типа, то есть новая индустриализация;
– развитие АПК и пищевой промышленности;
– жилищное строительство, ЖКХ и развитие инфраструктуры.
Вроде все слова правильные, но за ними – пустота, никакой конкретики. Так я и не понял, когда начнется рост и за счет чего.
Программа советника президента, академика РАН С. Глазьева многократно озвучивалась им, публиковалась. Конек программы – это критика действий Центробанка и конкретно Э. Набиуллиной. Нужно включить печатный станок, увеличивать денежную массу, что совпадает с «Экономикой роста» Столыпинского клуба. Разница в том, куда и как вкладывать деньги. Глазьев предлагает зафиксировать (заморозить) курс национальной валюты на сегодняшнем уровне 60–70 рублей за один доллар. По мне – так это заморозить уровень наших нищенских (по сравнению с Европой) доходов. Глазьев – эпатажный ученый, считающий, что можно буквально за пару лет выйти на рост ВВП на уровне 7–10%, снизить инфляцию чуть ли не до 0%.
Негласно существует (но, главное, она действует!) четвертая программа – это программа Кремля, осуществляемая правительством и озвучиваемая министром экономразвития А. Улюкаевым, которому иногда перечит министр финансов А. Силуанов, в том смысле что денег в бюджете мало, не на всё и не на всех хватает, что есть защищенные статьи бюджета, а это ВПК, оборона, армия, полиция, нацгвардия, МЧС, ликвидация внешних угроз и т.д. и т.п.

***
Когда я читал и анализировал программы развития нашей страны, то постоянно ловил себя на мысли: зачем я впустую трачу столько времени? Я пытался найти некую научную основу каждой программы, но убедился, что ни в одной программе экономической науки нет, ею не пахнет, экономической мысли тоже нет.
Нет главного, а именно идеи, концепции и краткого содержания программы, что мы строим, что хотим построить, к чему надо стремиться, каким станет наше гражданское общество (таким же безропотным и безликим, как сегодня?), превратится ли народ в настоящий и единственный источник власти.

***
Попытки найти идейные установки в программах и программных документах оппозиционных партий (как левых, так и правых) также ни к чему не привели, разве что только в 10 шагах КПРФ и в статье Г. Зюганова «Идеология предательства» («Советская Россия», 9.06.2016).
Все 10 шагов программы КПРФ, конечно, правильные. Но к ним надо приделать ноги. Констатация и перечень шагов (размаха шаги саженьи!) это далеко не программа действий, это всего лишь констатация отдельных намерений.
Первооснова экономики – это ее идеология
В любой стратегии и программе роста и развития экономики нужно однозначно (без обиняков) определиться с ее идеологией, с политической системой власти и общества, с четко сформулированными целями и научным обоснованием методологии, методики и практически осуществимых механизмов достижения этих целей.
Во всех рассмотренных выше стратегиях развития, получивших напутствие Кремля, четко просматривается:
ОДНА идеология (идеологическая установка) – сохранение во что бы то ни стало действующего политико-экономического строя, подавление любого инакомыслия, усиление пропаганды, что Россия окружена врагами, что наше общество находится в осажденной крепости, что нельзя допустить развязывание новой войны.
ОДНА основная целевая установка и
ОДИН основной механизм – ничего кардинально не изменять, оставить все как есть, допуская какие-то косметические заплатки, ожидать, что глобальные мировые тенденции изменятся к лучшему (например, увеличатся цены на нефть и газ), но при этом неустанно твердить, что государство все свои социальные обязательства будет неукоснительно выполнять, что мы начинаем, хотя пока медленно, отрываться от дна, на которое нас провалило недружелюбное мировое сообщество в лице Америки, НАТО и Европы.
Все программы объединяет старый советский лозунг «экономика должна быть экономной», но наши придворные экономисты, политики и ученые дополнили этот лозунг:
правосудие должно быть правосудным,
исполнительная власть должна быть исполнительной,
свобода лучше, чем несвобода,
демократия должна быть демократической,
производительность труда и производительный труд должны быть производительными,
законы должны быть законными, не иметь лазеек их обхода и не допускать беззакония.
Соблюдая все эти лозунги, тем не менее, в программах Кудрина, Титова, Глазьева, правительства есть четыре небольших отличия, связанные с четырьмя проблемами:
– откуда взять деньги, включить или не включить печатный станок, наращивать ли денежную массу;
– как улучшить инвестиционный климат, чтобы к нам полноводной рекой потекли зарубежные инвестиции и чтобы возбудились внутренние инвесторы;
– куда направить инвестиции, в том числе государственные, в какие проекты, в какие сектора и отрасли экономики, в какие точки роста;
– как должен функционировать Центробанк, какой должна быть ключевая ставка, как обуздать инфляцию.

***
Необходимо отметить, что с идеологических установок, с лозунгов начинаются программные заявления всех партий, как левых, так и правых. Как правило, лозунги красиво звучат. Но главное не то, как благозвучно сформулированы эти лозунги, а то, что конкретно за ними стоит, что реально будет делать та или иная партия.
Небольшое отступление. Я вступил в ряды КПСС в 1971 г. в партию строителей коммунизма. Но когда в годы перестройки Горбачев исказил основную идеологию КПСС, я в 1987 г. написал заявление о выходе из рядов КПСС, мотивируя это тем, что вступал в партию строителей коммунизма, а партия фактически прекратила строить коммунизм. В первичной партийной организации, где я работал, мой поступок осудили. В райкоме меня уговаривали забрать мое заявление. Но я остался при своем мнении. Меня исключили из рядов КПСС. У меня нет партбилета. Но я был, есть и буду сторонником коммунистического общества. Всю свою жизнь посвятил идеалам коммунизма.
Тем не менее на всех выборах органов власти я голосовал за кандидатов от КПРФ, хотя внутренне всегда был не согласен с основной линией и идеологией КПРФ, которая стремилась хоть как-то очеловечить насажденный нашей стране первобытный воровской капитализм со звериным оскалом.
Наконец-то, спустя 25 лет, в программных документах КПРФ появился лозунг перехода к социализму. Правда, еще осторожно произносятся слова о переходе к «обновленному социализму».
В этой статье Г. Зюганов говорит:
«Вывести страну из кризиса и вернуть ее на путь полноценного развития может только возвращение к принципам социального государства, обновленного социализма и дружбы народов. Поэтому в основу предвыборной программы КПРФ положены именно такие идеи и меры, которые позволят восстановить то лучшее, что было в советской экономической, социальной и культурной политике. «Десять шагов к достойной жизни» – так называется наша программа, с которой партия идет на выборы».
В названии программы КПРФ нет слова «социализм». А я бы однозначно назвал программу: «ДЕСЯТЬ ШАГОВ К СОЦИАЛИЗМУ».
В «Советской России» от 16.06.2016 г. Захар Прилепин в статье «Выбор народный» прямо заявляет, что «коммунизм – это наша традиция и наша единственная надежда на прорыв в будущее». Давайте призадумаемся, как мы (российский народ!) хотим жить, в каком обществе: капиталистическом или социалистическом? Лично я, как мельчайшая частичка нашего общества, сразу отметаю «капитализм», даже если он будет с социально-человеческим лицом.
Я хочу (жаль только, не доживу) жить в социалистическом обществе (надеюсь, что мои дети и внуки будут жить при социализме).
Но в каком?
– Китайском? – с элементами рынка и капитализма,
– Северокорейском? – за железным занавесом без йоты капитализма.
– Кубинском? – с полунищим населением и несменяемой властью.
– Вьетнамском? – где произошла конвергенция социализма и капитализма с социалистическим уклоном.
По моим воззрениям мне ближе китайский социализм с полукапитализмом в некоторых секторах экономики. Но Россия – не Китай! У наших народов разная история, разный менталитет, разное политическое устройство в смысле федерации, империи, республики, национальных этносов и пр. Нам нужна близкая к Китаю, но своя особая экономическая модель обновленного социализма с отдельными (встроенными в социализм) элементами капитализма и прежде всего разными видами собственности, разными общественно-правовыми формами предприятий и др. Но это подлежит всенародному обсуждению.
Чем богата наша страна
Каждое государство имеет свои социально-экономические, национальные, религиозные и природные условия; имеет свои особенности исторического развития; смены, становления и развития общественно-экономических формаций, свои особенности вхождения в глобальную мировую экономику.
Соответственно, наше государство имеет свои особенности, которые необходимо учесть при построении предполагаемой конструкции его развития. К таким основным особенностям относятся:
– огромная (по площади) территория страны и неравномерность социально-экономического развития отдельных регионов (Заполярье, Сибирь, Забайкалье, Дальний Восток и др.);
– огромные, самые большие в мире природные национальные богатства (минерально-сырьевые, земельные, лесные, водные, биологические и др.);
– сложившееся федеральное многонациональное устройство;
– сложившееся достаточно устойчивое положение в мировой глобализации, как великой державы, входящей в пятерку великих стран мира;
– закрепившееся за нашей страной разделение сфер влияния и деятельности в рамках мировой глобализации, в частности, как страны, добывающей минеральные ресурсы, обрабатывающей их и реализующей минресурсы и продукты их передела на мировых рынках. (К сожалению, эту особенность наша действующая власть и элита преподносит в негативном аспекте, полагая, что Россия является минерально-сырьевым придатком.)
Несомненно, перечисленные особенности должны лежать в основе российской экономической модели социализма с отдельными элементами рынка и капитализма в некоторых секторах и отраслях хозяйствования.
В рамках данной статьи невозможно описать направления реформирования экономики России с учетом обозначенных выше основных особенностей нашей страны. Поскольку я всю жизнь занимаюсь научными исследованиями в сфере национального богатства недр, то дальнейшее изложение будет посвящено проблеме использования минеральных ресурсов как одного из направлений возрождения нашей страны.
Экономика эффективного недропользования
Частично эта программа была освещена в моей статье «Парадигма рентных доходов» («Советская Россия», «Улики» №4, 10.03.2016 г.).
Минерально-сырьевая (горная) рента – это объективная экономическая реальность, неизбежно возникающая при эксплуатации любого рентабельного месторождения и по своей экономической сущности представляющая незаработанный доход.
Наиболее точно горную ренту можно определить в физических единицах: тоннах нефти, 1000 м3 газа, содержанием металла в руде, унциях золота и т.п. При помощи горно-геологической оценки нетрудно определить рентабельность месторождения в физических единицах. Так, в нефтяной отрасли основным физическим параметром добычи нефти является суточный дебит скважин. По каждой скважине при заданной технологии добычи нефти легко устанавливается ее суточный дебит, а также с учетом цен реализации суточный дебит, обеспечивающий рентабельную добычу.
Сегодня рентабельный суточный дебет скважин на российских скважинах колеблется в пределах 2–10 т/сутки. Фактические суточные дебиты скважин достигают 1500 т/сутки, к примеру, на месторождениях СРП «Сахалин-2».
При добыче золота определяющим параметром является содержание золота в руде (в граммах золота на тонну руды – г/т). Рентабельная добыча золота в мире начинается при содержании 0,5 г/т. В России рентабельная добыча колеблется в пределах 1–3 г/т. Среднее содержание золота на месторождениях России составляет 5–7 г/т. На отдельных месторождениях содержание золота превышает 50 г/т.
Термин «рентабельное месторождение» обозначает, что нормальная прибыль недропользователя составляет 15–20% (в мире в пределах 5%). Иногда используют понятие (термин) внутренней нормы доходности (IRR и ВНД). В России установлено, что ВНД при добыче нефти и газа должно быть выше 15 %, а при добыче твердых полезных ископаемых ВНД должно превышать 10%.
Все, что свыше указанных рентабельных параметров, является горной рентой, то бишь незаработанным доходом, который ниспослан нам природой.
Некоторые сложности возникают при расчете горной ренты в денежном измерении, что связано с организационной структурой конкретного предприятия-недропользователя, наличия дочерних предприятий, в том числе в офшорных юрисдикциях.
Действующая в России система рентоприсвоения
Россия – уникальная страна, создавшая в 2002 г. исключительно грабительскую экономическую систему рентоприсвоения, аналога которой в мире нет. Это, прежде всего, относится к трем важнейшим составляющим российской экономики:
1) системе налогообложения недропользователей, установленной Налоговым кодексом РФ и федеральными законами «О недрах» и «О соглашениях о разделе продукции (СРП)»;
2) системе составления государственного и консолидированного бюджетов, установленной Бюджетным кодексом РФ и сопутствующими нормативными документами;
3) системе формирования и расходования резервного (ранее – стабилизационного) фонда и фонда национального благосостояния, а также фонда прямых инвестиций, фонда развития промышленности (металлургии), фонда воспроизводства МСБ (ранее фонда отчислений на воспроизводство МСБ) и т.п., установленной законами РФ.
Потрясает налоговая обдираловка добросовестных предприятий (есть еще такие) нефтяной отрасли, которые уплачивают налог на добычу полезных ископаемых (НДПИ), вывозные таможенные пошлины на нефть и нефтепродукты, бонусы (иногда очень большие), платежи за транспортировку нефти до пунктов ее реализации (взимает холдинг «Транснефть») и одновременно с этим многочисленные льготы, представляемые ФЗ «О недрах», которыми пользуются нефтяные монополии («Роснефть») и олигополии («ЛУКойл» и др.).
Удивляет льготное налогообложение добывающих предприятий Газпрома, которые за единицу добычи условных углеводородов платят в 9–10 раз меньше нефтяников. Удивляют невысокие ставки НДПИ для предприятий, добывающих твердые полезные ископаемые (ПИ), позволяющие присваивать (как и в Газпроме) до 80–90% горной ренты.
Непонятно, за какие такие заслуги недропользователям возмещается НДС за объемы экспортируемых минерально-сырьевых ресурсов.
Отсюда видна полная безусловная зависимость федерального бюджета от налогов за недропользование. Добавим к этому, что налоги за добычу углеводородов полностью (100%) изымаются в федеральный бюджет, налоги за добычу твердых ПИ поступают федеральный бюджет (40%) и бюджеты субъектов РФ (60%).
***
Бюджетный кодекс, естественно, находится в полной зависимости от налогов, которые являются основой доходной части консолидированного бюджета. Усилиями А. Кудрина с 2002 г. введен ненефтегазовый бюджет, в соответствии с которым основная часть нефтегазовых доходов направляется в резервный фонд и фонд национального благосостояния. В этом кудринском «действии» полностью отсутствует экономическая логика. Получается так, что объем (сумма) бюджета определяется только частью налоговых доходов, поступающих в бюджет. Экономический нонсенс! От этой неполной части налоговых доходов формируются расходы бюджета.
Нулевое сальдо доходов и расходов бюджета создается тогда, когда мировая цена на нефть составляет 80–100 долларов за баррель. Если мировая цена барреля выше 80–100$, то создается дефицит бюджета, который регулируется понижением курса национальной валюты. Собственно это произошло в конце 2014 г., в начале 2015 г., когда курс рубля упал с 32 до 60–70 рублей за один доллар США.
Невероятно, но факт, что вся российская система формирования бюджета построена исходя из двух показателей: мировой цены барреля нефти и курса рубля по отношению к доллару. Их произведение является основой обеспечения нулевого сальдо доходов и расходов государственного федерального бюджета России.
Систему формирования и расходования создаваемых фондов я не буду рассматривать. Действующая система постоянно критикуется, обсуждается, но она остается неизменной. Резервный фонд расходуется на покупку облигаций Америки и Европы и подпитывает их (а не нашу) экономику. Расходование фонда национального благосостояния почти полностью зависит от лоббирования лиц, приближенных «в нужный момент» к президенту, который единолично решает, кому (какой организации) и сколько выделить денежных средств. При этом забота о национальном благосостоянии населения страны отодвигается на второй план, а то и вовсе на задворки...
Основные меры по возрождению России
Собственно, вся статья посвящена проблемам и мерам по возрождению экономики нашей страны. Печально, но факт, что все деяния российских властей за 25 лет были не возрождением, а разрушением экономики страны. То, что делает власть сегодня, – это тоже не направленно на возрождение. Важно отметить, что слова, нередко благозвучные, кардинально расходятся с делами.
Любой рынок начинается с приватизации, то есть передачей имущества в частную собственность. Нам внушали, что каждый, имея приватизационный чек, может стать частным собственником. А на самом деле власти думали совершенно о другом – о создании олигархата. Главный «приватизатор» А. Чубайс разоткровенничался («Советская Россия», 9.06.2016 г.): «А мы знали, что проданный завод – это гвоздь в крышку гроба коммунистов. Приватизация в России до 1997 года вообще не была экономическим процессом. Она решала совершенно другого масштаба задачи, что мало кто понимал тогда… Она решала главную задачу – остановить коммунизм. Эту задачу мы решили…полностью».
Чубайс ошибается – задачу искоренения коммунистов власть не решила и не решит никогда. Власть еще раз обнажило свое лживое нутро.
Но… вернемся к возрождению экономики.
Попробую буквально тезисно обозначить некоторые безотлагательные меры и действия по переходу к возрождению экономики, к выходу из комы.
Недра и добытые полезные ископаемые должны находиться исключительно в государственной собственности. Транспортировку и реализацию минсырья и первых продуктов его передела должны осуществлять госбюджетные специализированные организации.
Для налогообложения добывающих предприятий достаточно одного налога на ренту, который поступает исключительно в бюджет. Если профицит бюджета, то (после всенародного обсуждения, как в штате Аляска) часть дефицита направляется на национальные дивиденды (по академику Д. Львову), часть – в резервный фонд. Если дефицит бюджета, то ни о дивидендах, ни о резервных фондах не может быть и речи. Кудринские отчисления нефтегазовой ренты в резервные фонды означают, что дефицитный бюджет становится еще более дефицитным, а это – экономический нонсенс! Жить надо сегодня…
Бюджет надо отвязать от нефтегазовой иглы, как это сделано в 60 странах. Только в 5 странах (в том числе в России) бюджет формируется в зависимости от мировых цен на нефть и газ.
Экономика не может жить без денег, без инвестиций. Извечная проблема: где деньги, Зин? А они под ногами, в наших недрах. Это – горная рента. Но она утекает в офшоры. Государство делает вид, что борется с офшорами. Но ежегодно из России уходит, как минимум, 80–100 млрд долларов горной ренты. Нефтяные компании в периоды кризиса «зарабатывают» на падающем курсе доллара. Так, в Роснефтегазе хранится заначка Роснефти в сумме 72 млрд долларов, в Сургутнефтегазе накоплено более 30 млрд долларов. Но ведь это тоже горная рента, которая должна принадлежать народу. Почему-то власти (государство) смотрят на это сквозь пальцы…
Это далеко не полный перечень безотлагательных мер. Несомненно, что читатели их дополнят.
Заключение
Завершая эту статью, хочу обратить внимание читателей, что сегодня явно просматривается зарождение настоящей оппозиции в кругах, близких к Кремлю. Видя творящиеся безобразия, некоторые лица, ранее занимавшие высокие посты в партии и органах власти, переходят в оппозицию к «Единой России» и ОНФ.
Приведу «свежее» высказывание бывшего в 90-е годы вице-премьером правительства Олега Сысуева («Эхо Москвы», 9.06.2016 г.): «Власти не доверяют людям, люди не доверяют власти, инвесторы не доверяют в среднесрочной и долгосрочной перспективе тому, что делают наши правители, в том числе и внешнеполитическая ситуация порождает это недоверие. Ну кто же будет доверять стране, которая готова воевать не только у своих рубежей, но и дальних рубежей: чего же еще мы можем отчебучить в этом смысле? Это рождено режимом тотального недоверия».

***
Стремительно приближается время ЕДИНЕНИЯ оппозиционных сил.
И это вселяет НАДЕЖДУ!

С.А. КИМЕЛЬМАН,
доктор экономических наук





Это статья Официальный сайт газеты Советская Россия
http://www.sovross.ru

URL этой статьи:
http://www.sovross.ru/modules.php?name= ... sid=603405


Вернуться наверх
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Как нам реорганизовать хозяйство России?
СообщениеДобавлено: Ср авг 10, 2016 3:33 pm 
Не в сети

Зарегистрирован: Вт сен 28, 2004 11:58 am
Сообщений: 7213
Михаил Лунин. Трансформация собственности и ее перспективы

05.08.2016 г.

Краеугольным элементом, определяющим облик любого общества, всегда является структура собственности на средства производства. Она отражает сущность производственных отношений и степень развития производительных сил.
Особенно ярко это проявляется при сравнении структуры собственности традиционного и индустриального общества.
В традиционном обществе структура собственности была разнообразна, но по большей части представляла собой ступенчатую иерархию прав и обязанностей собственников перед коллективами более высокого порядка. Крестьянин мог владеть своим участком только как член коллектива общины, которая могла, как собственник более высокого порядка распорядиться земельным участком отдельного крестьянина без его согласия. В свою очередь община, как собственник подчинялась либо государству-собственнику или назначенным государством собственникам, которые получали землю в условное владение. Даже в античном полисе, где наиболее была распространена частная собственность в силу особенностей данного социума, гражданин полиса был, прежде всего, воином и только выполняя свои обязанности перед полисом, мог стать собственником (Фактически полис был общиной воинов). Поэтому все собственники традиционного общества несли на себе определенные обязанности перед государством и только в силу этого обладали земельными владениями.
Второй важнейшей особенностью структуры собственности традиционного общества было обладание средствами производства большинством общества. В силу низкого уровня развития производительных сил обуславливающего использование орудий ручного труда самым распространенным видом производственной ячейки общества было семейное хозяйство. Оно господствовало во всех сферах производства и торговли. Управителем семейного хозяйства был глава семьи, а остальные члены клана или большой семьи находились в его подчинении. Обладание собственностью на средства производства абсолютным большинством общества придавало традиционному обществу большую устойчивость к различным социальным потрясениям (особенно в восточной сверхцивилизации), так как существование огромного слоя собственников способствовало стабилизации социума. Поколебать эту стабильность могла лишь концентрация земли в руках аристократии, что неизбежно приводило к социальному кризису, который либо ликвидировался государством, восстанавливающим обширный слой мелких собственников, путем реквизиций крупных состояний, либо социальные противоречия приводили к междоусобной войне, в которой уничтожались в первую очередь крупные собственники. Подобные отклонения от базовой модели структуры собственности повторялись регулярно, но всегда в итоге восстанавливалась свойственная традиционному обществу иерархическая структура распределенной собственности.
Третья особенность структуры собственности традиционного общества заключалась в её прочной взаимосвязи с социально-политическим устройством социума. В зависимости от статуса собственника можно было обладать определенным объемом владения, то есть величина богатства зависела от положения владельца в иерархии государства. Это неизбежно приводило к закреплению наследования статуса, так как высшие слои общества были заинтересованы в передаче своего статуса своим потомкам. Следствием стало возникновение наследственной иерархии статусов, где смена статуса была крайне затруднена. В зависимости от исторических обстоятельств могло происходить и большое обновление высших слоев (смута, восстания, война), но после такого обновления вновь происходило закрепление наследственного статуса сословий.
Существование иерархической распределенной структуры собственности традиционного общества в неизменном виде на протяжении всего его периода существования показывает, что именно она являлась нормой для подобного общества.
Исключения в виде превалирования частной или государственной собственности практически всегда довольно быстро приводили к кризису традиционного общества и возврату к традиционной структуре собственности.
Ситуация кардинально изменилась в Европе после Средневековья. Первоначально как неоднократно бывало ранее в рамках традиционного общества, начался процесс распада иерархической системы прав и обязанностей собственников. Наибольшую выгоду от этого процесса вначале получило дворянство, которое превратило полученные за службу земельные владения в свою частную собственность. Избавившись от своих обязанностей перед государством, дворянство точно также поступило и со своими обязанностями перед крестьянами, которые были отданы в управление дворянам для обеспечения выполнения ими своего воинского долга. В результате иерархическая лестница собственности рухнула. Дворянство, получив в частную собственность земельные владения, использовало их для получения максимального дохода с них в условиях образования европейского рынка. В Англии это привело к процессу огораживания, когда крестьян сгоняли с земли для создания пастбищ для овец. В Восточной Европе крестьяне были закрепощены дворянством для получения бесплатной рабочей силы. Подобный процесс разрушения традиционной структуры собственности происходил в истории неоднократно и проводил к социальному взрыву в таких обществах. В Европе он не произошел в силу резкого повышения производительности труда, которого удалось добиться путем разделения труда в мануфактурах. Скачок производительности труда дал возможность использовать образовавшиеся излишки для укрепления государства, которое выразилось в создании слоя бюрократии и регулярной армии, что позволило государствам Европы не допустить социального взрыва. Тем не менее, сочетание полурабского положения крестьянства угнетаемого дворянством и мануфактурного производства не могло существовать длительный исторический период времени.
Выход был найден с помощью создания производственных механизмов, то есть перехода к новому индустриальному способу производства. Переход вызвал возникновение новых социальных слоев (впоследствии - классов) буржуазии и пролетариата. Опираясь на генерирующие огромный доход промышленные предприятия, буржуазия вступила в борьбу за переустройство общества и уничтожила дворянство, как господствующий класс общества. При этом произошло кардинальное изменение социальной структуры общества, что привело к появлению нового социального строя –капитализма.
Структура собственности в этот начальный период капитализма представляла собой множество мелких предприятий принадлежащим буржуа на основе полной частной собственности. Никаких обязанностей перед обществом, кроме уплаты налогов государству, капиталисты при этом не несли, то есть их богатство никак не зависело от общественного признания, которое ранее выражалось в статусе человека. В результате сразу же после победы буржуазии над дворянством, она столкнулась с оспариванием со стороны остальных слоев общества своего права на собственность и власть. Ведь когда буржуазия в ходе революций уничтожало прежнее общество, то она хотела лишь заменить собой дворянство, которое уже к этому времени превратилось в частных собственников. Буржуазии казалось, что поставив себя на место дворянства, она сможет беспрепятственно господствовать над обществом. Этим надеждам не было суждено сбыться именно в силу структуры собственности капиталистического общества. В отличие от господствующих слоев традиционного общества буржуазия не обладала никаким моральным мандатом на обладание собственностью, что сразу же привело к социально-политическим конфликтам. Кроме того в силу особенностей капиталистической системы заключающейся в максимальном увеличении прибыли капиталисты находились в постоянной конкурентной борьбе. В ходе этой борьбы разорялись наиболее мелкие и слабые собственники, что привело к уменьшению количества населения владеющего средствами производства. Этому процессу также способствовало усложнение техники используемой в промышленном производстве, которая позволяла производить продукцию в массовом количестве, что уменьшало количество населения занятого в процессе производства. Следствием стало непрерывное уменьшение числа собственников, владеющих средствами производства, что делало капиталистическое общество социально неустойчивым.
Для предотвращения направленного на неё взрыва общественного недовольства буржуазия была вынуждена предоставить народным массам гражданские и политические права, то есть формально признать эксплуатируемое большинство равными себе. Распространение прав на всех граждан было неизбежным шагом, так как буржуазия не могла обосновать свое открытое господство, опираясь на силу или веру, но их предоставление вызвало со стороны пролетариата требование создания нового общества, где граждане помимо политических прав имели бы социальные гарантии. В ответ на этот запрос возникло мощное социалистическое движение, которое разделилось на коммунистов желающих создать новое общество без частной собственности и социал-демократов стремящихся модернизировать капитализм.
В конце 19 века происходит новый скачок технического прогресса, который приводит к формированию нового вида социальной структуры – корпораций. Их возникновение было вызвано увеличением капиталоемкости технического оборудования и взрывообразным расширением мировой торговли. Корпорации еще более ускорили процесс разорения мелких собственников и концентрации капитала.
В результате появления корпораций к началу 20 века процесс индустриализации достигает своего апогея, что приводит к социальным взрывам в тех странах, которые не смогли приспособиться к быстрому процессу изменения общества. Первой такой страной стала Россия, где к власти пришли коммунисты и смогли осуществить преобразование общества. Возникает новый кластер индустриальной формации – корпорацизм, где все общество было превращено в гигантскую государственную корпорацию. В Сверхкорпорации не было частной собственности на средства производства, как и планировали коммунисты и все граждане превратились в служащих, работающих на разных уровнях единой иерархической структуры. Также как и во всех корпорациях осуществлялось директивное планирование производства продукции, что позволяло избежать перекосов капиталистической экономики. Вместе с тем являясь монополией корпорация СССР не была нацелена на ускоренное развитие, так как не испытывала давления конкурентов и была защищена от внешних угроз, что привело к её постепенному загниванию. Кроме того в корпорации невозможна политическая и идейная конкуренция, так как это может разрушить корпоративное единство. В условиях провозглашения народа источником власти это рождало неодолимое в рамках Сверхкорпорации противоречие, которое могло быть разрешено лишь при переходе к другому кластеру формации.
В итоге Корпорация СССР решила стоящую перед страной задачу индустриализации и тем самым выполнила свою историческую задачу. Её дальнейший переход в новый вид общества был неизбежен, но в результате предательства элиты он превратился в катастрофу.
Развитие капиталистической системы в этот период времени также характеризовался усилением роли корпораций в экономике. Они превратились в основную движущую силу капиталистической системы. Некоторые корпорации в результате победы в конкурентной борьбе превращаются в монополии, подминающие под себя целые отрасли экономики, что приводило к образованию новых дисбалансов в экономике. Для предотвращения дестабилизации экономики пришлось вмешаться государству и ликвидировать частные монополии, но предотвратить наступление системного кризиса эти меры не смогли. В результате естественного процесса концентрации капитала капиталистическая система окончательно утратила способность к саморегулированию, что привело к Великой депрессии. Для выхода из системного кризиса государству пришлось стать регулятором экономического развития для недопущения неконтролируемой дестабилизации в ходе регулярно наступающих кризисов капиталистической системы. После Второй мировой войны пришедшим к власти социал-демократам удалось с помощью налоговой системы осуществить перераспределение доходов от корпораций и крупных собственников к другим слоям населения, что позволило создать на Западе средний класс. Участие в распределении доходов корпораций среднего класса осуществлялось с помощью налоговой системы государства, но не было оформлено в виде изменения структуры собственности. Поэтому оно могло быть в любой момент уменьшено или отменено, что и произошло в ходе неолиберальных реформ в конце 70-тых годов, когда буржуазия смогла уменьшить налоговое перераспределение доходов.
К этому моменту структура собственности капиталистической системы окончательно приобрела современный вид. Резко уменьшилось количество частных собственников владеющих средствами производства (предприниматели составляют 5-10% населения в зависимости от страны). Причем большинство мелких и средних предпринимателей заняты в сфере услуг или торговли, то есть вне сферы производства. Средства производства оказались сосредоточены в руках корпораций. В крупных корпорациях капитал приобрел рассредоточенный и обезличенный характер. В публичных западных компаниях, в которых акции обращаются в свободной продаже, присутствуют одновременно крупные и мелкие собственники. Мелкие собственники не влияют на политику компании (хотя формально они тоже считаются собственниками компании). Их положение в этом отношении близко к вкладчикам банков, которые вкладывают собственные средства для сбережения собственных средств, но никак не могут повлиять на политику банка. Реальными владельцами компаний являются держатели крупных пакетов, в лице которых чаще всего выступают другие корпорации, что приводит к переплетению капиталов компаний и интересов их владельцев. Подобная структура собственности привела к формированию на Западе плутократических режимов, где реальные хозяева «демократий» скрываются в тени и управляют всеми политическими процессами.
Дальнейшее развитие в рамках капиталистической системы неизбежно приведет по мере роботизации производства к уменьшению количества рабочей силы занятой в промышленном производстве и дальнейшей концентрации капитала, что еще более увеличит могущество корпораций. Следствием станет окончательное превращение плутократических режимов в олигархии, где народ будет фактически лишен какого-либо влияния на государство.
Избежать подобного развития событий можно лишь изменив структуру собственности. Только в условиях увеличения количества собственников владеющих средствами производства можно обеспечить реальное народовластие. Добиться этого можно превратив крупные компании в общественные корпорации, где собственностью будут наделяться те граждане, которые заслужат своими это своими действиями на благо государства и народа. Основой для этого станет преобразование частной собственности на средства производства в условную собственность, что позволит совместить частную инициативу и интересы общества. Условная собственность будет представлять собой совмещение владения средствами производства высшего собственника – народа, частное пользование государством или инвесторами, ограниченное законодательством распоряжение. Для управляемости компаний и возможности инвестирования капитал общественной компании будет разделен на инвестиционную часть, где акции или паи крупными пакетами могут продаваться или покупаться и общественную часть, где паи будут выделяться заслуженным гражданам без права продажи или передачи.
Новая структура собственности позволит приспособить социальную структуру к изменяющимся производительным силам и обеспечит стабильное развитие общества. Фактически произойдет частичный возврат структуры собственности к положению, в котором она находилась в традиционном обществе. Причина, обуславливающая этот возврат, заключается в постепенном вытеснении людей из процесса производства, что неизбежно приведет к превалированию внеэкономических отношений в обществе, а они как раз господствовали в традиционном обществе. Соответственно произойдет возврат к ступенчатой лестнице прав и обязанностей собственников. Распределение капитала компаний приведет к созданию обширного слоя собственников, что обеспечит социальную стабильность общества. Слой собственников в свою очередь создаст фундамент для построения реальной демократии, так как если у граждан будет финансовый ресурс для отстаивания своих прав перед государством или элитными группами влияния, то они окажутся способны заставить элиту учитывать их интересы. Вернется также свойственное традиционному обществу получение собственности в зависимости от статуса человека, но в отличие от традиционного общества заслуженный гражданином статус не будет передаваться по наследству. В результате на основе этих изменений можно будет создать общество нового типа, где будет ликвидирован классовый антагонизм, что обеспечит гармоничное развитие общества.
Изменения структуры собственности на новом витке развития человечества неизбежны в силу качественного скачка производительных сил и приспособления к изменившимся условиям социальной системы. В этих условиях только ликвидация частной собственности на средства производства и формирование новой структуры собственности позволят решить стоящие перед человечеством социальные проблемы.

http://www.za-nauku.ru/index.php?option ... &Itemid=35


Вернуться наверх
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Как нам реорганизовать хозяйство России?
СообщениеДобавлено: Ср июн 28, 2017 9:49 pm 
Не в сети

Зарегистрирован: Вт сен 28, 2004 11:58 am
Сообщений: 7213
Василий Симчера: Три вопроса президенту

28.06.2017 г.

15 июня президент Российской Федерации проводит традиционную «прямую линию» с гражданами нашей страны. Вряд ли мои или созвучные моим вопросы прозвучат на всю страну в ходе этого ежегодного мероприятия. Но задать их считаю делом оправданным и даже необходимым. Прежде всего — самые главные из наболевших и мучительных.


Вопрос первый

Может ли Россия к 2025 (в прежних речах — к 2020) году выйти на темпы роста экономики выше мировых при нынешней зияющей неплатёжеспособности населения, имеющего «на руках» долг в 10 с лишним триллионов рублей, при кратном сужении внешнего и ещё большем сжатии внутреннего рынка и принципиально невозможном единстве наших бедных и богатых?

Задевает и возмущает наших людей многое, но особенно — обещания улучшить положение бедных, которые на фоне урезания бюджетных расходов на социальные нужды, роста налогов и тарифов, не говоря уже о коррупционных поборах выглядят, мягко говоря, пустыми. Энциклопедии и словари определяют бедность как ограниченное природой или обществом физическое, имущественное или душевное состояние человека, при котором он не способен самостоятельно удовлетворять свои элементарно необходимые потребности и в минимально необходимых объёмах реализовать свои жизненные права. А статистика бедными считает только тех, уровень доходов которых (в развитых странах — уровень потребления) ниже прожиточного минимума.

Статистически безусловно бедных (под которыми в мировом масштабе понимаются лица с доходами ниже 1 доллара в день) сегодня на нашей планете более 3,5 млрд. человек или 40% её населения, в том числе до 75% (каждые трое из четырёх) — в развивающихся странах. С доходами в диапазоне 1-10 долларов в день — ещё 2,3 млрд. человек, в том числе — 250 млн. в «развитых» странах, включая 48 млн. (или 12% общей численности населения) в странах Европы и более 50 млн. (соответственно 16%) — в США (в Китае — 130 млн., или 8,7%).

А что в России? По разным оценкам, бедных в России насчитывается от 25 до 70 млн. человек, или от 17 до 50% общей численности населения. Однако бедность бедности — рознь. Бедность в России сегодня — это в не столько обездоленное положение человека и его семьи в обществе, не его тяжкая судьба и бич, сколько своеобразный род занятий, бизнес, профессия. Именно профессия, цель которой (как и в любом другом бизнесе) — минимизация затрат (труда, средств или рисков) и максимизация выгод. Выгода здесь — деньги, получаемые сверх количества и качества затраченного труда.

Именно деньги, равные в обычном бизнесе прибыли или даже — сверхприбыли (сверхприбыль — это когда доход более чем на 15% превышает затраты). Плохо ли, ничем не рискуя и практически ничего не делая, на регулярной основе и с гарантированной эффективностью получать такую прибыль? Далеко не всегда и немногим, даже везучим в бизнесе, выпадает такой удачный жребий. Конечно, речь не идёт о тех многих миллионах работающих бедных, которые сполна и честно отрабатывают своё и заслуживают в разы лучшей участи. Речь идёт о тех ещё больших миллионах, кто, находясь в трудоспособном возрасте, нигде не работает и не отрабатывает своё — лицах, имитирующих бедность, равно как и оголённо бедных хронических алкоголиках, наркоманах, бомжах, беспризорниках, попрошайках и просто профессиональных люмпенах и тунеядцах, которые пособия по бедности (и безработице тоже) используют не только как источник дохода, но и как своеобразную лицензию на право нигде не работать.

Наконец, речь идет о так называемых самозанятых лицах — лицах с двойными и тройными источниками доходов, статус которых у нас до сих пор не определён, лицах, которые пособия по бедности (и по безработице тоже) используют не только как дополнительный источник доходов, но и как легальное основание для уклонения от уплаты налогов.

Чем не привлекателен бизнес у этих людей? Чем они не рантье? Чем не профессия — ничего не делать и при этом за чужой счёт всю жизнь худо-скромно кормиться? Почему эта профессия поощряется и умножается в России — понятно. Но нужна ли, посильна ли она для нашего отнюдь не богатого народа? А если не нужна, то как, продолжая хотя бы по минимуму защищать жизнь по-настоящему бедных людей и инвалидов (которых, кстати, сегодня среди общей массы бедных меньшинство), при этом избавиться от мнимо бедных, избравших бедность своей профессией?

Как сделать так, чтобы это праздное большинство дальше не пользовалось незаслуженными привилегиями и тем самым не ущемляло интересы по-настоящему бедного меньшинства и не усугубляло в России бедность? Почему у нас до сих пор мнимая и настоящая беднота имеет один и тот же статус и числится по одной графе? Почему у нас до сих пор самозанятые: в частности шабашники, гастарбайтеры или арендодатели с зашкаливающими доходами, — не имеют отдельного статуса и официально числятся как бедные и безработные? То, что это выгодно им, — понятно. Но почему это столь же выгодно нашим избираемым властям?

Неужели потому, что это их самый верный и благодарный избиратель, их главная социальная опора? И если это так, тогда вопрос: «Действительно ли всем официально бедным в России следует и стоит без разбору и с прежним рвением помогать?» — отпадает. Но если этот вопрос решать по чести и справедливости, как, вообще говоря, и полагается в социальном государстве, многие нынешнего размытого статуса бедных в одночасье лишились бы, и бедных в России тут же наполовину убавилось.

В Советском Союзе, напомню, не было безработицы, существовало законодательное определение тунеядства, спекуляции и прочих криминальных и околокриминальных способов социального паразитизма, которые карались различными административными и даже уголовными мерами. Но у нас сегодня — «свободный рынок», государство ласкает богачей и сквозь пальцы смотрит на люмпенов, зато всеми силами давит реально и легально работающие и производящие слои населения. Это путь к пропасти и гибели. Собирается ли российская власть во главе с президентом идти по нему и дальше?

Вопрос второй

Жизнеспособны ли предлагаемые проекты, в том числе — развития «цифровой экономики», могут ли они принести позитивные результаты, или же бедные в России в результате очередного раунда «борьбы с бедностью» окажутся ещё беднее?

Судить надо по реальным делам. Сегодня денежные доходы, зарплата, пенсии и прожиточный минимум населения, который у нас многие чиновники отождествляют с ценой самой жизни, лишь номинально растут, а реально — остаются на прежнем уровне или даже падают. Так, в целом за 2010-2016 годы номинальные зарплаты увеличились на 72,4%, реально же упали на 1%.

Номинальный рост размера пенсий за тот же период составил 66,7%, реальный — 11,5%, величина прожиточного минимума поднялась на 73,7%, на деле же — всего на 9,2%.

При этом инфляция составила 60,5%, а число бедных россиян выросло с 17,7 до 23,5 млн., или на 32,8%. И по-прежнему, как в конце прошлого века и первом десятилетии нынешнего, все показатели доходов населения минимум в два-три раза — даже с учётом поправок на паритет покупательной способности, — отстают от аналогичных показателей ведущих государств «коллективного Запада». К сожалению, дела у бедных обстоят ещё хуже: только за последние шесть лет разрыв между наращиванием прибылей и доходов богатых (на 15% в год) и повышением минимального размера оплаты труда (МРОТ) и прожиточного минимума (соответственно на 7,2 и 9,6% в год (в реальном исчислении — соответственно, всего на плюс 1,5% и минус 5,8%) — кратно увеличился.

В целом за шесть последних лет малоимущему населению в России (населению с доходами ниже прожиточного минимума) было хладнокровно недоплачено более 3 трлн. руб. (около 125 тыс. руб. на одного малоимущего)! Кроме «силовиков» и 5% богатых и сверхбогатых, в реальном измерении никакой прибавки за эти годы не получили любые другие слои российского населения. Надо ли нам наши микроскопические подвижки, которые не выходят за рамки принятых в статистике цифровых погрешностей, продолжать выдавать за некие успехи?

Не страусиный ли это подход к делу, который всё больше угнетает и возмущает людей. Обещанного у нас уже не три, а скоро уж восемь лет как ждут! И любое терпение, тем более — терпение голодных и обездоленных людей, не безгранично! И если принципы распределения национального дохода останутся прежними, никакая «цифровая экономика» Россию не спасёт!

У нас всегда и везде так: денег нет, хуже некуда, но вы держитесь, в будущем всё обязательно наладится. Бедным надо не помогать (да так, что они от подобной помощи становятся ещё беднее). Им надо, как гражданам России, предоставить — и в государственном, и в частном секторе — те гарантированные конституционные условия труда и жизни, при которых они, как в былые времена, окажутся в состоянии сами себя обеспечивать и шаг за шагом избавляться от нынешней призрачной и во многом унизительной помощи. А главное, им надо вернуть былые гражданские права и льготы на бесплатное обучение и медицинское обслуживание, детсады и санатории, коммунальные платежи и достойные социальные пособия.

При этом особенно болезненными (и, похоже, невозвратимыми) сегодня являются права наших граждан на достойное пенсионное обеспечение, которыми нынешние манипуляторы во власти цинично торгуют, низводя пенсию (едва ли не самое святое и неприкасаемое трудовое сбережение людей!) к некоему благотворительному подаянию, размеры которых можно сколь угодно раз урезать, а разницу использовать по своему усмотрению. Случай, не имеющий аналогов в мире!

В СССР было так: от каждого по способностям — каждому по труду. Хотели даже лучше: от каждого по способностям — каждому по потребностям. Благодаря последовательной реализации этого принципа бедных было мало, но зато, в условиях параллельного действия другого принципа «всё вокруг народное, всё вокруг моё», вскоре появились целые армии сомневающихся и обезличенных людей. И тогда, в силу великих идеологических заблуждений, мы не выдержали испытание временем и в 1991г. с треском провалились. Своего пика уровень жизни в России достиг в советские 60-е—80-е годы

Как свидетельствуют статистические данные, именно в эти годы зарплата и пенсии у нас росли самими высокими и устойчивыми темпами (до 10% в год), цены были твёрдыми или повышались незначительно (на 1-2% в год), безработицы не было, численность бедных из года в год уменьшалась. Преобразующую роль играли общественные фонды потребления, за счёт которых на бесплатных или льготных условиях удовлетворялось до трети всех жизненно необходимых потребностей населения.

Именно в эти годы все советские люди получили равный доступ к бесплатному образованию, здравоохранению и культуре, благодаря чему наша страна в кратчайшие сроки стала одной из самых здоровых и просвещённых в мире. Последовательно нивелировались классовые и социальные различия в обществе. Преодолевая вековую отсталость национальных окраин, укрепляя дружбу народов различных вероисповедований и национальностей, выравнивая уровни их экономического развития, СССР именно в эти годы явил миру образцовый пример разрешения межэтнических и конфессиональных противоречий, который поныне не утратил своего животворного значения. И именно благодаря всем этим преобразованиям в стране сформировался свой особый советский тип образа жизни и свой особый тип человека, высшее достоинство которого составляли культура труда и производства по совести и просвещённой жизни по средствам.

Именно культура созидательного труда и производства человеческих благ, а не финансовые игры ради денег и наживы, которые определяют цель и смысл современного образа жизни. Чтобы действительно улучшить положение нынешних бедных, не следует ли сегодня обратиться к лучшим былым советским образцам регулирования бедности?

Почему эти образцы берутся на вооружение во многих странах мира и столь упорно, словно враждебные, отвергаются у нас? Не пора ли снова обратиться к ним — как испытанным инструментам не только справедливого, но и эффективного регулирования социальных отношений? Разумеется, при этом извлекая уроки из прошлого и не повторяя допущенных тогда ошибок.



Вопрос третий

Что же надо сделать, чтобы действительно улучшить нынешнее удручающее положение?

Конечно, сделать необходимо многое. Но только за счёт наведения элементарного порядка в администрировании, в частности — пресечения поборов и взяток и минимизации выпадающих налогов, в стране можно бы в одночасье на 60-75% компенсировать дефицит бюджета и, соответственно, на 40-50% повысить уровень жизни всего населения, в том числе — кратно повысить пенсии и зарплаты учителей, врачей, учёных и всех других категорий малоимущих и незаслуженно обделённых у нас сегодня людей.

В первую очередь и с минимальными затратами сил и средств этого можно было бы добиться за счёт тотального пресечения хищнической деятельности фирм-однодневок, пресечения вывоза и возврата офшорного капитала, прекращения практики возврата фиктивного НДС и ещё более порочной практики сокрытия фиктивного экспорта и импорта, из-за которых бюджет страны недополучает в год до половины (да, это не ошибка — именно половины!) своих доходов.

Людям надо, наконец, возвратить незаконно изъятые у них в 1991 году денежные сбережения и причитающиеся проценты по ним (сумма огромная — больше чем весь годовой бюджет страны, все 350 млрд. долл. США). Чтобы смягчить социальное напряжение, следует вернуться к прогрессивному налогообложению доходов физических лиц, пересмотреть закон о налогообложении юридических лиц и закон о налогообложении тунеядцев и других лиц без определённых занятий и учитываемых доходов (лиц, получающих социальные пособия и уклоняющихся от уплаты налогов; таких в России, повторюсь, сегодня более 30 млн.). Должен быть принят также закон о бедных.

Если все эти очевидные меры и дальше будут игнорироваться — Россию уже в ближайшие времена ждут забастовки и голодные бунты

Так, как большинство из нас жило в прошлом, — так дальше жить было нельзя. Но и так, как мы живём сегодня, — терпеть дальше обман и благие обещания и жить ещё хуже — тоже невозможно Ладно, если бы страна была бедной. А ведь в России — как нигде в мире — всё есть, но люди продолжают жить бедно. Надежды на то, что в стране восторжествует социальная справедливость и начнется развитие — этот самый мощный и вместе с тем менее всего ценимый и защищённый ресурс стабильности, нарушение которого ощущается особенно болезненно и исправляется чрезвычайно долго и трудно.

Понятно, что ныне происходящее ползучее ухудшение условий труда и образа жизни в России не вызывает особого удивления. В кризисных условиях так оно и должно быть: былые скрепы рушатся, производство падает, бедность усиливается. Удивление вызывают странные попытки выдать столь незавидное положение за некий успех. Возможно, на фоне украинских бедствий это и может вызвать подобие общенародного восторга и едва ли не единодушной гордости тем, что есть, но ведь существуют в мире и другие, помимо украинского, примеры. Впрочем, тут вопрос ориентации: пчёлы ищут цветочный нектар, а мухи — совсем иные субстанции…

Почему в России никогда и (кроме избранных единиц) практически никому не было хорошо, и большинство многократно восставало против существующих порядков? Почему бедные плохо себя чувствовали и везде бунтовали — понятно. А вот почему зажиточным и богатым не жилось и даже теперь, несмотря на режимы нынешнего исключительного благоприятствования, не особенно живётся в собственной стране? Да потому, что нельзя обманывать всех всё время, а их богатство строится не на созидании, а на обмане и насилии. Вот мой ответ: все, во все времена хотели больше, чем могли.

А наяву выходило наоборот: отдавали больше, чем имели. И каждый раз оставались (остаются и теперь) в убытке. Или, в лучшем случае — при «своих». Почему в убытке? Ведь, по Писанию, отдающий получает дважды! Да потому, что всегда и во все времена наши власти действовали (в немалой мере продолжают действовать и теперь) на авось, не чтили собственные же законы, искажали и не уважали (кроме времён страшных войн) права и чаяния людей, старались перехитрить всех, теряли доверие друг к другу (а потом и доверие ко всем и всех к себе) и, любуясь своими жертвоприношениями (а ещё более — псевдожертвоприношениями), занимаясь обманом и самообманом, в конце концов, проигрывали (проигрывают и теперь) всем, а потому оставались (остаются и теперь) в долгах перед всеми.

И возглавляли (продолжают возглавлять и сегодня) все эти убыточные порядки отнюдь не простые и трудолюбивые люди! Не потому ли и сегодня, при нынешнем олигархическом богатстве, платить простым людям достойные пенсии и пособия, погашать долги по заработным платам, наращивать в стране инвестиции — нечем? Ведь и нынешние убытки, в том числе убыточные санкции, их природа — это плоды творения тех же бахвальств отдельно взятых чиновников России, которые продолжают культивировать те же порядки и множить долги, снимая с себя ответственность (и долги тоже) за причиняемые громадные убытки и перекладывая их на плечи простого народа.

И поэтому вполне закономерно, что многим (и не только на Западе) такие порядки не нравились, и они неоднократно восставали против них. С громадными бессмысленными тратами, бахвальством, неоплатными долгами, с аферами и банкротами мало кто когда-либо хотел иметь дело. Отсюда природа и нынешних санкций. Но, подчёркиваем, санкций не против самой России, её простого и трудолюбивого народа, но против ложного притворства и убыточных порядков в России, их настоящих носителей, имя которым сегодня — легион.

В предыдущем президентском послании Владимира Путина есть такие слова (цитата): «Главные причины торможения экономики кроются прежде всего в наших внутренних проблемах. Прежде всего, это дефицит инвестиционных ресурсов, современных технологий, профессиональных кадров, недостаточное развитие конкуренции, изъяны делового климата». Всё так. Но ведь каждая причина, как и каждая порождаемая ею проблема, имеют фамилию, имя и отчество. Причины и убытки на поверхности, а виновников как не было, так и нет.

Известно, идеальных решений в жизни не бывает. Многое в нынешней (и не только внешней, но и внутренней) оппозиции и санкциях против России — это обычные (можно сказать — классические) извращения и провокации. Но решают дело обратные действия — которые у нас нередко зашкаливают и перечёркивают всё то ценное и правдивое, чем мы на самом деле располагаем.

На чужом горе своё счастье не построишь. Хотите быть по-настоящему богатыми — прекратите заниматься обманом и самообманом, забудьте бахвальство и гордыню, ибо они — смертный грех; обогащайте не только себя, но и страну, всех людей, вас окружающих. Иначе ваш дом будет стоять на песке и вскоре рухнет. Как он рухнул у Березовского и ему подобных.

А есть ещё такая притча. Однажды к «новому русскому», у которого «всё есть», приходит скелет с косой. Тот видит такое диво и спрашивает: «Ты кто?» — Я твоя смерть? «Ну, собственно, типа, и что?» — Ну, собственно, типа, и всё!

Бог долго ждёт, да больно бьёт.



https://izborsk-club.ru/13516

____________________

Василий Михайлович Симче́ра — советский и российский экономист, статистик, доктор экономических наук, профессор. Заслуженный деятель науки Российской Федерации (2001), академик Международной Славянской академии наук, образования, искусств и культуры (МСА).


http://www.za-nauku.ru/index.php?option ... &Itemid=35


Вернуться наверх
 Профиль  
 
Показать сообщения за:  Сортировать по:  
Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 6 ] 

Часовой пояс: UTC + 3 часа


Кто сейчас на форуме

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 4


Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете добавлять вложения

Найти:
Перейти:  
Powered by phpBB © 2000, 2002, 2005, 2007 phpBB Group
Русская поддержка phpBB